Два босса для матери-одиночки

1

За день до этого...

— Он такой красивый, умереть можно, — восторгается Маша, и я слышу её ликование так хорошо, словно я рядом с ними сижу. Но нет, между нами одно рабочее место. Удивлённо отвлекаюсь от созерцания таблиц одной из девушек, которая подготовила расчёт по новому проекту, и смотрю в спину другой своей подчинённой. Кидаю взгляд на помощницу и хмурюсь.

— Да, очень крутой! — шепчет, но очень громко, вторая девушка. — Только завтра знакомство, а мы уже видели его... Как же круто!

— Вы уверены, что это не простой знакомый нашего бывшего босса? — третья девушка скептически смотрит на сплетниц, а я вздыхаю и хмурюсь:

— Если что, я тоже тут, — произношу. — Девушки, давайте к работе вернёмся? У нас её хватает.

Все три девушки и, грубо говоря, мои помощницы, вернулись к своим обязанностям. Я же, собрав папки со стола четвёртой девушки, киваю на экран её компьютера.

— Я вас не тороплю, подсчитывайте как вам угодно. Главное, чтобы всё было чётко. Хорошо, Виточка? — улыбаюсь я.

— Да, Анастасия Анатольевна, я всё подготовлю, — покивала подчинённая. И я ушла в свой кабинет.

Тут даже строить догадки не нужно. Мои девочки, как и все в этой огромной фирме уже неделю примерно обсуждают смену власти. Наш гендиректор ещё месяц назад объявил о том, что хочет продать фирму. Он хотел спокойной старости и был бы и рад, чтобы его место занял сын. Но им с женой не повезло и детей не было. Как и других родственников. Потому он и решил продать дело своей жизни. И несколько недель искал того, кто достойно заменит его и даст новый глоток воздуха большой дизайнерской фирме.

Видимо, девушки видели наше начальство. И новое, и старое. Откровенно говоря, мне всё равно под какими эмблемами или логотипами работать. Потому и не участвую ни в каких сплетнях. Не люблю их. Главное, чтобы меня поменьше трогали мои родственники и чтобы не мешали они же жить так, как я хочу.

Мне нравится тут работать. Я на втором курсе сменила профессию, никого не слушая, пошла учиться на дизайнера интерьеров. Даже неплохо закончила первые сессии, хотя вникать во всю учёбу начала только... На втором курсе, увы. Хотя, может, и к счастью. У меня был человек, который меня во всём поддерживал и я смогла спустя много лет добиться всего того, чему он меня сам научил. И на что вдохновлял и мотивировал. К сожалению, его не стало пять лет назад, но...

Тем не менее, сейчас я ведущий дизайнер большой компании и могу этим гордиться. Потому что достигла всего сама.

... — Нет, ну ты представь! — влетела ко мне в кабинет моя подруга, плеснула воды в стакан и едва ли не упала на диван без сил. Зло пьёт водичку, словно тушит бушующий пожар внутри себя.

Ей сейчас можно только посочувствовать. Она левая рука нашего генерального и если новый босс придёт со своим помощником, Ира просто лишится места. Я встаю из-за стола, подхожу и сажусь рядом с девушкой, ловлю её руку.

— Что случилось? — спрашиваю негромко, отвлекаясь на неё и действительно переживая за её место. Она в похожей ситуации, что и я. И для нас обеих важно не потерять хорошую работу в крутой фирме.

— Кажется, меня всё же уволят нафиг отсюда, — Руська дует губы и смотрит на меня грустно. — Только что подошёл Ёжик и такой: «Любушка, если что, я всегда помогу вам с работой». Нет, ну это нормально? Ему стрельнуло в голову уйти на пенсию, а я как бы не собиралась увольняться! — возмущённо пыхтит подруга, а я притягиваю её к себе и обнимаю. Ёжиком мы называли нашего начальника. От фамилии — Ежов. Вообще, интересно, что мужчина немного был похож на ёжика. Седого, прикольного ёжика, с всегда торчащими во все стороны редкими волосами. Он добрый, хороший и внимательный начальник. Но иногда выкидывает вот такие вот финты.

— Тише... Так ты себе точно не поможешь. Лучше... - я улыбнулась и вытерла на щеках подруги слёзы. — Думай, что так они тебя на прочность пробуют. Пока нет заявления, ты не уволена. А слёзы и истерики не то, чем ты можешь себе помочь.

— Ты всегда такая спокойная. Валерьянку литрами пьёшь, только скрываешь от меня, — девушка прищурилась и быстренько привстала. Выровняла спинку, поправила блузку и расстегнула верхнюю пуговку.

— Только не говори, что пойдёшь к Валере, — я откинулась на спинку дивана и хмыкнула. — Не опускайся до него.

— Я подумаю, — Ира выпивает свою воду и вздыхает. — Поедем на выходные куда-то? С малявками. Я хочу поваляться на солнышке. Лето же, а мы маринуем и себя, и детёнышей в городе.

— Конечно, — кивнула я. — Завтра переживём знакомство с новым начальством и сразу в путь. Сама хочу немного отдохнуть.

— Хорошо, я скажу Ладке, — улыбнулась Ира. Наклонилась ко мне и поцеловала в щёчку. — Удачи, малышка. Хорошего вечера.

— И тебе, — киваю. — Не боись. Мы ещё повоюем.

— Обязательно, — подруга выбегает, как и залетела, а я усмехаюсь и качаю головой. Ох и ураган, и откуда ж столько энергии?

Едва заканчивается рабочий день, я тут же спускаюсь в подземку и выезжаю с территории фирмы. Нет ни желания, ни времени, ни сил перерабатывать лишние часы. Как и многие мои коллеги, так же спешащие к своим семьям. Пока внутри фирмы и с начальством всё совсем не понятно, мы и не спешим лезть на рожон, просто плывём по течению и ждём пока изменения вступят в силу. Пока новая власть познакомится с нами и начнёт работать. К счастью, это уже завтра. И дальше все станет немного легче.

Удивлённо вижу на экране смартфона, что мне звонит мама. Закрываю багажник, поставив предварительно туда пакет с продуктами и вздыхаю. Настраиваюсь на нелёгкий разговор.

С ней, сестрой и отцом у меня сплошные тяжёлые разговоры. Даже переговоры. Они злятся, что я не живу по их указу. Сестра стала и вовсе их марионеткой. При чём по собственной дурости. Иначе и не назвать.

— Привет, мам, — ответила на звонок мамы и села за руль. Но не стала пока заводить машину и двигаться поближе к дому. Если разговор надолго, не хочу, чтобы Кир слышал это.

— Здравствуй, — произносит женщина в трубку, которая однажды должна была меня поддержать. А в итоге до сих пор иногда говорит о том, что лучше бы... Моего сына не было.

Хорошо, что она и не видит его. Много чести.

— У нас завтра семейный ужин. Мы с отцом хотим вас познакомить со своими избранниками и поужинать всей семьёй, — нарочисто чётко и тоном, не требующим возражений, произносит мать. Я хмыкаю. — Ты тоже должна быть, — родители развелись ещё лет семь назад. Отцу надоело быть с такой холодной и остранённой женщиной, а матери не хватало любви от мужа. И теперь, почти каждый год они меняют своих любовников, иногда и чаще. Но это впервые, когда они решили познакомить нас с ними. Вот это странно.

— Разве? — улыбаюсь. — У меня есть своя семья, ма, — спокойно произношу я, а сама внутри начинаю закипать от гнева. Я практически за неё могу ответить. Знаю, что она снова будет оскорблять моего сына и говорить о нём гадости. Её ненависть к нему, а соответственно, и ко мне — настраивает меня совсем не на тёплые чувства и отношение к ним всем. Надежда на то, что она не станет этого делать по телефону, моментально растворяется, когда она произносит:

— Не мели ерунды, — фыркает мать. — Как этот твой... Может быть важнее твоей семьи? Расскажи мне пожалуйста. Потому что я не понимаю, как ты могла вообще не послушать нас и выйти замуж за того нищеброда. И родить от него ещё.

Сжимаю от злости руль. Хорошо, что они съели эту легенду и не подавились. Хорошо, что сестра не сопоставила факты и была занята новыми отношениями, чтобы опровергнуть мои слова. Иначе бы Кир и вовсе был нагулянным и чужим... Хотя, большой разницы нет — мой сын для них всегда будет уродом.

— Не смей так говорить о моём сыне. Не понимаю, зачем ты вообще мне звонишь. Я не хочу иметь ничего общего с вами. И максимально отстранилась от вас. Потому... Если ты звонишь меня пригласить на семейный ужин, то ты ошиблась номером, — жёстко и уверенно говорю я, в очередной раз показывая — кто именно моя семья. Оскорблять моего погибшего мужа и самого любимого и родного сына — верх цинизма, эгоистичности и наглости. Верх той огромной злобы, которая не отпускает ни родителей, ни Алину.

— Уверена? Уверена, что выбираешь своего выблядка вместо семьи? — наверное, она выучила этот вопрос ещё когда я была беременна и теперь, на протяжении десяти лет репетирует переж зеркалом. Иначе я просто не знаю, почему она настолько уверенно со мной общается. И настолько уверенным тоном спрашивает меня об этом.

— Ещё слово, клянусь, и я никогда больше не подниму трубку. Даже если ты будешь умирать, — шиплю я и скидываю вызов. Падаю на руль лбом и всхлипываю.

Безумно обидно было тогда, когда они на протяжении всех девяти месяцев говорили убить малыша, чтобы не портить себе жизнь. Аргументировали это тем, что я мало знала Никиту, что ещё молода и глупа, и этот ребёнок мне испортит жизнь.

В итоге, у моего сына просто не было бабушек и дедушек. Со стороны мужа шли подобные высказывания и добавлялось ещё и тем, что я так хочу его захомутать. Хорошо, что мы оба выбрали как раз таки друг друга. И за четыре года совместной жизни смогли и хорошо устроиться, и взять небольшую двушку, и даже купить две машины. После смерти Никиты, я продала один автомобиль, правда. Но теперь работаю усердно для того, чтобы Кир учился в хорошей школе и не чувствовал себя обделённым. Взамен, мой любимый сын радует своим не по-детски серьёзным взглядом на жизнь и очень бережёт меня.

Еду домой. Хочется обнять зайку и на какое-то время забыть обо всём, что наговорила мне моя мать. Я такой никогда не буду. Не хочу, чтобы мой ребёнок так меня ненавидел. Ведь это будет его жизнь.

Пока еду, паркуюсь около дома, поднимаюсь в квартиру — слышу приходящие смс. Наверняка, это мама или сестра, на крайний случай, — папа. Они часто защищают друг друга от меня, обвиняя именно свою младшую дочь и сестру во всех бедах. В прихожей, скинув туфли, я действительно вижу на экране сообщения от сестры. Но просто смахиваю их. Не хочу их читать. Не хочу даже задумываться, что я не права просто потому, что их больше.

Принюхиваюсь и прислушиваюсь. Из гостиной слышны звуки какой-то стрелялки и негромкие голоса сына и двух его друзей. На всю квартиру пахнет пиццей, видимо, они её разогревали в микроволновке. От приятного запаха у меня самой заурчал желудок.

Прохожу внутрь и улыбаюсь. Несмотря на то, что на диване трое пацанов, мебель не в соусе от пиццы. Сама еда аккуратно в тарелочках, а рядом на том же журнальном столике ещё и салфетки — и сухие, и влажные.

— Привет, — негромко произношу я.

— Здрасьте, тёть Насть! — друзья Кира улыбнулись мне.

— Ма, привет! — увлечённый игрой сын на секунду отвлёкся. — Мы немного засиделись, сейчас...

— Играйте, ничего страшного, — отмахнулась я.

Я прохожу на кухню. Нахожу свою любимую пиццу Маргариту на столе и с улыбкой подогреваю пару кусочков. Открываю красное полусладкое вино, наливаю в чашку и, присев на подоконник, залезла в телефон. Смахнула уже во второй раз и в другом мессенджере сообщения от сестры, пропущенный от отца и перевела взгляд в окно, на вечерний город. Он блестел миллионом огней и манил своей бурной ночной жизнью.

Вино немного меня расслабляет, я прислоняюсь к стене и стараюсь не думать о словах матери. Это сложно. Потому что они втроём так считают. Втроём думают, что я должна была десять лет назад сделать аборт и не рожать Кира.

А в итоге я не прислушалась к их «советам». И уже долгие годы они ненавидят моего сына. Долгие годы пытаются доказать, что они правы. Но нет. Они не правы.

— Сережа и Ромка ушли, — на кухню зашёл сын, занося пустые тарелки и оставляя их в мойке. — Прости, мы не могли закончить на ничье, — хмыкнул Кирилл, растрепав свои тёмные волосы. Нужно будет скоро обновлять ему стрижку.

— Всё хорошо, — улыбаюсь. — Давно вас Вита привезла? — Сегодня мой сын был под присмотром мамы Ромы, но они вполне могут проводить вечер и тут в квартире, потому что только у нас есть Плойка*. А ребята очень любят всякие бродилки, стрелялки (в разумных пределах и по возрасту), и знают, что долго сидеть и играть нельзя.

— Не-а, всего час назад, — улыбнулся сын. — Мы заезжали в пиццерию и тебе взяли. Ты любишь же.

— Вижу, спасибо, — улыбнулась в ответ я и притянула сына к себе. Обняла, прижала к себе сильно. Ещё годик и он точно перерастёт меня. Сейчас уже по плечо. — Люблю тебя, котёнок, — вздыхаю я.

— А я тебя. Пойду готовиться спать, — сын поцеловал меня в щёчку.

А я его в дверях останавливаю, вспомнив:

— Мы на выходных поедем с Ладой и Ирой куда-то в бассейн. Ты как?

— Я «за», мам, — тут же засветился и отрапортовал сын. Забавно, но он даже не пытается скрыть, как сильно он привязан к дочери моей подруге и как сильно любит её. Конечно, пока о чём-то серьёзном говорить очень рано, но то, какой он заботливый с ней — мне нравится.

Я доедаю и допиваю вино. Пару глотков, но меня немного отпускает вся эта ситуация с мамой. Принимаю быстро душ, после проверяю, чтобы у Кира и меня готова на завтра одежда. Сын ложится спать в своей комнате, я его целую и ухожу к себе. Он уже сам засыпает очень давно. Вообще, он взрослый уже, скоро наступит подростковый период и половое созревание, сломается голос. А пока я ещё немного полюбуюсь своим таким хорошим детёнышем.

Ложусь и закрываю глаза. В голову не лезут плохие мысли и люди, я стараюсь о родственниках совсем не думать. Тоже — много чести, вот правда.

Я спокойно засыпаю. Почему-то на грани сна и реальности слышится шум моря. Такой забытый, далёкий, словно кто-то к уху приложил ракушку.

«Где ты взялась на нашу голову, чертовка?»

«Не оставляешь нам обоим выбора. Чувствую, что сейчас взорвется наше терпение...»

Хриплые голоса, уверенные тоны, эмоции на грани... Я почти чувствую их дыхания кожей, чувствую запахи яблока и апельсина.

Резко сажусь в постели. Глубокая ночь за окном и тишина... А у меня в голове эхом проносятся их голоса, вынуждая всё так же дрожать всем телом и пылать каждой клеточкой. Больной мираж заставляет меня переживать те самые эмоции и те самые чувства, сжигая меня.

Прошло десять лет. Но иногда по ночам меня всё так же хрипло зовут Афродитой, заставляя на утро унимать то бешенное возбуждение, которое приходит всегда вслед за воспоминаниями о тех двух неделях в моей жизни. Воспоминания, которые подкидывает услужливо мозг.

А ещё ребёнок. Так похожий на того самого бога войны, Ареса...

И всегда я плачу. Ибо всё то, что происходило там — навсегда останется там.

___

*PlayStation