Карма

14

В машине Катерина опять расклеилась.

— Я только добавила вам проблем с Кирой Юрьевной, — сказала она печально. — Но ведь я только выполняла ваше поручение… Вы сами сказали…

— Конечно, Катя, — ответил Жданов, ощущая мучительную смесь досады и удовлетворения. Какая исполнительность! Какая нелепость!

— А хотите, я перед ней извинюсь? Скажу, что приняла таблетки. Была невменяема, — преданно предложила Пушкарева.

Но он уже понял, что нужно быть очень аккуратным с пожеланиями.

— Не хочу, — ответил он. — Кать, проблемы с Кирой — это мои проблемы, я их сам решу как-нибудь. А вы решайте свои.

— А у меня нет своих, — произнесла она виновато. — Только ваши, Андрей Павлович.

Он удивился.

— Что, вообще никаких? Так бывает?

Она вдруг усмехнулась и принялась загибать пальцы:

— Невесты нет — не надо ни с кем ругаться. Любовниц нет — не надо никого прятать. Семейного наследства нет — не надо придумывать махинации по его спасению…

— Думайте сами, решайте сами — иметь или не иметь, — озадаченно ответил Жданов. — А хорошо вы меня приложили, Катюш. Вы вообще стали в последнее время несколько безжалостны.

— Это потому, что вы начали со мной разговаривать, Андрей Павлович, — ответила она бесхитростно. — А я несколько прямолинейна… особенности воспитания.

— А до этого я с вами что делал?

— А до этого вы мною руководили, — в голосе Пушкаревой звучала улыбка.

Как не старался он ехать медленнее, но они уже прибыли в её двор. Притормозив, Жданов развернулся к своей помощнице.

Она смотрела на него открыто и прямо, и не было в её взгляде ни осуждения, ни обвинения, ни подозрений.

Если подумать — Екатерина Пушкарева была практически единственным человеком в мире, кто знал Жданова, как облупленного.

Любовниц его под столами прятала, выносила приступы плохого настроения, приносила таблетки от похмелья, придумывала, как спасти его компанию.

— Кать, — Жданов наклонился вперед и нежно, бережно поцеловал её в щеку, — спасибо вам за то, что вы со мной.

Она притихла, став серьезной. Потом робко поцеловала его в ответ, попав прямо в отросшую за день щетину подбородка.

— И вам спасибо, Андрей Павлович, — скороговоркой сказала она, — за доверие. Я никогда…

— Чё творят, а? Прям реалити-шоу «За лобовым стеклом». Ну ты, Гена, сделай погромче… — раздалось на улице. И в окно машины постучали: — Глядите, кикимора мужика где-то подцепила.

Пушкарева дернулась, на её лице появилось что-то обреченное.

— Денег накопила, по объявлению в газете нашла? Нет, не накопила — миллион выиграла.

Жданов, злясь на Катину обреченность сильнее, чем на этих придурков, опустил стекло.

— Эй, мужики, чего надо?

— Я просто говорил, что меньшее, чем за миллион на нашу Пушкарёву никто не согласится…

Каждое слово делало Пушкареву как будто меньше.

— Кать, я на минутку, — быстро сказал Жданов, — я только… Только попрошу их извиниться.

— Нет, нет… они не поймут вас, — всполошилась она, и мольба в её голосе решила дело.

— Ну Кать, перестаньте. Отпустите меня… Я знаю, как им объяснить. Я взрослый человек, Кать…

Жданов отцепил от себя её словно судорогой сведенные пальцы. Вышел из машины.

— Извиняться будем?..

— Чувак, ты извращенец? Или просто девушку нормальную себе найти не можешь, а?

Какой у него был выбор, как у воспитанного человека?

— Дурак ты, парень.

Возвращаясь домой, Жданов все еще ощущал лихую злость от драки, щека горела от удара, а в ушах звучали слова Пушкаревой:

— Я уже давно привыкла не реагировать на эти насмешки. Не обращать внимания.

Что он ей ответил? Что-то про то, что его бесит, как она к этому относится. «Вас унижают, все кому не лень, а вы молчите. Я не собираюсь спокойно стоять и смотреть, как… как обижают дорогих мне людей. Вы дорогой для меня человек».

Всё правда.

Она дорогой человек, и его бесит, когда её унижают.

Все еще не в состоянии успокоиться, Жданов набрал номер мобильника Пушкаревой.

— Кать… я только хотел сказать, что вы сегодня молодец.

— Вы… тоже, — ответила она после заминки.

Он невольно улыбнулся.

— Кать, я — это вы. Вы — это я. Никогда об этом не забывайте, пожалуйста.

— Андрей Павлович… мне жаль, что мы подрались.

Утро в Зималетто снова началось с отсутствующей Тропинкиной.

С Кирой Жданов встретился еще в лифте, и успел ей выдать очень краткую историю про драку на дороге. Так что к концу этой поездки дорогая невеста была уже зла, как тысяча чертей.

И Жданов малодушно отдал ей на растерзание Тропинкину, не в силах больше воевать с нареченной.

Правда, в своей приемной сорвался на Клочковой:

— Отправляйся на ресепшн немедленно! Отныне твоё рабочее место там! Выполняй!

С облегчением закрылся в своем кабинете и заорал:

— Катя!

Она выглянула из каморки.

— Что случилось, Андрей Павлович?

— Опять дурдом с раннего утра, — пожаловался он, швыряя пальто на диван. — Зато мы избавились от Клочковой!

Пушкарева прошла по кабинету, подняла пальто и встряхнула его.

— Нельзя так просто взять и избавиться от Клочковой, — заметила она невозмутимо.

— А я её отправил куда-то… на ресепшен.

— Как на ресепшен? — Катя в обнимку с пальто села на стул. — А… Маша?

— А Маша на работу не изволила явиться.

— Андрей Павлович, — севшим голосом спросила Пушкарева. — Вы… вы решили уволить Машу?

Ему почему-то стало зябко под её взглядом.

Он опустил глаза и увидел, как её пальцы теребят пуговицу на черном ворсе.

— Кать…

Слова застревали в горле.

Так и не выпустив из рук злополучное пальто, Катя обошла стол и присела перед Ждановым на корточки, ища его взгляда.

— Андрей Павлович… Маша ведь одна всю семью кормит.

Он поморщился, как от зубной боли. И вдруг пожаловался, хотя вовсе не собирался этого делать.

— Я больше не могу скандалить с Кирой, Кать. Это невыносимо.

Она вздохнула. Подняла руку и легко прикоснулась с синяку под его глазом:

— Болит?

Жданов покачал головой, перехватил её ладонь, сжал в своей.

— Увольнение Маши не решит ваших проблем с Кирой Юрьевной, — мягко сказала Катя.

— Но оно даст мне передышку.

— Вы же знаете, кого на самом деле хочет уволить Кира Юрьевна?

— Я никогда этого не позволю.

Она встала. Повесила его пальто на плечики.

— Ваше расписание на столе. Я буду у себя в каморке, если вам что-то понадобится.

— Кать, — сказал Жданов её спине. — Я не уволю Тропинкину. Но пусть она об этом не знает до конца дня.

Она оглянулась. Глаза лучились, как звезды.

— Спасибо.

— Мдэ, — Малиновский поднес к глазам лупу: — тяжелая рука у Киры.

— Это не Кира, — Жданов без сил откинулся в кресле, — хотя лучше бы Кира. Ой, Ромка, чувствую я, не будет у меня к совету директоров ни невесты, ни её голоса.

— Настолько всё плохо?

— Мы разговариваем только для того, чтобы поссориться. Тропинкина еще эта…

— Не будет Киры — не будет кресла президента.

— А будет Кира — будет палата в психушке.

— А это хорошая мысль, Палыч, — оживился Малиновский. — Может, ей успокоительного в еду подсыпать начать?

— И ведь главное, — не сбился с мысли Жданов, — я ей даже не изменяю. А все равно скандал за скандалом.

— Так может в этом корень всех бед? Кирюше нужны враги, Андрюша. Если они случайно заканчиваются, то она начинает кусать друзей. Так что будь добр, возьми себя в руки и измени ей с какой-нибудь моделькой. Во имя баланса и спасения ваших отношений.

Жданов зевнул.

— Думаешь? — с сомнением спросил он.

— Уверен! На вот тебе, для вдохновения.

Жданов трепетно принял из рук Малиновского фотографию балерины Волочковой.

— Это что?

— Это кто! Твоя муза!

Каким-то чудом проблема Тропинкиной наладилась сама собой, без участия Жданова. То ли Кира вдруг подобрела, то ли ребенок, которого Маша притащила с собой на работу, повлиял на климат в коллективе.

Зато после обеда заявился Воропаев.

Жданов услышал его голос из каморки сразу, как вошел в свой кабинет:

— Пушкарёва!.. Здравствуйте! Вы что, имидж сменили? Надеялись, я вас не узнаю? Почему-то деньги не поступили на мой счёт. Есть разумное объяснение?

Прислушиваясь к Катиным объяснениям, что в первую очередь была выплачена зарплата сотрудникам, Жданов лихорадочно соображал, о каком имидже толковал Воропаев.

Катя и Катя. Да она всегда так ходит!

Ах да — костюм от Милко. Довольно строгий, к чему там можно было придраться?

— А вы… не слишком много себе позволяете?..

— Сашка! — Жданов толкнул дверь в каморку. — У тебя деньги закончились? Хочешь, я тебе одолжу? Тысячи рублей хватит?

Воропаев отвечал что-то едкое, но он его уже не слушал.

Разглядывал треугольный вырез блузки Пушкаревой, линию её шеи.

Вот отчего Сашку так перекосило.

Выпроводив Воропаева, Жданов вернулся в каморку.

— Кать… я с утра еще хотел вам сказать, что вам очень идет этот костюм. Вы в нем такая…

— Смешная?

— Изящная. Почему сразу смешная-то, Кать?

Она села на стол и сообщила доверчиво:

— Как-то странно всё это. Юбка слишком короткая…

— Ниже колена, Кать.

— И блузка слишком открытая…

— На две пуговицы всего. Вы прекрасно выглядите, Катюш.

Пушкарева вспыхнула.

— Правда-правда?

— Я вас когда-нибудь обманывал?..

Она смотрела на него с таким восторгом, с такой благодарностью, что Жданов не утерпел, подошел ближе, чмокнул свое сокровище куда-то в макушку. Сел рядом с ней на стол, взял её за руку.

— Давайте завтра после работы куда-нибудь сходим? Куда хотите, Кать. Мне так всё надоело.

— Я не знаю, — она чертила на его ладони пальчиком какие-то линии. — Вам надо с Кирой Юрьевной…

— Кать! — прикрикнул он.

— Андрей Жданов и Катя Пушкарева. Ну куда мы можем пойти таким составом? Разве что в цирк…

— Катя!

— А что? На акробатов посмотрим…