Два босса для матери-одиночки

11

Дима

Ещё немного. Остаётся меньше миллиметра и я сам подаюсь навстречу и впиваюсь в полные и нежные губы поцелуем. Она не сопротивляется — даже наоборот. Уверенно отвечает, но не так жадно и быстро, как недавно в лифте. Мне нужно немало усилий, чтобы не укусить её за губу и не уйти прямо сейчас наверх — в первый попавшийся свободный номер.

Она стала ещё вкуснее и слаще спустя десять лет. Несмотря на то, что я редко сравниваю людей, неосознанно сравнил Настю с её сестрой. Алина словно стала злее и безвкуснее со временем. А Настя, будто бы дорогое вино, со временем — ещё интереснее. Её хочется смаковать. Я уже попробовал её вновь. Уже насладился её стонами и думал, что немного отпустит...

Но как же я ошибся.

Её тело выгибается в ответ. Может, неосознанно, но она хочет ещё. Чтобы я не останавливался. Хоть мы и в общественном месте, но сейчас тут никого нет и мы можем быть собой...

Я вообще давно не боюсь осуждения.

Настя сама отстранилась, погладила большим пальцем меня по нижней губе и повернулась к Арку. Уверенно и вкусно они тоже поцеловались, а я ловлю взгляды Настиной подруги и Олега.

— Осуждаешь? — улыбнулся я Ирине.

— Нет, ни в коем случае, — покачала она головой. — Я же всё знаю, — улыбнулась она.

— Правда? — я удивился. То, что было в Греции для Насти невыгодно рассказывать кому попало. Это значит, что малышка рассказала подруге только потому, что ей она доверяет.

— Да, — ответила Настя, подтверждая мои мысли и предположения. — Да, потому, что Ира мне ближе, чем собственная сестра.

— Это очень... Чувствуется, — произнёс Арк. Он взял свой стакан, снова откинулся на спинку дивана и положил на себя Настю. А она и не против особо, откинула голову и выпила из своего бокала. — А сестра не знает?

— Нет, — хмыкнула Настя. Странно так, иронично что ли. Словно...

А ей есть что скрывать?

Интересно.

— Понимаю, — кивнул я. — В общем-то... Я не вижу смысла сейчас тянуть время. Мы забираем Настю. Есть возражения? — поворачиваюсь и смотрю на Настю. Только она может сказать своё резкое «фи» и отказаться от нашего рандеву.

— Нет, но я проверю её на целостность, — хмыкнула Ира. — Так что понежнее.

— Теперь верю, что ты намного лучше её сестры, — усмехнулся Арк, вставая с дивана и помогая встать Насте. Придерживает за талию и улыбается так же пьяно, как и сама Настя. Они пьяны от собственных чувств и возбуждения. Она ещё и губы кусает. — Она не проверяла её на целостность.

— Ага, — киваю я. — Вам тоже хорошо провести время. Главное, чтобы наша помощница в понедельник смогла работать, Олег, — усмехаюсь.

— Будет. В понедельник — будет, — хмыкнул друг.

Берём шампанское, бокалы — и идём к рецепшену.

Отдаю карту Арку, едва мы выяснили — какой номер свободен. Удивительно, но он был как раз на пятом этаже и относительно рядом от номеров девушек. На шестом сейчас жили одни мегеры и стервы — наши жёны и Настина сестра.

После я остался ещё, чтобы доплатить за конфиденциальность и дополнительный номер, оставил неплохие чаевые для девушек. Всё что угодно бы ещё дополнительно отдал, только бы на пару часов забыть про реальность и немного вспомнить, что было... Десять лет назад.

Большой срок. Настолько, что кажется, словно всё то происходящее было не с нами. Или было не по-настоящему.

А я до сих пор помню тот её запах. Фантастически сладко и приятно, она сама, как и её аромат, проникали под кожу и оставались ещё несколько лет. Я мониторил её по всем базам, искал свою... Нашу божественную Афродиту.

Почти мазоли натёр, часто мастурбируя в душе на её светлый образ.

Эти годы были сложные. Каждый год наполненный борьбой, миллионными договорами, вечной команды "на место", как мелкого щенка и безвыходности... Мы с Матвеем столько съели дерьма от наших же родителей, что сейчас едва выходит отплеваться. Так что в этом, мы с тобой, Настя... Очень схожи. Мы тоже никогда не чувствовали от самых родных любви и тепла. Потому, что тут всё решают деньги. Потому, что большие деньги — всегда большая ответственность. Женитьба по контракту с курицами, но за то именно мы с Арком стали наследниками и владельцами почти всего, чем владели наши отцы и на что претендовали братья и сёстры. Да, я сам не стал забирать всё, потому, что не настолько подонок. Да и друг поступил честно — разделил между своими братом и сёстрами. Но обычно таким людям мало даже того, что им свалилось с чистого фарта.

Мы могли забрать всё и ни с кем не делиться. У нас с Матвеем отцы — лучшие друзья и они однажды поставили условие — наследниками станут те, кто быстрее всего женится именно на Лере и Даше. Мы с Арком самые младшие в семьях и это был самый крутой шанс выбиться в люди. Потому и женились.

Только вот никто не сказал, что нас будут контролировать ещё долгие годы...

И только к тридцати трём мы станем свободными...

Тряхнув головой, я уверенно открываю дверь и сразу быстро прикрываю, чтобы уже внутри номера перевести дыхание и немного отвлечься от своих мыслей, которые сейчас абсолютно лишние и ненужные. Прикусываю губу, видя край двуспальной кровати самого обычного люкса и сумасшедшую парочку, которые пока дошли до неё — успели разбить бокалы.

Рука с бутылкой дрогнула, видя, что Арк впился с силой в грудь девушки и затем медленно лизнул сосок, вызывая у неё самый сладкий и томный стон. Её выгибает ему навстречу и всё тело крупно вздрагивает.

— Ты пришёл... - слышу я её тихий, тонкий стон. Она тянет ладонь ко мне.

— Думала, брошу вас? — я уверенно прохожу, отставляю бутылку и сажусь на кровать, чтобы ещё через секунду откинуться и почувствовать под шеей её тонкую руку.

— Нет, — прошептала она, прижимая меня сильнее. — Просто очень ждала... Ох, Мир... Матвей...

— Для тебя, могу быть Мироном, сладкая, — Арк кидает на своё плечо её ножки и тянет юбку, рванув "змейку". — Кем хочешь буду, детка...

— Нет, нужно избавляться от этой привычки... - чуть хрипло шепчет она. — Я хочу реальности, а не вашего вранья...

— Мы просто не договаривали что-то, — точнее, большинство. Я поворачиваюсь к ней боком, кайфую от её ладошки на шее и сам провожу костяшками пальцев по её нежной коже на шее. — Но прости... Мне не представить, как это... Неприятно.

— Если ты это понимаешь, значит, уже всё хорошо... - шепчет Настя. — Ох... Матвей... - я опускаю взгляд и вижу его рыжую макушку между её ног. Сама девушка стонет, судорожно облизывает губы.

— Тщ-щ… — я провожу кончиком языка по её губам. — Просто прекрати думать. На пару часов...

Мне тридцать три. В моей жизни были другие женщины. Матвей ещё более опытен, уверен, у него на порядок больше девушек. Просто потому, что я могу похвастаться лишь таким вот опытом на троих — с ним и Настей. А у него был секс и с двумя девушками. Подозреваю, что не раз.

Каждый из нас справлялся со злостью и невозможностью даже найти её своими способами. Увы, но обоих та история немного подкосила. Даже на тот момент, когда нам было по двадцать три, мы не встречали более раскрепощённую, открытую и одновременно правильную девушку.

А теперь… Она в наших руках.

И нет ни одной причины отказываться от неё прямо сейчас.

Она стала ещё вкуснее. Родив ребёнка, я уверен, она уже через год выглядела опять сногсшибательно. И сейчас и вовсе — вполне себе пример для той же Алины.

Хорошо, что я лежу. Её стоны прямо мне в губы сносят рассудок и здравые мысли напрочь. Мне хочется лишь продолжать нашу общую пытку и целовать-целовать-целовать, пока не станет не хватать воздуха в лёгких. Потому нависаю и углубляю поцелуй, чувствуя её дрожь своим телом. Мы уже не те, кем были десять лет назад. Уверенность в поцелуях и ласках — тому доказательство. Откровенность самой ситуации совсем не смущает.

Её пальчики уверенно тянут вверх край футболки, слабо царапая кожу и проходясь по коже ногтями так, что меня кидает в дрожь. Я отстраняюсь и сильнее сжимаю её открытую грудь ладонью, между пальцев потираю небольшой розовый сосок.

— Малышка, я не могу больше терпеть… Сейчас просто взорвусь… — отвлекаясь от ласки её клитора, Арк снова закидывает её ножки на плечи и уверенно кусает правое бедро с внутренней стороны.

— Я… Я тоже, — Настя приподнялась на локтях, а я прикусил её плечо. — Только… Тут в номерах есть презервативы. Только с ними.

Это условие. И, конечно, это правильно и логично, но бля… Как же хочется без ничего лишнего в неё войти и почувствовать на полную мокрую и горячую девочку. Уверен, что так же горяча внутри, как и много лет назад. И даже от этой мысли всё ещё больше стягивается в узел бесконтрольного желания.

— Конечно, — отмер Арк, дёрнулся, но я дотянулся до прикроватных тумбочек быстрее и кинул ему брендированный маленький квадратик фольги. В неярком свете, я слышу только тихий стук ремня о пол и короткий треск, шуршание упаковки.

— Да, это правильно, сладкая, — шепчу я, лизнув её кожу на шее.

— Вам обоим это не понравилось. Но если бы не согласились, я бы просто ушла.

— Это пустяк, по сравнению с тем, как сильно я тебя хочу, — Матвею, кажется, нравится откровенность самой позы. Да и с первого же раза, он входит в неё глубоко и сильно зажмуривается, прикусив губу. Настя падает на кровать головой, выгибается. Я поднимаю её руки вверх и отдаю всю власть над ней своему другу. Едва откатываюсь и скидываю с себя лишнюю одежду, Матвей наклонился к ней, не отпустив ноги.

— Пиздец, даже если бы… Если бы я был в десяти презиках, всё равно… Было бы охуенно, — шипит сквозь сжатые зубы Матвей ей в губы, пока малышка начинает просто стонать и едва ли не кричать в оргазме, который бешенно и сладко накрывает её с головой. Бешенно — потому, что её начинает трясти, а сладко, потому что её стоны практически звенят в моей голове.

— Тише, малышка… Бля… — Арк тоже перестаёт себя особо контролировать. В один момент просто словно отпускает все «можно» и «нельзя». Он сумасшедше вбивается в неё, выбивает из её горла стоны, но не трогает её, чтобы не оставить синяков. Хрипит и кончает, сжимая в кулаках простынь. Хорошо, что не её, потому что нам доказательства нашей связи сейчас ни к чему.

— Как-то быстро вы, — опять лёг, но не трогаю свой член. Уверен, что только от их развратного вида готов кончить за минуту.

— Заткнись, Вал*, - Матвей вышел из Насти и лег с другой стороны, прикрывая глаза. — Не порть кайф…

— Иди ко мне, малышка, — шепчу я. Девушка сначала повернулась ко мне, а после уверенно оседлала, словно у неё открылось второе дыхание и дополнительные силы. Она обхватила ладошкой мой член, вызвав у меня судорожный выдох. Я облизнул губы, вставая и тут же впиваясь в её сосок губами и прижимая к себе сильнее, когда она выгнулась мне навстречу.

Она немногословна, я это чувствую очень чётко. Боюсь, что так же, как и Арк. Мало того, что немногословна, так ещё и очень… Сдержанна. Стонет, хрипло и неконтролируемо, позволяет нам обоим себя ласкать и не ограничивает почти… Но не так открыта, что ли. Она не отдаётся нам на полную. И дело даже не в презервативах и её просьбе.

Настя, едва я отпрянул от её груди, толкает меня обратно, ловит пальцами выше меня на кровати ещё один квадратик. Я лишь могу наблюдать за ней, с интересом, хоть и всё темнеет от жаркого желания не ждать и вставить уже в разгорячённую кису.

Бля…

Она опускается… Надевает его ртом. Нежно проводя своими нежными губами по стволу и медленно двигаясь вниз, примерно до половины. После нежно и осторожно помогает себе пальцами и после…

Понял, о чём говорил Матвей.

Горячо обхватывает вокруг, зажимает и, кажется, навсегда подчиняет своим сладким вкусом и запахом. Я сжимаю её попку, прикусывая губу, сам контролирую её движения, не оставляя ей права вести и дальше. Я даже относительно не чувствую этот презерватив. Удивляет, что он не расплавляется от того, насколько там всё горячо, влажно и жарко.

Ни с чем не сравнимые чувства. Ни с кем так не было хорошо, как с ней. Никого не хочу так сильно… Ни разу так не плавило от женщины и ни разу я не терял рассудок. Ни с кем…

Её стоны заводят настолько, что рядом лежащий и курящий Матвей в какой-то момент остаётся на заднем плане. Ничего так не важно. Я ловлю её лицо, притягиваю сильнее к себе, ловлю её блестящий и возбуждённый взгляд. Затрусило так, что я неконтролируемо ускорился, беспорядочно вбиваясь и разжигая нас только больше. Она в какой-то момент перестаёт стонать, с трудом получается даже дышать. С глаз срываются слёзы, после чего она закрывает их, дико сжимаясь вокруг меня…

Но уже ничего не важно. Едва её спазмы начинают стихать, я выхожу и ярко освобождаюсь, до звёздочек перед глазами, которые превращаются в мушки и тонут в беспроглядной тьме… Я чувствую тяжесть её тела, она без сил лежит на мне и тяжело ловит воздух ртом, мокрая, сладкая и взъерошенная.

Готов поспорить, уже утром она будет выглядеть словно едва сошла с глянцевой обложки.

— Знаешь, нельзя быть настолько сладкой и вкусной, — хриплый голос Матвея немного отрезвляет. Я открываю глаза и выдыхаю в сторону. Друг даёт мне сигарету и я тут же затягиваюсь. Хоть мы и чаще курим айкос, тут были поблизости только обычные сигареты.

— Почему? — улыбнулась Настя. — Просто потому что вы сходите с ума?

— Например, — отозвался я. — Ты просто дьяволица.

— Ну вот, — девушка встала, не стесняясь своего нагого вида и того, что мой полуопавший член всё ещё у нее между ног. — А в Греции меня звали богиней, — хохотнула она.

— Тогда ты нас околдовала, а сейчас свела с ума, — хмыкнул я.

— Хорошо, — кивает она. — Именно этого я и хотела.

— Серьёзно? — хохотнул Матвей.

— Да, — Настя уверенно кивнула. — Это повышает самооценку и доказывает, что несмотря ни на что, я желанна даже спустя десять лет.

Конечно, я понимаю, что с её стороны ещё более разумно просто один раз трахнуться, чтобы вспомнить молодость. И понимаю, что обычно у красивых девушек гораздо больше комплексов, чем у обычных. Ну, вот просто такова правда жизни. Нет, конечно, бывает разное в жизни и во всём есть исключения… Но в основном, девушки часто слишком придирчиво к себе относятся. Такие, как Настя.

Пока как такие, как её сестра уверенны в своей неотразимости.

Наши жёны с Арком — вроде бы как исключение из правил. Но на самом деле, это просто другой тип девушек. Эти зайки по сути глупы и наивны, и совсем не опасны.

Я надеюсь, что они только поэтому трахаются со своими фитнес-инструкторами. Потому, что дуры и думают, что мы не вычисляем их траты или передвижения. Или потому, что у самих нет явных доказательств того, что я или Арк изменяли.

Надеюсь, что нет, потому что иначе… Будет жёсткая борьба.

Пока я начинаю курить уже свой айкос, а Матвей выпивает глоток шампанского, наспех протершись, как и я, и не хотя пока идти мыться; душ принимает Настя. Довольно быстро, наверное, просто смыв с себя следы нашего удовольствия.

И выходит уже в лифе. Трусиков на ней не было весь вечер, потому что я их порвал и приватизировал себе. А вот лиф с тонким кружевом и ленточками, которые красиво оплетают её грудь — мне нравится. Правда, непонятно, почему он на ней.

— Почему ты оделась, малышка? — наклоняю голову, рассматривая, как она надевает юбку и вздрагивает от моего вопроса. Поворачивается и сглатывает, нервно посмотрев на нас по очереди. Застёгивает «молнию».

— Мы вроде закончили… Разве, нет? — Настя наклонила голову. От этого я привстал, да и Арк тоже сел в кровати.

— Может… Мы можем ещё пообщаться? Мне интересно узнать как ты жила все эти годы, — Матвей нахмурился.

— Зачем? — не понимает Настя. Или просто не хочет понимать. Но я прекрасно понимаю друга, потому что и сам хотел бы продолжить эту ночь. Выпить шампанского… Или просто бы насладиться её обществом…

Знаю, мне и тогда будет мало. Но всё же. Лучше, чем ничего.

Лучше, чем этот жалкий час.

— В смысле? — я удивлённо смотрю на девушку.

— Вы хотели секса. Я хотела, — отвечает она медленно. — Вы сделали всё, чтобы это произошло, я не особенно сопротивлялась. Теперь… Смысл оставаться с вами до утра?

— Ты сейчас серьёзно? — Арк встал на ноги и, не стесняясь своего голого вида, сделал затяжку. Не решился её коснуться.

— Абсолютно, Матвей, — она поднимает с пола свой топ и тоже надевает. — Слушайте, в конце концов, у меня в номере сын один спит. Не думали же вы, что я останусь с вами до утра?

— Конечно, не думали, — ответил я, холодно и моментально разозлившись. На неё, себя, Матвея, жён и на весь белый свет. От полученного удовольствия только горько и противно.

— Вот и хорошо, — кивнула Настя, забирая свою сумочку и надевая её на плечо. Разворачивается, но уже через секунду останавливается от моего вопроса:

— Не жалко вот так всё сейчас перечеркнуть?

— Вам обоим было не жалко меня тогда. К чему бы мне жалеть теперь вас? — она не смотрит на нас. Но я чувствую, слышу, как её голос дрогнул. Вскакиваю и подхожу к ней вплотную со спины.

— Я могу тебя уволить.

— Это вряд ли, — тихий хмык рушит всю мою уверенность.

— У нас обоих не было выбора. Тогда, — тише произношу я.

— И это вряд ли. Выбор есть всегда. Даже если ты думаешь, что его нет. Спасибо за вечер. Это было… — смелая крошка даже повернулась и посмотрела на меня. — Фантастически.

Но тут же доказывая, что это нифига не смелость. А простая защита. Себя и её сына, привычная и такая колючая, что меня пробирает до дрожи. Я передёргиваю плечами и поворачиваюсь к другу, с которым мы только что во второй раз в жизни разделили одну женщину на двоих.

Ту же самую. Которая тогда свела с ума и…

Сейчас.

Свела с ума. Подчинила.

___

*так как после «Арка» были вопросы, надо отметить заранее насчёт и «Вала»:) Это первые три буквы от их фамилий. И в ближайших главах мы узнаем, зачем им кликухи вообще нужны:)