Испытание Богов

Глава 5. Ксавиан

— Это Кровавый Берег, — сказал я.

Ее брови нахмурились, когда она смотрела на воду.

— Почему такое название?

— Малифик и Ардер пролили столько крови здесь во время битвы, что море стало красным. Оно не светлело годами.

— Так ты привел меня на кладбище. Как очаровательно с твоей стороны, — поджала она свои пухлые губы.

Я кивнул головой в направлении древних камней дальше по береговой линии, каждый из которых возвышался не менее чем на пятьдесят футов, изъеденных веками жестокой погоды. Они были расположены квадратом. Я спешился с лошади и крепко шлепнул ее по крупу, отпуская пастись свободно.

— Драконьи Столпы. Очень давно здесь выводили их яйца, — сказал я, смахивая пыль с рукавов и поворачиваясь к ней. — Покойные монархи построили это, чтобы уберечь яйца от вреда. Мертвый дракон был для них бесполезен.

Она разглядывала столпы и не говорила ничего, но я предпочитал именно это. Это давало мне момент передышки. Я подошел к левому боку ее коня и протянул руку. Она замешкалась на кратчайший миг, прежде чем принять ее, ее пальцы скользнули по коже моего запястья, не прикрытой перчаткой. Я заставил себя проигнорировать толчок, который это во мне вызвало.

Когда мы подошли ближе, она запрокинула голову, пытаясь охватить взглядом всю их высоту. Я молча любовался ею. Ее пленительные глаза — светло-серебристо-серые. Было безумно, насколько она захватывала дух.

Она никогда не будет твоей. Ты глупец. А могла бы. Король никогда не узнает. Она королева, с чего бы ей выбирать тебя? Заставь ее выбрать тебя. Ты слуга короля, ты не достоин ее. Голоса в моей голове говорили поверх друг друга в раздражающей мешанине. Я тряхнул головой, чтобы заставить их замолчать, и они остановились. По крайней мере, сейчас.

— Я бы хотела увидеть одного, — сказала она. — Жаль, что они все исчезли.

Прежде чем я смог ясно сообразить, я выпалил:

— Они не исчезли. — Проклятый дурак.

— Нет? Мне всегда говорили… — ее голос затих, — Могу я увидеть одного?

Ей не полагалось. Я знал правила, но обнаружил, что делаю обратное.

— Да, если желаешь, принцесса.

Я запустил руку в карман и вынул тонкий черный свисток. Дар короля. Он едва ли компенсировал все, что тот у меня отнял, но я все равно принял этот дар.

Я поднес его к губам и дунул. Для человеческого уха он не издал ни звука, но слабый шум вдалеке дал понять — зов услышан.

Прошло несколько мгновений. Затем порыв ветра обрушился сверху, когда массивная тень рассекла облака. Ризаак спустился с ночного неба — его черная чешуя отливала, как расплавленный камень. Его золотые глаза остановились на мне, а затем на Айле, когда та встала позади меня.

— Он не причинит тебе вреда, — сказал я через плечо. — Ты со мной.

Разаак приземлился прямо за камнями, сотрясая землю, когда его когти вонзились в грунт. Я подошел к нему, протянув руку, чтобы провести ладонью по его колючей челюсти.

— Король подарил его мне, когда я только начал служить ему, — сказал я. — Он у меня с тех пор, как был еще яйцом. Мы, в каком-то смысле, выросли вместе. Король и прежние правители пытались заставить яйцо вылупиться, но оно не поддавалось.

Я услышал, как она сделала шаг вперед.

— Тебя избрали, — сказала она шутливо. — Король, должно быть, очень тебя ценит, чтобы дарить такое.

Я сомневался, что я ему нравлюсь. Мне было все равно, нравлюсь ли.

Она схватила меня за руку и заглянула за нее, на Разаака.

— Как его зовут?

— Разаак. Он самец. — Я поскреб его чешую, и он тихо застонал, прижимаясь к моей руке.

— Можно мне…? — спросила она, теперь слегка сжимая мою руку.

Я отошел в сторону, давая ей место. — Пожалуйста, принцесса.

Разаак сразу заметил, когда моя рука отошла от него. Его глаза дернулись, ноздри раздулись, когда он смотрел на нее. Проверяя, отступит ли она. Но она стояла на своем, протянула руку и позволила ему сделать первый шаг. Я внимательно наблюдал рядом с ней, готовый на случай, если он станет агрессивным. Но нет.

Он расслабился и прижался к ее руке, как делал со мной, почти сбив ее с ног своим весом. Я протянул руку за ее спиной на случай, если она упадет.

Она рассмеялась.

— Ты большой мальчик, да? — Он ткнулся мордой в ее волосы, и она снова рассмеялась, на этот раз легче.

Я смотрел на нее, сдержанная улыбка дрогнула в уголке моего рта, но я быстро стер ее, прежде чем она могла заметить. Она была… сияющей. И это безумно злило меня. Что-то внутри меня хотело погасить этот ее свет.

— Ты ему нравишься, — выдавил я, потирая затылок.

— Он мне тоже нравится, — сказала она. — Тебе повезло иметь такое существо. Он прекрасен.

Прекрасен? Впервые слышу. Голова Ризаака резко повернулась к кромке леса, зрачки сузились до щелочек. Он сделал шаг и встал перед Айлой. Низкое рычание нарастало в его глотке, отдаваясь гулом в земле у нас под ногами. Крылья слегка расправились, задевая воздух, готовясь к полету или к кровопролитию.

— Что это? — осторожно спросила Айла.

— Zha’rek valan mir’ok, — сказал я ему. Уйми свой огонь. Он снова зарычал, дымок заклубился из ноздрей.

— Ничего, — ответил я, в основном для ее успокоения.

Это было не совсем ничего

— Скоррин. Всего один. Они обычно не заходят так далеко на восток. Они предпочитали защиту, которую дают им леса.

Айла коснулась моего плеча.

— Ты уверен, что ничего?

Я кивнул один раз.

— Да.

Скоррин отступил, когда Разаак взмыл обратно в небо и исчез во тьме ночи.

— Моя мать всегда хотела одного, — сказала она, — Дракона.

Я лишь вполуха слушал ее дальнейшие слова. Я слишком глубоко ушел в свои мысли, глядя, как лунный свет ложится на ее обнаженную ключицу. Я вышел из оцепенения, когда она произнесла:

— Когда я вернусь в свое королевство…

— Когда это будет? — спросил я, глядя на море перед нами. Не скоро, учитывая, что король еще не объявил, чего он хочет от нее. Но мне не нужно было напоминать ей об этом. Она знала.

— Как только я уговорю короля отпустить меня. — Она пояснила. — Я кое-что хотела спросить у тебя.

У меня было предчувствие, что мне не понравится то, что последует.

— Идем, — сказал я, направляясь к береговой линии. — Спрашивай.

Она последовала.

— Мне срочно нужно вернуться в Галину. Я не знаю как, но я знаю, что вернусь, — сказала она. — Моя магия… мой дар… Я не знаю, как использовать ее за пределами самого необходимого минимума. А этого недостаточно, чтобы вернуть себе корону.

Мой желудок сжался, и я задержал дыхание.

— Что именно ты пытаешься спросить у меня?

— Я хочу стать сильнее, — сказала она. — Я знаю, наша магия не одинакова, но… ты можешь помочь мне? Ты говорил, что тренировал солдат. Уверена, они благодаря этому весьма сильны.

Это был комплимент? В ее голосе была отчаянность. Мне следовало отказать ей тут же, на месте. Но я не смог, когда она смотрела на меня так, как сейчас. Это было плохо.

— Нет записей о том, откуда пришла моя мать. Нет руководства по ее магии. С ее уходом я потеряна. — Ее голос дрогнул, и глаза заблестели, прежде чем она опустила взгляд на песок.

Я остановился. Ветер усилился, хлеща ее волосами по лицу.

— Я могу попробовать, — сказал я. — Не уверен, насколько это изменит ситуацию, потому что ты права — наша магия очень разная.

— Спасибо. — Она подняла руку и обвила пальцами прядь волос, убрав ее за ухо.

Жест был невинным. Но мои мысли — нет. Мне стало интересно, как бы они смотрелись, обвитые вокруг… что со мной не так?

Она продолжила:

— И еще кое-что, что ты сказал раньше. В замке.

Мозг лихорадочно пытался вспомнить, что я мог ей сказать. На ум пришло лишь одно. Нет. Теперь остановился я.

Она замерла рядом.

— Как попросить короля, чтобы он…

Мое тело среагировало прежде, чем разум успел снова включить логику. Я схватил ее за подбородок и заставил смотреть на себя.

— Если ты думаешь просить его о чем-либо, забудь сейчас же. — проговорил я сквозь зубы. — Никто никогда не обладал двумя формами магии. Ты не знаешь, что это с тобой сделает. Это может убить тебя.

— Отпусти меня! Ты никогда не поймешь! — Ее руки отчаянно уперлись в мою грудь.

Она была права. Я никогда не пойму. Во мне не было ни капли королевской крови. Моя мать была простой женщиной без титула, пока не появился мой отец. Да и то, титул у него был лишь потому, что он пригодился покойному королю. Я ненавидел, насколько сейчас стал на него похож.

Мне не должно быть дела, умрет Айла или нет. Скорее, мне следовало бы радоваться этой мысли. Я освободился бы от этих невидимых пут, в которые она меня опутала. Ее глаза встретились с моими. В них читались и злость, и печаль. Как же это завораживающе.

— Ты не думаешь здраво, — я повел ее обратно к лошадям. — У тебя был долгий день. Тебе нужен отдых.

— Я не хочу садиться. — сказала она, выпуская поводья, которые я вложил ей в руки.

— Темно. Именно тогда выходят худшие из тварей, — сказал я. — Тебе совсем не важно твое безопасность? — Мой голос стал громче. К черту все это. Дыши. Я терял контроль быстрее, чем хотел признаться.

Она скрестила руки.

— А с чего бы? Ты сказал мне, что не позволишь ничего со мной случиться, — бросила она мне в лицо мои же прежние слова.

Упрямая женщина. — Поблизости есть хижина. Мы переночуем там, — сказал я, отчаянно пытаясь усмирить ярость внутри. Я снова вложил поводья ей в руки. — Пожалуйста.

Она моргнула. Это слово пожалуйста я использовал всего несколько раз в жизни. Оно было горьким на вкус во рту. Она наконец села на свою лошадь.

Мы ехали в неловком молчании, пока не добрались до деревянного домика. Она спешилась и, не дожидаясь меня, сразу же зашла внутрь. Не то чтобы я хотел иного. Я привязал обеих лошадей к столбу и зашел следом.

Она не заметила моего взгляда, когда присела перед камином, разводя пламя, используя лишь дрова и тонкий лучик света, созданный кончиком ее пальца. Ей не понадобились бы мои тренировки или магия короля. Скоро она сможет использовать свою силу полностью самостоятельно. Ей просто нужно дать себе время.

Снаружи закрутил вихрь, и она, вздрогнув, резко подняла голову в мою сторону.

— Ты можешь предупреждать, когда подходишь? — огрызнулась она, затем указала на открытую дверь. — Закрой.

Я быстро сделал, как было велено. Она встала и подошла ко мне.

— Твой плащ, — сказала она.

Я смущенно посмотрел на нее. Она наклонила голову в сторону, где ее плащ висел на стуле. Я проигнорировал ее и двинулся, чтобы сесть на мягкую скамью напротив камина.

— Дай его мне. — приказала она более сурово, подойдя и встав передо мной.

— Почему ты так требовательна? — холодно спросил я, скрывая, что мне скорее забавно, чем досадно. Она действительно была необычной.

Она промычала.

— Я королева. Это то, что мы умеем лучше всего.

Я выдохнул и нехотя протянул плащ. Она беззвучно прошептала благодарность и повесила его рядом со своим. Затем мы оба устроились на большом диване, наблюдая, как горит и потрескивает огонь. Я переместился на самый край. Как можно дальше от нее.

Затем посыпались вопросы. Неожиданные. Но, полагаю, все в ней было неожиданным.

— Любимый цвет? — спросила она, пока закутывалась в меховое одеяло.

Я не задумывался над этим вопросом раньше. До этого момента.

Я посмотрел на нее — по-настоящему посмотрел. На серебристо-серый цвет ее глаз, ловящих отблески огня, как грозовые тучи перед дождем.

— Серый, — сказал я.

— Как скучно. Дай угадаю, это твой любимый, потому что это все, что ты здесь видишь? — она рассмеялась над своей же шуткой.

Пусть лучше думает, что это так. Я задержал взгляд на ее глазах чуть дольше, прежде чем заставить себя отвести его обратно к пламени. Я переступал границы, я это знал. Мне не следовало даже сидеть рядом с ней или разговаривать столь непринужденно.

— Любимое занятие? Любимое место? Ты пьешь? — спросила она.

Вопросы задевали по причинам, которые она не поймет. Золотой контур слабого свечения окружал ее. Она не могла видеть его, я был уверен. Но я мог. Ее дух был чист, слишком чист для этого королевства.

— Какое значение имеют все эти вопросы? — спросил я.

Она нахмурилась.

— Я говорила тебе раньше, нам нет нужды быть чужими. Есть вероятность, что я застряну здесь надолго.

— Какая жалость, — вздохнул я, откидываясь на спинку, и начал отвечать. — Выполнять приказы. Горная Грань — у меня там есть собственный форт. Пью редко, но когда пью — много.

Она смотрела на меня из-за меха, приподняв бровь.

— Это не может быть твоим любимым занятием. В тебе должно быть что-то большее.

— Я уже сказал. Нет никакого занятия, — сказал я. — Когда я служу королю, у меня есть цель. Этого достаточно.

Она фыркнула.

— Я думаю, у тебя была бы цель, даже без него.

— Ты не знаешь меня, — констатировал я. Я совершал непростительные вещи во имя короны. Во имя моего короля. Вещи, о которых она однажды узнает. — И если бы у меня и была цель без него, она не была бы благой.

Я поднялся с дивана.

Она наклонилась и успела ухватить петлю моего ремня.

— Останься.

Я отстранился от нее.

— Только пока не уснешь. — Пододвинув стул, я сел. Я призвал немного магии и позволил тяжелым теням опуститься на ее глаза, закрывая их. Ей нужен был отдых, и она, должно быть, тоже это знала, потому что не сопротивлялась.

Огонь громче затрещал, затем жар возник прямо под моими ребрами. Я поднялся со стула и вошел в незанятую комнату. Одной рукой я поднял рубашку и посмотрел.

Вот оно. Знак, который не горел годами. Свернутая спираль, как хвост Разаака, окаймленная слабыми краями в форме чешуи.

— Почему сейчас? — тихо спросил я.

Я провел по нему кончиком пальца. Свечение пульсировало, скрытое прямо под кожей, как тлеющие угли огня, отказывающиеся угаснуть.

Оно проявлялось так лишь несколько раз. Первый — в день смерти моего отца, в день, когда вылупился Ризаак, и теперь. Жар продержался еще мгновение, прежде чем снова померкнуть, возвращаясь к своему чернильному, неподвижному состоянию.