Карма

26

Утром, усаживаясь в машину Жданова, Катя вручила ему пакет.

— Держите, это вам ватрушка от мамы.

— А от папы?

— А от папы вам светит гауптвахта.

Она была сердитой и насупленной, и, прежде чем трогаться, Жданов попытался дотянуться до неё с поцелуем. Хотя бы в щеку.

Пусть привыкает.

Но Катя так резко отвернулась, что кончик её косички хлестнул его по лицу.

— Ка-а-а-ать?

— А что «Кать»? Мы с вами вообще не договаривались втягивать во все это представление моих родителей! Вам нужно было кресло президента? Вы его сохранили. А всё это… вне моей компетенции. Не входит в трудовой кодекс!

— А в семейный?

— Еще одно слово — и я пойду пешком, — пригрозила она.

Жданов вздохнул и тронулся с места.

— Валерий Сергеевич не сдает своих позиций?

— Ни шагу назад.

— Да потому что надо было сказать ему правду!

— Я никогда в жизни не скажу своим родителям, что вступила в фиктивный брак!

— Ну мы легко можем этот брак консумировать!

Она задохнулась от негодования. Дивное зрелище, только пальто очень мешало им насладиться в полной мере.

— Знаете что! Идите вы, Андрей Палыч… в Зималетто!

В компанию они приехали взъерошенными и раздраженными.

— Маша! — на весь этаж крикнул Жданов, снова не обнаружив Тропинкину на рабочем месте.

— А она, наверное, в женском туалете, — фыркнула Катерина. — На совещании. У нас же тут бракосочетание века.

— Катя!

Он понесся за ней по коридору, миновал приемную, свой кабинет, и едва не получил по лицу захлопнувшейся перед ним дверью кладовки.

Черт побери!

Как будто он насильно затащил Пушкареву в этот брак!

Как будто он средневековый феодал!

Жданов швырнул в кресло свое пальто и упал на него сверху.

Черт.

— Семейная жизнь, я смотрю, полна любви и счастья, — раздался ехидный голос со стороны диванчика.

От неожиданности Жданов подпрыгнул.

— Ромка!

— А ты мне не ромкай. Был у тебя лучший друг, но кончился!

— Слушай, хоть ты не начинай.

— А ты мне объясни, что это вчера на совете было. Как они вообще все поверили, а? Слопали твое вранье за милую душу!

Малиновский оживился, пересел ближе.

— Да, на цифры вообще никто не смотрел, — с удовольствием подтвердил Жданов.

— Я не о цифрах. А о твоем якобы браке с нашей железной леди. Слушай, а ты молодец! Я бы в жизни не задумался такое совету предъявить! Жданов и Пушкарева! Современная комедия в двух актах.

— Малиновский, ты со словами-то аккуратнее.

— А как ты Воропаеву зарядил: «ты говоришь о моей жене»! Даже у меня мурашки по телу побежали! Ну ты талант, Жданов! Тебе же на сцену надо. А если бы они попросили свидетельство о заключении брака? А если бы они тебя паспорт попросили показать? Вот это был бы номер.

— Катя! — завопил Жданов.

Малиновский дернулся и посмотрел на него с осуждением.

Появилась Катя, промаршировала по кабинету и положила Жданову на стол оба его паспорта.

— Спасибо, Катенька, — нежно сказал Жданов.

— Пожалуйста, — ответила она вежливо. — Я отлучусь на несколько минут.

— Привет женсовету. А хочешь, я пойду с тобой?

— В женский туалет?

— А что? Я могу!

Катя коротко качнула головой и скрылась в приемной.

— Бесстрашный ты человек, Жданов. В женский туалет! Без охраны! Слушай, а твой загранпаспорт правда был у Пушкаревой? Она тебя не выпускала из страны?

— Тебе, Ромка, надо жениться на Кире, — ласково сказал ему Жданов. — Вы с ней мыслите одинаково! Читай, читатель.

И он сунул ему под нос штамп в Российском паспорте.

— Город Москва. 6 января. Зарегистрирован брак с Пушкаревой Екатериной Валерьевной… Палыч! Палыч! Ты женился, что ли, Андрюха?! Ты на полном серьезе женился на Пушкаревой?!

— Ну вот что ты кричишь. Женился.

Малиновский побегал по кабинету и снова сел.

— Женился, — повторил он так скорбно, словно Жданов умер. — Ну и когда ты собирался мне об этом сказать? Пока мы с Кирой планировали твою свадьбу… ты… тайно… на Пушкаревой… мне надо валерьянки.

У Кати в каморке зазвонил сотовый. Потом рабочий. Потом опять сотовый.

— Ну ты пока приходи в себя, — сказал Жданов и нырнул в каморку.

Звонил Зорькин.

— Да, Коленька? — в этой ситуации, наверное, можно было рискнуть ответить на Катин телефон.

— Катенька, — ответил Зорькин сердито, — а почему у нас такой густой бас?

— А чтобы тебя, Зорькин, лучше слышать…

— Жданов, ты чего, — опешил тот, — ты чем людей-то слушаешь? А, впрочем, неважно. К вам едет Валерий Сергеевич.

— Куда едет?

— В Зималетто. Настроение боевое, к мирным переговорам не готов.

Черт! Черт! Черт!

Выскочив из кладовки, Жданов едва не налетел на слоняющегося по кабинету Ромку.

— Женился! Тайно! На Пушкаревой! — приговаривал он. — Эй, ты куда?..

— В женский туалет!

— Девочки, ну не надо так остро реагировать. Не надо. Люди женятся. Так бывает. Вот если бы Андрей Палыч женился на Милко, это был бы номер! — услышал Жданов твердый голос Катерины.

— Не, ну Милко это еще понятно… — кажется, Маша.

Жданов толкнул дверь и вошел.

— Здравствуйте, дамы. Ничего-ничего, отлынивайте от работы дальше, не обращайте на меня внимания. Я вот только Катерину заберу… жену мою ненаглядную!

Катя смотрела на него во все глаза.

Женсовет безмолвствовал.

Жданов ухватил Пушкареву за руку и потащил за собой.

— Не спешите возвращаться к работе… зачем! Вы же приходите сюда вовсе не для этого… а, может, вам телефоны прямо в туалет провести? Очень удобно было бы на звонки отвечать… Маша!

— Я! — вскрикнула она испуганно.

— Скоро приедет Катин отец, Валерий Сергеевич. Он сегодня очень сердит. Проводите его в мой кабинет…

Ага. Чтобы он увидел, в какой кладовке трудится его дочь.

— Нет, в конференц-зал. Молча, Маша! Вы умеете молчать?

— Не знаю… пока не пробовала.

— Папа? — спросила Катя с ужасом.

Жданов успокоительно погладил её по косичкам.

— Никаких поздравлений, Маша. Никаких разговоров о свадьбе! Валерий Сергеевич тяжело переживает Катино замужество. Ему одиноко. У него депрессия!

— Какая еще депрессия… — начала было Катя и замолчала. — Просто он немного расстроен. Девочки, ну я вас очень прошу! Давайте без ажиотажа!

— Кать, ну ты как будто каждый день замуж выходишь, — сказала Пончева. — Один раз в жизни такое событие.

— Ну, это как пойдет, — отмахнулась Катерина.

Ну что за человек-то такой!

Слова доброго не дождешься.

В коридоре Катя затормозила.

— И что теперь делать?

— Наши отцы двигаются навстречу друг другу. Столкновение неизбежно, Кать.

— А делать-то что?

— Я бы выпил.

— Андрей Палыч… Катя! — Федор помялся. — Я вас, конечно, поздравляю, и всё такое… Но вам повестки.

— Куда?

— В полицию, вроде. Расписаться надо в получении.

— ОБЭП… — по слогам прочитал Малиновский. — Это же отдел по борьбе с экономическими преступлениями? И опять без меня!

— Сашка настучал.

— Да нет, — Катя сохраняла ясность ума. — Не могли они так быстро дело возбудить, повестки прислать. Здесь что-то другое.

— Кто-то другой настучал?

— Спокойно, спокойно, — сам себе сказал Малиновский. — Еще ничего не известно.

— В повестке написано: в качестве свидетеля. Не подозреваемого и обвиняемого, — снова сказала Катя. — Воропаев здесь ни при чем.

— Кать, надо звонить адвокатам.

— Позвоним, — согласилась Катя. — Вот сходим в полицию и позвоним. Когда надо там быть?

— Послезавтра в десять утра.

— Значит, ОБЭП может подождать. А вот папа, Андрей Палыч, ждать не будет.

— Андрей Палыч? — переспросил Малиновский. — Это у вас ролевые игры такие?

— Папа, — отупело повторил Жданов.

— Два папы, — подсказала Катя.

— Ромка, нам надо идти.

— Конечно. У вас же дела семейные! ОБЭПы там, папы! Кому теперь нужен Малиновский!

В конференц-зале Катя залпом выпила бутылку воды.

— Вот так замужество, — сказала она и вдруг засмеялась. — Андрей Палыч, а как же люди живут в настоящем браке?

— Кать, — он сел на стол и взял её за обе руки. — Вы… ты… должна называть меня Андреем, Кать.

— Ну вот еще, — немедленно задрала она нос.

— Кать!

Дверь открылась, и вошел Павел Олегович.

— Доброе утро, — сказал он озабоченно. — Валерий Сергеевич еще не подъехал?

— Он уже в пути, — сказала Катя, освободилась из рук Жданова и села в кресло.

— Ну вот что, дорогие дети, — сказал отец. — У меня было время подумать, и я считаю ваш поступок безрассудным.

— Любовь вообще безрассудна, — заявил Жданов.

— Я говорю о Никамоде. Андрей, это какой-то дикий план. Как ты вообще до него додумался?

— Как-то само собой получилось. Внезапное озарение.

— Но мне… мне правда спокойнее знать о том, что в ближайшие полгода компания защищена от Александра… Знал бы только Юра, до чего мы все докатились. Мама сейчас с Кирой… девочке очень плохо. Нельзя было жениться за её спиной.

— А как надо было жениться? — разозлился Жданов. — Она и так третировала Катерину — без всякого повода!

— Кира — деликатный воспитанный человек. Она не третирует сотрудников без всякого повода.

— Ну разумеется.

— Мы заберем её в Лондон на несколько недель. Пусть она придет в себя.

— Отличное решение, пап.

— Катенька, надеюсь вы не обижаетесь на нас, — обратился отец к Пушкаревой, — Кира — близкий для нас человек, член семьи. Мы не можем её бросить сейчас.

— Конечно, — ответила Катерина, нервно глядя на дверь. Её пальцы тарабанили какой-то безумный ритм по столу.

Никогда прежде Жданов не видел её в такой панике.

— Пап, а о чем именно ты хочешь поговорить с Валерием Сергеевичем? — спросил он. — Видишь ли… Это очень деликатное дело. Катины родители не в восторге от нашей скоропалительной женитьбы.

— Могу их понять.

— Они хотели белое платье… ресторан.

— Кать, а вы сами разве этого не хотели? Каждая девочка мечтает о красивой свадьбе.

Жданов смотрел на то, как меняется Катино лицо, как облака сожаления туманят её глаза.

— Любовь зла, — ответила она, недобро усмехаясь.

— Пожалуйста, сюда, — Маша открыла дверь и посторонилась, пропуская Пушкарева.

Катя побелела.

Отцы пожали друг другу руки.