Два босса для матери-одиночки

25

— Ну, и что ты делаешь, малыш? — нежная улыбка бабушки на откровенное баловство Лёшки заставляет улыбнуться всех на большой кухне. Сам сын захохотал, выпуская ещё больше каши изо рта и стуча по своему столику маленькими ладошками. Кир и Ромка, мой младший брат, который старше Кира всего на пару лет, как и обычно, хитро посматривают на мелкого. Даже не пытаясь скрыть, что это они его дразнят.

Но удивительно то, что Лёшка послушно ест, когда едят они оба. И только когда на него смотрят и усмехаются, Лёшкина каша вся на слюнявчике.

Бабуля, папина мама, у которой мы все вместе гостим, тоже давно просекла в чём дело. И, уперев руки в боки, наигранно хмуро глянула на парней.

— Если Алексей сейчас выплюнет всю кашу… Можете забыть о большой горке в лесу, — уверенно произнесла бабушка. — И даже дед вам не поможет!

— Мы ничего не делаем! — хихикнул Ромчик.

— А почему тогда Лёшка прямо сейчас глаз с вас не сводит? — хмыкнула я.

— Ма-а-а, — протянул Кир.

— А вот всё, — произношу я. — Бери у бабули ложку и сам корми.

— Да легко! — Кир улыбнулся и быстро присел напротив брата. — Просто Лёха нас с Ромой любит. Он бы уже с нами бегал и катался на санках! И мы его с собой возьмём на горки!

— Через пару лет только, — я подошла к старшему сыну и потрепала его по волосам.

Даже не сомневаюсь, что скоро Лёшка будет бегать за братом и дядей. Он уже часто пытается встать и даже получается сделать пару шагов с опорой. Но у парней прям какая-то цель поскорее его научить бегать.

Почему нет, по огромному дому бабушки с дедушкой грех не побегать.

Папа ещё пару дней назад приехал и забрал нас сюда на новогодние праздники. Он отстроил огромный трёхэтажный дом для своих родителей, выкупив соседний участок и приведя в порядок и всё хозяйство, и даже огород. Даже сейчас, зимой, огромный участок бабули и дедули выглядел так, словно тут какая-то ферма или заповедник. Так, что детям есть где погулять, на что посмотреть и после спать в отдельных комнатах. А засыпали эти мелкие вечные двигатели через пару секунд, устав за весь день.

С тех пор, как я вернулась к детям — прошло четыре месяца.

Болезнь Лёшки больше всех напугала, чем была действительно серьёзной. В первую неделю мы с Димой ещё переписывались и он мне коротко рассказывал о Матвее, даже присылал мне фото, где он лежит под капельницей.

Но после мы все как-то замотались. Кир пошёл в школу, начались новые предметы и ему нужна была помощь. А у Лёшки начались резаться зубы и я забыла что такое нормальный сон. Потому для меня эти несколько месяцев просто пролетели. Иногда становилось грустно. Или я злилась на то, что никто ко мне так и не приехал.

Но в итоге, я почему-то знала, что они просто не хотят показываться оба в таком состоянии. Слабыми и, отчасти, больными. Что решили вылечиться, наладить дела.

И я это приняла.

Ничего большего не осталось.

А ещё мне казалось, что они появятся, когда я их не буду ждать. Может на День Святого Валентина или на какой-то другой праздник, когда окончательно восстановятся и решатся.

Но пока моя жизнь вернулась на круги своя и сейчас, эта поездка к бабушке с дедушкой была чем-то, вроде отдыха. Бабуля не могла нарадоваться, что к ней начали ездить внуки. Я долгие годы ведь была в контрах с родителями, а Алина просто не возила, так как не видела в этом смысла. Но теперь, когда папа не скрывал свою любовницу с сыном, когда мы помирились — бабушка с дедушкой были только рады нам. Любовница, к слову, стала официальной женой. А наша с Алиной мама за это время поменяла около трёх парней помоложе и всё так же ненавидела нас с папой.

Из-за условного ареста, на несколько месяцев, сестры, им пришлось изменить свой стиль и ритм жизни, а чтобы опека не отобрала детей у Алины окончательно, мама оформила опеку над ними. Алина бы ещё долгие годы выплачивала мне моральный ущерб и сидела дома без права выезда. Но отец сделал это раньше с условием, что они обе навсегда уедут из страны. Уже месяц как их нет в нашей жизни. И за это я папе тоже благодарна. Алина бы ещё много лет была где-то в стране и я бы переживала, что она что-то мне сделает. Или моим детям.

Но она просто уехала из страны. И стало легче дышать.

А Лера и Даша сейчас сидели. В разных городах. При наличии стольких свидетелей и доказательств им не помогли даже их родители. Одна из них, Лера, кажется, сейчас была беременна, и мне искренне жаль этого ребёнка. Но… нисколечки не жаль саму девушку, которая в погоне за миллионами чуть не убила моих любимых.

…- Так, я ставлю вариться овощи, — моргнув, я вернулась мыслями на кухню. — Надо много всего приготовить, у нас ведь двойной праздник! — бабушка поцеловала меня в макушку и пошла к холодильнику, куда помогать ей пришла и Марина, новая жена папы.

— А где Лёшка? — я пропустила момент, когда мы остались только втроём.

— Лёшку укладывают дедушка с прадедушкой, — ласково улыбнулась тоненькая Марина, искренне радуясь за папу. Она мне за бокалом вина недавно рассказывала, как отец переживал оттого, что нет контакта со мной. Кажется, Марина папе дана неспроста. Он заслужил её. Достойный её любви и тепла. И её нежность к нему, ко мне и к моим детям настолько трогательна, что я сразу приняла её и её сына Ромку.

— Снова мечтаешь и грустишь, малышка? — бабуля улыбнулась. — Не нужно. Из-за всех переживаний в тебя и так молоко сгорело, — она покачала головой, осторожно кладя в кастрюльку яйца. — Если нормальные мужики, сами прискачут, и упадут в твои ноги.

— Ба, — усмехнулась я. — Не начинай.

— Когда, как не на твой день рождения приехать, а, Наська? — усмехнулась бабушка.

Тридцать первого декабря погода на улице радовала. Не было ни ветра, ни дождя, ни снега или сильных морозов. Потому весь день мужчины проводят в гараже, то доставая дополнительные уличные гирлянды, то развешивая их, то втихушку выпивая коньячку. Думаю, это было всего пару раз и для того, чтобы легче работалось на улице, но бабуля и дедушке, и сыну влепила оплеух за это. А мы с Мариночкой были заняты на кухне. То мариновкой, то резаньем салатиков, то делая маленькие канапешки и другие красивые закусочки.

Кир и Ромка, набегавшись до обеда на улице, поели Маринкину солянку и пошли играть в игры на приставке.

В общем, приготовления к Новому году и моему дню рождения шло своим размеренным и очень приятным, домашним чередом.

— Девчонки! — папа зашёл в очередной раз в дом, струхнул с ботинок снег и зашёл дальше.

— Куда в дом в ботинках, Тошка! — бабуля по-хозяйски ткнула в его сторону ножом.

— Мать, потом, — папа смотрит на меня, — там к тебе приехали, — улыбнулся он, а моё сердце пропускает удар. — Вообще, там много кто приехал, — он снимает с вешалки мою короткую куртку с тёплой подкладкой и раскрывает, чтобы помочь мне её надеть.

— Уверен? — я сглотнула, машинально вытирая руки о полотенце, поданное Маринкой.

— Иди скорее, — девушка погладила меня по плечам.

— А если не могу? — выдохнула, чувствуя тяжесть в животе и нервный ком в горле.

— Можешь, — улыбнулась Марина. — Боишься только. А надо не бояться и просто выйти навстречу тем, кого так долго ждёшь.

— Вы все сговорились, явно!

Вижу, через окно, как к дому, кутаясь в куртки бегут Ира, Дина и Лена. Глотаю через силу и иду к папе, чтобы уже от него выбежать на крыльцо. Ко мне близко подходят подруга и сестры моих мужчин, а я всхлипываю, видя, что около багажника джипа Димы стоят они оба. От дома до парковки приличное расстояние. Но я прекрасно вижу, как они почувствовали мой взгляд. Оба смотрят на меня, бросив разгрузку подарков и цветов из машины.

— Толкнуть? — подсказывает негромко Ирка.

— Я сейчас тебя толкну, — не отрывая взгляда от парковки, крепко прижимаю её, целую, затем двоих девушек и, наплевав, что я в обычных тапочках, срываюсь и бегу.

Словно мир замер. Как и все родные вокруг. Чувствую, как срываются слёзы. Если честно, я почти что не верю своим глазам, но верю сердцу. Не хочу строить из себя невесть кого и делать вид, что не ждала их всё это время.

Ждала. Каждый месяц, неделю, день, час, минуту, секунду.

У меня даже не сбивается дыхание, я практически лечу к ним навстречу, и они тоже не медлят и бегут. Тоже бегут.

Потому мы сталкиваемся посередине, словно в романтической мелодраме. Сначала попадаю в объятия Димы, плача и дрожа от переполняющих меня чувств и эмоций. А после обнимаю Матвея. И именно его целую первым, одновременно вдыхая его запах, чувствуя его руки на моей спине и запуская пальцы в его рыжие волосы. Они выглядят почти прежними, но мне так всё равно на то, в каком они виде… Они явно здоровы — и это самое главное.

А новый шрам на шее Матвея я совсем не замечаю. Просто поглаживаю его большим пальцем и целую, целую, целую, пока он горячо мне отвечает, не стесняясь никого вокруг.

— Дима мне говорил, что я теперь тоже папа. Это правда? — прижавшись лбом к моему лбу, он спрашивает только это.

— Да, — покивала я, чувствуя ладонь Димы на плече и что он так близко, что мы втроём почти вплотную друг с другом.

— Значит, замуж ты выйдешь за меня, — усмехается Матвей, пока я не могу надышаться ими. Он вытирает мои слёзы. — Всё позади, — словно чувствуя, что мне это нужно, говорит и обещает он. — Ты смелая и сильная крошка, которая спасла нас обоих. Взамен мы можем просто быть твоими. Примешь?

— Приму, — всхлипнула я. — Конечно, приму! Всегда!

— Папа! — восклик Кира заставляет нас вернуться в реальность. Дима отпрянул от нас и словил бегущего парня. Сын сжал его шею и уткнулся носом в шею.

— Наконец-то, вы приехали, — Кир отстранился, улыбнулся Диме, а после и Матвею. — Я рад тебя видеть.

— И я тебя, парень, — улыбнулся Матвей.

— Пошли знакомиться с братом! — едва Дима его отпускает, Кир берёт Матвея за руку. — Он должен уже проснуться. Ещё не бегает, но уже иногда стоит и…

Сын уводит в дом Матвея, который уверенно идёт за ним и спрашивает всё о сыне у Кира. А Дима поворачивает меня к себе и тоже целует. Я уже не плачу, но отвечаю с дрожью и теплотой. Дима необычайно нежен и ласков, и даже когда прикусывает нижнюю губу, после её лижет, хотя я боли не почувствовала.

— Прости, что раньше не приехали. Он не хотел, чтобы ты видела его таким, да и… Я тоже. Мы решили полностью восстановиться и приехать, чтобы теперь остаться навсегда с вами.

— Дим, — ласково прижимаюсь к его щеке в короткой щетине, лащусь и трусь щекой, глубоко вдыхая его запах и глажу его по шее сзади. — Я ждала десять лет. Плакала год и думала… Я надеялась и верила эти четыре месяца. Ещё будучи беременной Киром или Лёшкой я знала, кто и чей сын. Встретившись с вами в «Олимпе», я практически была уверена, что не смогу вам сопротивляться. Заставляла, потому что надо было… Боялась многого… Но вы бы всё равно были моими. Потому что больше, чем свою любовь к тебе и Матвею, я ощущаю вашу любовь ко мне. И… увидев тебя живого, я навсегда поверила в то, что вы оба будете моими. Рано или поздно.

— Я сейчас сойду с ума от твоих слов… — шепчет Дима. — Прости…

— Тщ… — заглянула в его глаза. — Идём…

— Погоди. Мы всё забыли, — хохотнул Дима, обнимает меня и ведёт к машине. Открывает дверцу машины и достаёт оттуда коробочку. Открывает её, уверенно берёт руку и надевает на безымянный палец двойное кольцо с россыпью драгоценных камней. — Это во-первых, — улыбнулся он. После достаёт небольшую чёрную коробку с красным бантом и протягивает мне. Я быстро развязала бант и открыла подарок. Внутри связка ключей. Смотрю на него снова. — Это во-вторых. Наш дом ждёт нас.

— Наш… — я прикусываю губу.

— По документам — он ваш. Если тебе это интересно. Это наш с Матвеем подарок, но я надеюсь, что после восемнадцати лет обоих мы там останемся втроём.

— Дима… — я выдыхаю его имя и качаю головой.

Мужчина закрывает дверь на водительское сиденье и уже открывает заднюю дверцу. И достаёт огромный букет красных роз.

— Кажется, я не дарил тебе цветов, — усмехнулся мужчина.

— Вообще, дарили, — смутилась я, обнимаю букет и опуская туда нос. Лепестки влажные и прохладные, но очень приятно пахнут. Букет тяжёлый, но это приятная тяжесть.

— Это не считается, — усмехнулся Дима. — В те дни мы думали совсем другим органом и у нас была цель — ещё раз уложить тебя.

— Вот как, значит, — усмехаюсь. — Значит, мы хотели одного и того же.

— Сейчас всё совсем иначе, — на всякий случай говорит мужчина.

— Я знаю, — выглядываю из цветов. — Спасибо, что приехали.

— Нужно было раньше, — хмыкнул Дима, прижимая меня боком к себе и касаясь губами моих волос.

— Так! — вздрагиваю от голоса Дамира. Поворачиваюсь и улыбаюсь. — Всё понимаю, но по Насте соскучились не только вы, — мужчина наклонился и поцеловал мою щёку. А ещё я рядом с ним вижу тоненькую и маленькую… Нину.

— Нина?

— Привет, — смутилась девушка. — Я очень рада снова видеть тебя.

— А я-то как, — усмехаюсь. Решила воздержаться от вопросов и перевела взгляд на Мишу. Он тоже меня целует и улыбается, глянув коротко на Диму.

— Я ещё не видел тебя настолько счастливой, — он наклонил голову, рассматривая меня. — Значит, всё верно. Правильно.

— Только надо быстро бежать в дом. Вы сошли с ума от встречи и совсем забыли, что Настя в одних тапочках.

Надо же… Я и не заметила… Пытаясь не упасть от сильных и переполняющих меня чувств, я не чувствовала ни холода, ни дискомфорта. Но мы все послушались. С Ниной пошли в дом, а мужчины, достав из багажника много пакетов и подарков, пошли за нами.

И теперь, кажется, всё будет иначе. Совершенно.