Карма

20

Несмотря на то, что Жданов очень мало спал и много думал, проснулся он на удивление бодрым и полным сил.

Катя не влюблена в Малиновского — это раз.

Катя влюблена в Жданова — это два.

Отлично!

Он принял душ в мастерской Милко, нашел себе свежую рубашку, в модном доме он работает или где, побрился с помощью «скорой помощи ловеласу» Малиновского и к началу рабочего дня уже порхал по Зималетто, как жизнерадостный фей.

— Машенька! Прекрасно выглядите! Опоздали? Ну всего на полчасика, это не страшно. Светлана Федоровна… ну не страдайте вы так из-за всяких буренок… Милко, креативное наше светило! С утра и уже как пчелка? Гениальная пчелка, мы все это знаем. Олечка Вячеславовна, а подготовьте ткани для Юлианы, у неё какая-то новая идея… Что бы мы без вас делали, драгоценная вы наша!

— Сбрендил совсем, — выразил мнение коллектива Милко.

— Вот как на шефа отсутствие Киры Юрьевны действует, — выдвинула альтернативную версию Амура.

Перед тем, как войти в свой кабинет, Жданов пригладил волосы и поправил галстук.

— Катенька, доброе утро, — он с разбега поцеловал её в щеку, встал за её спиной, тяжело положив ладони на хрупкие плечи.

Катя вжалась в кресло, словно под обстрелом.

— Добрый день… Андрей Павлович.

— Катюша, а мы готовы к встрече с Макротекстилем?

— А что, нужна какая-то особая подготовка?..

— Ну… документы там разные… договор….

Руки Жданова как-то сами по себе, без участия мозга, принялись массировать плечи Кати. Большие пальцы с силой провели по изящной шее.

— Что… что… что такое? — с глубоким недоумением пробормотала Катерина.

— Вы слишком напряжены… может, вам нужно в спа-салон? Кать, — он наклонился ниже, — а вы помните, что мы сегодня приглашены к Волочковой?

— Мы?

— Мы, — твердо ответил он, втягивая в себя запах Катиных волос. — Ну, Катюш, я же не могу отправиться в это гнездо гламура без моей личной помощницы… Тем более, вы у нас персонаж медийный, мелькаете то и дело в газетах. Разве вам привыкать к всеобщему вниманию?

— Вы мне мстите! — вскричала Катя с таким торжеством, словно победила в «казаках-разбойниках». Она вскочила на ноги, едва не ударив его затылком по подбородку, и повернулась лицом к лицу к Жданову. Вернее — грудью к его груди.

Оба опешили.

Катя поспешно отступила, роняя стул.

— Вы мне мстите за эти публикации из ГУМа, да? Нельзя быть таким злопамятным, Андрей Павлович. Я же не специально попала с вами на обложку.

От волнения и смущения у неё так бурно вздымалась грудь, что Жданов не слишком вслушивался в Катины неожиданные обвинения.

— Ну что вы такое говорите… Так вот, про Волочкову. Это очень важное событие в мире моды, мы просто обязаны там быть. После работы, да, Кать?

Она кивнула, очень сейчас похожая на испуганного кролика.

С сожалением оставив Катерину волноваться и вздыматься в своей каморке, Жданов вышел в конференц-зал и оттуда позвонил Шестиковой.

— Шестикова, — сказал он, — а что это за напасть такая с газетами?

— Тебя, может, прокляли, Андрюш, — весело отозвалась главная сплетница столицы.

— Или заказали?

— Или заказали, — легко согласилась она. — Количество брошенных тобой женщин несметно. Попробуй найди иголку в стоге сена.

— А ты найди, — посоветовал ей Жданов ласково.

— А ты мне что?

— А я в долгу не останусь.

Самого Жданова не сильно волновала вся эта движуха с фотками, но Киру лишний раз дергать за хвост не хотелось.

Ей и так, наверное, сейчас не сладко сидеть в Праге и думать об отмене свадьбы.

Неожиданное теплое сочувствие к Кире едва не заставило Жданова позвонить ей, но он удержался.

Права Юлиана, не гуманно рубить хвост по частям.

После мыслей о Кире сразу появились мысли о совете директоров.

Сможет ли Жданов удержать за собой пост президента?

Он посмотрел на часы и позвонил отцу.

— Пап, — спросил он, — как вы поговорили с Сашкой?

— Договорились обсудить это лично, когда мы прилетим в Москву. Я попросил его пока не делать резких движений.

Андрей тяжело вздохнул.

— Не думаю, что Воропаевы будут лояльны к нам на этом совете… слишком сложные у нас отношения с Кирой.

Отец помолчал, обдумывая услышанное.

— Ситуация, действительно, неприятная, — согласился он. — Ваша свадьба с Кирой была бы идеальным решением для Зималетто, но жизнь редко бывает идеальной. Но Кира — разумный человек, и…

— Кира — разумный человек?

— Андрей, — предостерегающе отозвался отец, — как минимум, ты должен относиться с уважением к женщине, на которой едва не женился.

— Ну да, — уныло согласился Жданов.

При мысли о возможном скором расставании с креслом президента, у Жданова так резко и сильно испортилось настроение, что он провел встречу с Макротекстителем без всякого огонька, и даже трагикомедия с машиной Клочковой не вызвала в нем никаких чувств.

Проводив гостей, он без всяких сил рухнул на стол в конференц-зале, сфокусировавшись на том, чтобы так поставить бутылку воды на лоб, чтобы она не упала.

— Андрей Палыч, — раздался слева суровый Пушкаревский голос, — зачем вы напоили вчера Зорькина?

— Кать, — отозвался он меланхолично, — вот вы мне друг?

— Я вам личный помощник.

— А друзья моего личного помощника — мои друзья.

Бутылка с грохотом упала со лба Жданова. Он открыл глаза и посмотрел на стоящую возле него Катю. Прям карающий меч правосудия, а не Пушкарева.

— Да сядьте вы, — раздраженно попросил Жданов. — Не нависайте надо мной.

Катя послушно села в кресло, опустила подбородок на кулачки. Повернув к ней голову, Жданов близко увидел выразительный изгиб губ.

— Андрей Павлович, — по-прежнему строго спросила она, — если у вас есть вопросы — задайте их мне. Ни к чему спаивать несчастного Зорькина.

— Это был приступ неконтролируемой ревности, Кать.

Она усмехнулась.

— Нельзя быть таким собственником. Думаю, в вашем сознании это словно табуретка Зималетто отправилась на свидание к комоду из Макротестиля.

«Но я для него все равно что калькулятор или письменный стол, я его рабочий инструмент»…

Никогда прежде Жданову не хотелось целовать табуретку.

Хоть вот свой письменный стол целовать приходилось.

Он взял Катину руку и поднес к губам.

— Кать, давайте всё потом. У меня правда иссякли все силы. Я провел почти бессонную ночь и чувствую себя развалиной.

Она приложила ладонь к его лбу.

— Вы заболели?

— Что я буду делать, если лишусь Зималетто?

— Ничего вы не лишитесь, — сердито сказала Катя. — Я вас спасу.

Он засмеялся и закрыл глаза.

— Ценю ваш героизм, Екатерина Валерьевна, но надеюсь, что мы обойдемся без такого экстрима.

— Да, я тоже, — призналась она. — Но подумайте сами. Павел Олегович живет в Лондоне и не может оттуда руководить компанией. Кира Юрьевна никогда не стремилась занять президентское кресло. А Александр Юрьевич мечтает распродать Зималетто. Кто, если не вы?

— Да Сашка сядет в это кресло просто назло мне!

— Да, назло — это сильная мотивация.

Жданов приоткрыл один глаз.

— Не нравится мне задумчивость в вашем голосе, Кать.

— А что, если вы будете умолять его занять это кресло?

— Нет, нет и нет. Даже не говорите такого вслух. Играть в терновый куст мы с Воропаевым не будем.

Катя рассеянно кивнула, но постигшая её задумчивость никуда не делась.

— Кать, — Жданов встал со стола и сел рядом с Пушкаревой, — вы знаете, что я все время нахожусь под страшным давлением…

Она отодвигалась от него все дальше, а он придвигался к ней всё ближе.

— У меня постоянный стресс, нервы… В этот момент мне так нужен верный друг. Человек, на которого я мог бы рассчитывать… Кто понимал бы меня…

— Малиновский?

— Нет в нем душевной чуткости. Я говорю о вас, Катя…

— Андрей Палыч… Вы меня клеите?!

На лице у Пушкаревой была такая гремучая смесь возмущения, оскорбления и изумления, что она стала даже красивой в эту минуту.

— Я сто раз видела, как вы такое проделываете с моделями всякими, — продолжила Катя. — А… меня-то за что?! Вы… обидеть меня хотите?

Приплыли.

Он тут ухаживает за девушкой как умеет, а в ответ — полная неблагодарность!

Жданов резко встал.

— Что-то у меня температура поднялась, — хмуро сказал он. — Я глючу просто.

Да ну её к черту, эту ненормальную Пушкареву.

Пусть осознает, кого она потеряла.