Два босса для матери-одиночки

16

Я надеваю на плечи тонкий халат и прохожу на кухню. Вряд ли мужчины хотят сегодня уезжать. Они оба, надев трусы, догнали меня. Мы молча разливаем принесённое ими вино по бокалам. Присаживаюсь прямо на подоконник, но не поворачиваюсь боком. Мужчины же садятся напротив на стулья. Кажется, кто-то хочет поговорить. Интересно, кто больше? Я, Матвей или Дима?

Несмотря на то, что прошло десять лет, и то, что мы сейчас по факту друг другу чужие люди… Не знаю, мне нравится, быть рядом с ними обоими. Ложное ощущение, что меня защитят, укроют от дождя и я стану раз и навсегда счастливой, любимой и единственной. В моей жизни был человек, для которого я была такой. Но теперь… Я путаюсь. Мне откровенно говоря, немного всё равно на последствия. Мне, почему-то, чёрт возьми, важно сейчас просто сидеть напротив и решаться рассказать о Кире.

Но ещё больше хочется сесть к одному из них на коленки и попасть в жаркие объятия. Помечтать о счастливой жизни и просто хоть на немного забыть о том, что наши отношения невозможны.

Несмотря на всю броню и характер — я слабая и маленькая девочка, которая противостоит всему миру.

А против них не хочется. Просто…

Просто хочется, чтобы они были моими. Чтобы я имела право обвести пальцами, или губами, смуглое татуированное тело и пораспрашивать о значении каждой тату… Даже если они ничего не значат, я бы просто поговорила с ними в пол тона и насладилась этим уединением. Прижалась бы к груди рыжего мужчины, обязательно чувствуя внутри прилив чего-то тёплого и очень приятного. Я бы ни за что не стала такой стервой, с которыми они живут. Или вынуждены жить. Я просто бы их любила.

Уже люблю.

Увы, это так. И даже этот страстный и ничего не обязывающий перепихон сейчас — меня до дрожи окрыляет. А как же окрыляет их разглядывание в ответ…

Я поджимаю ноги к груди и ставлю на колени локти, чтобы отвести взгляд и спрятать вставшие в глазах слёзы. От невозможности всех моих мыслей меня просто бьют холодные мурашки, словно наотмашь.

— Что случилось с твоим мужем? — Дима тихо и хрипло говорит. Словно боится нарушить ту тишину, в которой комфортно нам троим.

— Разбился. В него на шоссе влетела фура. Умер до приезда «скорой», — мне это вспоминать больно, но и одновременно с этим — очень хочется им всё рассказать.

— Соболезную, — ответил брюнет. — Вероятно, это большой удар для вас с сыном.

— Да, — киваю я. — Если бы он был жив, я бы не позволила всего этого, — неопределённо обвела взглядом кухню, но имея в виду секс с ними двумя. — Я его любила. Он помог мне пережить наш с вами курортный роман. И его последствия, — всё же срывается слеза и катится вниз, по щеке, скуле и шее.

— Мы с Димой…

— Не нужно, — я остановила Матвея на полуслове. — Отчасти, я понимаю зачем была такая конспирация, зачем мы попрощались в тот вечер. Даже… Рада, что вы оба не смогли меня найти. Я потому и не была активна в соцсетях — некая паранойя, — я немного усмехнулась. Поставила подбородок на руку и улыбнулась. — Но… Если бы не Ник, моя семья бы меня уничтожила.

— Каким образом? — удивился Дима. — То, с каким рвением ты тогда мечтала о свободе — это достойно уважения.

— Ты так считаешь, я так считаю. Но вы оба видели мою сестру сейчас, — облизнула я губы. — Для них мой сын, рождённый в браке — нагулянный. Даже больше. Урод. А её два ребёнка, рождённые от первых встречных — желанны.

— Пиздец, — Матвей покачал головой. — У неё ничего не замыкает? — мужчина ухмыльнулся. — Где логика?

— Я тоже хочу узнать. Да, мы с Ником поженились уже когда я была беременна… Для них картинка должна была быть идеальной и я думала, что обе семьи успокоятся. Но десять лет я буквально изгой везде, где только можно. В собственной семье, в его семье… Даже друзья у нас появились практически заново, потому, что знающие наши семьи люди просто слушали их, а не нас. Хотя логично, что именно мы знаем всю правду, — внезапно замолкаю и прикусываю губу. И сразу добавляю, понимая: — Извините. Вам обоим это не интересно.

— Отчего же… — Дима глотнул вина. — Интересно. Я рад, чертовски рад, что в твоей жизни был любимый мужчина, который ещё и подарил тебе сына. Вам… — снова такие слова говорит именно он. А во мне… То ли много алкоголя, то ли много доверия к ним обоим…

Боже…

— Был, — я прячу лицо ладонями, отставив бокал. — Был, есть и будет. Он навсегда в моём сердце и часть меня до сих пор не может его забыть, — я всхлипнула. Больно говорить то, от чего вся твоя жизнь может измениться. От чего ты сама бежишь столько лет. Что внушала себе долгие годы.

Кажется, что с признанием мне станет либо совсем легко и свободно. Либо они просто уничтожат меня и мою жизнь. Хотя, не столь важно — кто уничтожит. Главное, что это тоже возможно.

Но терпеть, кажется, просто не хватает сил.

— Но… — я улыбнулась изо всех сил, хотя из глаз настоящими ручейками полились слёзы. — Кто вам сказал, что Кирилл — сын моего мужа Ника?

— Кто вам сказал, что Кирилл — сын моего мужа Ника?

Мужчины переглянулись. А после Дима застонал и откинулся на спинку, немного съехав по стулу вниз. Я опускаю взгляд, чтобы не мешать им сопоставить факты и самим спросить то, что им интересно.

Но они ничего не спрашивают. Словно им сразу стало всё понятно.

— Мы оба должны были догадаться… — Матвей тяжело вздохнул. — Конечно, как незащищённый секс может не иметь таких последствий! — мужчина делает большой глоток вина. Смотрит на Диму.

— Больше всего на свете мы оба не хотели этого, — поднял взгляд на меня Дима. И я ему, почему-то, верю. — Нет, не чтобы у тебя появился такой хороший сын и… А этих проблем, которые свалились тебе на голову. Тебе повезло с мужчиной, который, наверняка, принял его как своего. Но…

— Принял, — киваю я. — Он был со мной рядом и для нас с Киром сделал эту квартиру, к примеру. Он никогда не считал его чужим. Знал, что у меня случился курортный роман и видел, какой негатив я получаю от родных. Он с первых дней меня понял и принял, хотя мог просто пойти своей дорогой дальше, — я даже не пытаюсь уже вытирать слёзы. Потому, что они долго копились внутри. Я не пытаюсь отвернуться, спрятаться. Потому, что давно хотела им всё рассказать. С тех самых пор, как увидела две полоски. Но не осмелилась бы. Даже их найти…

— Мне жаль, — честно говорит Матвей. — Жаль, что ты прошла такое. Жаль, что потеряла такого мужчину. Это честно и искренне, — он наклоняется ко мне и целует ножку. — Ты не заслужила такого, малышка. Я про всё. Про отношение к тебе родных, о залёте от одного из случайных любовнков, — его горячее дыхание приятно согревает кожу и я улыбаюсь.

— Я думала, вы первым делом спросите, чей он. Или есть ли у меня предположения…

— Он больше похож на вас с Димой, — спокойно улыбнулся Матвей, невесомо проводя по щеке и стирая очередную слезу. — Так что, скорее всего, Кир — сын Димы. Прекрати. Выпей, — он подаёт мой бокал. И я послушно пью глоточек. — Ты сильная и храбрая девочка.

— А мне кажется, я глупая и наивная, — вздыхаю.

— Вряд ли, — хмыкнул Дима. — Действительно… Мой? — уточняет он. Мужчина выглядит растерянно. Очень растерянно. Словно боится в это верить.

— Твой, скорее всего — кивнула я, — Он очень похож на тебя, если честно.

— Я не заметил… — Дима поджал губы. — Или просто не так сильно рассматривал его. Но я тебе верю, — он поднял брови. — Верю, даже потому, что ты это сказала не для того, чтобы я заплатил за свои ошибки или проступки десять лет назад.

— Я не считаю ничего ошибкой. Кир — самый чувственный и интересный парень. Он четыре года воспитывался Ником. И он перенял многие качества у него. Словно большой и взрослый, постоянно меня оберегает и безумно любит… А ещё, — я сглотнула. — Едва вы появились в «Олимпе», я сразу ему показала тебя.

— Он знает, что Ник — не настоящий отец? — шокированно спросил Дима.

— Он знает, что Ник — не биологический отец, — уточнила я. — Но для его психики будет лучше, если он всегда будет помнить папу Никиту и знать, что он любил его так же, как и Кир любит его. Я никогда не заменю ему папу. Логично, потому, что я не мужчина. Но уже пять лет я… Я ни с кем не могу построить ничего серьёзного. А спать без защиты у меня почему-то вообще получается только с вами… Что тогда, что сейчас.

— Утром залетим в аптеку и купим таблетку. Но, наверняка, что-то случится с твоим циклом… Прости, — Матвей ухмыльнулся. — Но я теперь завидую Диме. Кир мог быть моим, — он забирает мою ногу себе — ставит на стул между своих ног и просто поглаживает. Дима через пару секунд провернул то же самое. Интимность момента зашкаливает. И мне кажется, что прямо сейчас в нас троих что-то меняется, перестраивается.

— Конечно, — киваю. — Тем более, для меня больше удивительно то, что вы оба не переживаете о том, что мы… Постоянно втроём.

— Ты единственная женщина в нашей жизни, которую мы не могли и не можем поделить, — хохотнул Дима.

— Странно. Но я и сама не представляю кого-то одного… Словно заклинило…

— Ты позволишь мне с ним познакомиться? С Кириллом? — сглотнул Дима. — Я очень хочу.

— Да, — улыбнулась я. — Если действительно хочешь, да. Кир тоже хочет и в субботу меня просил поговорить с тобой.

— Но разговора не вышло — кто-то сбежал, — хмыкнул брюнет.

— Ну, вышел очень спонтанный и грязный секс, от которого меня воротит похлеще, нежели от этого, на диване, — киваю несколько раз я. — Не могла же я после этого всего просто сесть и сказать: «Дима, ты отец Кирилла, поговори с ним, потому, что ему это надо». Нет. Так тоже не правильно.

— Как и сбегать от тех, кто сводит тебя с ума, — хохотнул Матвей, сдёргивая меня с подоконника. В мгновение ока я оказалась у него на коленях, прижатая к сильной груди плечом. А Диме достались мои ножки. И на коленке я тут же почувствовала поцелуй.

— Снова? — шепчу прямо в приблизившиеся губы Матвея.

— Нет. Я просто не могу не касаться тебя, — сглотнул он. — Особенно когда ты плачешь из-за нас обоих.

— Не из-за вас…

— Ещё поспорь со мной, малышка. Как ты умеешь, — чувствую, что Дима куда-то уходит. Но рыжий меня отвлекает, я не могу переключиться и спросить, куда он. — И у меня снова встанет, и я опять захочу в тебя, — ухмыльнулся Матвей. — Хотя… Я хочу тебя и такую — малышку, которая сейчас нам открылась нежной, чувственной и ранимой.

— Тогда поцелуй меня, — тихо шепчу я. Матвей наклоняется ближе и нежно целует, не спеша. Словно впереди — долгая и счастливая жизнь и только для нас троих. Потому спешить никуда не стоит. Я обхватываю его шею, желая поверить в это, как и в то, что я сделала всё правильно. Чувствую, что вернулся Дима, и снова положил ноги на свои колени, немного подвинулся ближе.

Поцелуй с Матвеем не набирает оборотов и не наполнен той страстью и похотью, как обычно между нами бывает. Он целует так, словно никого и никогда так не целовал. Он бережёт меня, лаская упоительно и сладко мои губы, от чего внутри всё переворачивается, сжимается и кричит от удовольствия. От душевного, теплого и приятного удовольствия. Всё тело становится невероятно чувствительным. В душе наступает покой. А присутствие их обоих тут и сейчас — окрыляет.

— Я сейчас сойду с ума от такого, — шепчет он мне в губы.

— Да… — Кивнула я. — Я хочу верить, что это не сон, — гладя его по лицу, рассматривая так близко каждую чёрточку и заглядывая в голубые глаза — мне становится очень легко. Словно отключили всю боль и выжгли до тла всё то, что я пыталась выстроить перед ними. Словно все мои стены рухнули и я оказалась просто маленькой девочкой в руках у сильных мужчин. И теперь единственное, чего я хочу, так это того, чтобы они навсегда остались со мной. С нами.

— Не сон. Иначе мы втроём сходим с ума, — тихо произнёс Дима, напоминая о себе. Он напряжённо что-то делает в телефоне и курит. А всё равно сексуален до невозможного. Немного съехал по креслу вниз, уверенно и одновременно немного лениво и размеренно что-то делая в своём смартфоне. Рука с сигаретой опущена максимально вниз и ровно над блюдцем, чтобы не прожечь паркет.

— Что-то случилось? — Матвей хмурится, но так, словно пытается сосредоточиться на внешнем мире и на том, что делает друг.

— Так, — Дима тут же блочит телефон и смотрит с улыбкой на нас. — Некая перестраховка.

— В смысле? — не поняла я.

— У нас сейчас будет сложный период, — серьёзно произнёс Дима. — Настоящий развод с фиктивными жёнами — то ещё удовольствие. А в погоне за нашими счетами — они могут прибегнуть к любой провокации. Вплоть до того, чтобы нанять киллера.

— Что? — я ужаснулась.

— Увы, малышка, — кивнул Дима. Он подсел ближе и завёл прядь волос за ухо. — Думаю, до такого не дойдёт. У нас есть компромат на всех наших врагов. На жён — в том числе. Но чтобы вы с Киром не пострадали, нужно, чтобы пока о нём никто не знал.

— Да, это я понимаю, — кивнула. Меня больше восхитило в Диме то, что он не просто мне поверил, но и стал думать о нашей с Киром безопасности. — Не пугай так…

— Ты ведь дочка Крупьянова, ты должна знать, насколько деньги сносят крышу, — улыбнулся Дима. — Твоя сестра — яркий пример. Но мне кажется, что тебе это не страшно. И даже если что-то случится, ты сможешь смело спрятаться в другом городе. Ты умная и смелая девочка.

— Вы только появились. Такие… — слово «любимые» застревает в горле. — Я не хочу вас отпускать, — уткнулась лбом в грудь Матвея.

— Если они действительно такие тупые и всё пройдёт гладко, мы… Мы будем оба твоими, — Матвей вздыхает. Тяжело. — Если примешь.

— Приму, — я смотрю ему в глаза. Уверенно. — Любыми приму. Обоих.

Смотрю на Диму. Он прикусывает губу и в следующую секунду тянется за поцелуем.

Вроде бы всё понятно и легко.

Но что-то изнутри грызёт неприятным предчувствием. Словно… Не сейчас наши желания сбудутся.

Ой, как не сейчас.