Карма

17

Катя позвонила в половине одиннадцатого вечера — прежде она не позволяла себе столь поздних звонков. Жданов, который провел длинный и бестолковый вечер дома и в одиночестве, ей обрадовался.

— Что-то случилось, Кать?

— Ничего, — сказала она с досадой. — Мы тут перебрали все варианты… Мы не сможем найти деньги на акции сейчас, Андрей Павлович. Слишком много долгов и у Никамоды, и у Зималетто. А физлицам такие деньги банки редко выдают. Но я тут подумала… Вам надо поговорить с Павлом Олеговичем.

— И проститься с президентским креслом?

— Вы… — она помолчала, словно уговаривая себя сказать это вслух. — Не говорите ему про Никамоду. Просто скажите, что у вас временные трудности с Кирой Юрьевной, и свадьба может быть отложена. И что Воропаев собирается забрать свои акции… Думаю, только Павел Олегович сможет уговорить его подождать еще полгода.

— Возможно, — задумчиво согласился с ней Жданов.

— Даже если мы чудом найдем эти деньги, договор купли-продажи изрядно удивит Воропаева. Потому что по сути, мы сможем оформить только доверенность на управление акциями… Ну разве что напоить его, чтобы он не вникал в то, что подписывает.

— Кать… а чем люди занимаются после работы?

Она сбилась со своих размышлений.

— Что это вы?

— Не знаю, как распорядиться внезапно обретенной свободой, — признался он с некоторой неловкостью. — Непривычно как-то.

— Вот и не привыкайте, — посоветовала Пушкарева. — Кира Юрьевна немного успокоится, и все станет как прежде.

— Боже упаси.

В трубке послышалась какая-то возня, и Катя сказала в сторону: «Нет, Коль, этой суммы не достаточно».

— Кать, — спросил Жданов. — А у этого Зорькина вообще… дом-то есть?

— Конечно.

— А он сейчас… в вашей комнате, да?

— Ну да, — ответила она с недоумением.

— А Валерий Сергеевич еще не спит?

— Папа? Не знаю. Наверное, он телевизор смотрит. Вы хотите с ним поговорить?

— Нет-нет… Но ночует Зорькин где-то в другом месте?

— Меня пугает ваш внезапный интерес к Кольке, — пробормотала она.

— Кать, я утром за вами заеду, — решил Жданов.

— Зачем?

— Подвезу вас до работы.

— Зачем?

— Да что вы заладили «зачем» да «зачем». Сказал — заеду, значит, заеду!

В Лондоне было всего половина девятого вечера, и Жданов позвонил отцу сразу, как попрощался с Пушкаревой.

— Пап, — сказал он после дежурного «как дела». — У нас с Кирой… все очень сложно.

— Я так и понял, — отозвался отец спокойно, — когда ты не прилетел на Новый год вместе с ней. Это серьезно?

— Наверное, — Жданов плеснул себе виски в бокал. — Мне кажется… да нет, я почти уверен, что не люблю Киру.

— Вот как.

— Я не могу и не хочу жениться без любви, — сердясь, воскликнул Жданов и прикусил себе язык.

Прекрасно женился — без всякой любви. И не было никакого внутреннего сопротивления этому браку.

— Андрей, — спросил отец тише. — У тебя появилась другая женщина?

— Я ни с кем Кире не изменяю, — ответил Жданов, — если ты это имеешь в виду. Это… другое.

— У тебя появилась другая женщина, — повторил отец утвердительно.

Жданов молчал, вспоминая торчащие из Пушкаревой оборки, и её круглые очки, и косички эти…

Это Катя — другая женщина?

Умная, честная, преданная секретарша, влюбленная в его лучшего друга?

— Я не знаю… — ответил Жданов вслух. — Это всё слишком странно. Наверное, я ей не нравлюсь… как мужчина.

Отец засмеялся.

— Уникальный у тебя вкус, Андрей.

Это точно. Уникальнее некуда.

— Пап, я позвонил тебе не из-за женщин, а из-за Воропаева.

Ночью, лежа без сна, Жданов снова и снова вспоминал слова отца «У тебя появилась другая женщина».

Катя Пушкарева, к которой, как сказал Малиновский, Жданов все время прикасался.

По которой скучал в те редкие часы, когда они были не вместе.

Ему всегда хотелось знать, где она, с кем и чем занята.

И он сходил с ума из-за того, что она писала такие пылкие признания в адрес Малиновского в своем дневнике.

Зажмурившись, он попытался представить, что все эти слова принадлежат ему, Жданову.

Бросало то в жар, то в холод.

Нет, это невыносимо.

Он заставит её выбросить Малиновского из головы.

Он…

Жданов сел на кровати, слишком взбудораженный.

Разве существует в этом мире такая женщина, которая бы устояла перед ним?

— Доброе утро, Катенька.

Жданов ждал её возле машины, и стоило Катерине выйти из подъезда, как он тут же приветственно поцеловал её в щеку, а потом предупредительно открыл перед ней дверь.

Она посмотрела на него с опаской и скользнула на сидение.

— А вам мама пирожки передала… с мясом, — сказала бесхитростно, когда Жданов сел за руль.

— Пирожки? Мама? — умилился Жданов.

Она развела руками, словно извиняясь.

— Я позвонил вчера отцу, Кать, — отчитался он, выруливая из её двора. — Он обещал поговорить с Сашкой.

— Всё прошло… спокойно?

— Ну, родители любят Киру, но не могут же они заставить меня жениться насильно.

— Всё наладится, Андрей Павлович, — сказала она, утешая его.

— Они уверены, что у меня другая женщина. Кира уверена, что у меня другая женщина. Как будто я… только и умею, что за юбками бегать!

— Но вы действительно предаетесь этому занятию с вдохновением, — заметила Пушкарева ехидно.

— Кать, ну хоть вы не начинайте! Где в моем расписании есть место посторонним юбкам? Живу как монах!

— Монах в синих штанах, на лбу шишка, в каморке мышка, — развеселилась Катя.

Жданов рассмеялся.

А к обеду известие о том, что он и Пушкарева приехали вместе, распространилось по компании со скоростью степного пожара.

Женсовет все утро пытался с боем прорваться в Катину каморку — Жданов на них рычал.

— Екатерина Валерьевна занята! Нам надо обсчитать коллекцию!

Он даже в мастерскую к Милко не отпустил её — сам позвонил Ольге Вячеславовне и попросил прийти в конференц-зал.

В разгар работы зазвонил телефон. Пушкарева подняла трубку.

— Андрей Павлович занят… Что? — она прикрыла трубку ладонью. — К вам Волочкова, балерина — сказала насмешливо, — так что монашество откладывается.

— Монашество? — спросил Малиновский.

Пушкарева протянула трубку Жданову, а сама повернулась к Роману, собираясь, наверное, пересказать ему их утреннюю беседу. Ну уж дудки, так он и оставит их тут чирикать!

— Милко, проводи госпожу Волочкову ко мне в кабинет, пожалуйста… Катя, вы идете со мной.

— А я? — жалобно воскликнул Малиновский.

— А вас, Роман Дмитриевич, я попрошу остаться.

— Андрей Павлович, — в коридоре Катерина придержала его за рукав. — А я вам для чего на этой встрече?

— Ну вы же мой личный помощник, Катя. Вот и помогайте, лично! Клочкова!.. Черт, где носит эту женщину?

— Я могу принести напитки, — спокойно предложила Катя.

— Это вовсе не ваша забота, Катюш.

Он подтолкнул её к своему кабинету, а сам позвонил Шуре.

— Шура, найдите Клочкову. Пусть она принесет нам кофе!

— Привел тебе очередную жертву, тиран, — это появился Милко с Анастасией.

Черт… Как же она прекрасна.

Жданов невольно подтянулся, оглянулся на Пушкареву, смутился.

Держи себя в руках, Жданов! Иначе Катерина так и будет пребывать в уверенности, что ты бегун за юбками.

Спокойно. Вежливо. Не улыбайся так плотоядно.

Ну ты же можешь устоять перед неземным обаянием богини?

— Это моя помощница, Екатерина Валерьевна, — он выставил перед собой Пушкареву, как щит. — Без неё я как без рук, Анастасия.

— Очень приятно!

Они пожали друг другу руки.

Прибежала всклокоченная Клочкова. Метнула на балерину испепеляющий взгляд.

— Виктория, помощница президента.

— Еще одна? — удивилась Анастасия.

Жданов руками развел — что поделать, так и живем.

— Вика, принеси нам… Что вы желаете, Анастасия?.. Воды без газа, Вика. А мне с лимоном. Катя, а вы что будете?

— Кофе, — ответила она рассеянно, игнорируя возмущенный взгляд Виктории.

Пушкарева во всей этой сумятице пригласила Волочкову сесть.

— Вы к нам по делу? — спросила с доброжелательным интересом.

Анастасия заговорила про показ, и про то, что ей нужна помощь Милко.

— Ну почему я не Милко, — вырвалось у Жданова.

Катя только улыбнулась Анастасии — с пониманием. Так женщины, одной мимикой, обмениваются какими-то глубинными знаниями о мужчинах,

Ну Пушкаревой-то откуда про них знать?

Надо все-таки выяснить, был ли у неё кто-нибудь прежде или нет.

Катерина у него полна сюрпризов, в этом он уже убедился.

Зорькина её, что ли, в бар пригласить?

Мысль неожиданно зацепила Жданова.

Точно.

Этот чудик не показался ему молчаливым партизаном.

Он ему всё про Катину личную жизнь выложит!

— Андрей Павлович, — деликатно нарушила ход его мыслей Пушкарева, — так вы позволите Милко помочь Анастасии?

Ах да — Волочкова.

— Конечно.

До чего ты докатился, Жданов.

Про богиню в собственном кабинете умудрился забыть!