Карма

23

На ресепшене с выражением лица Киры, которая ловила Жданова на горячем, стоял Федор.

— Андрей Палыч, — сказал он высоким голосом, — а тут к вам… другой курьер.

— Это не то, что ты думаешь! — пылко вскричал Жданов.

— Вы всегда так говорите, — не поверил Федор.

— Это… — Жданов заглянул на штемпель отправителя. — Это фельдъегерь из Спецсвязи. Он привез нам Пражские договора.

— Если вы мне не доверяете, то так бы и сказали!

Женсовет хихикал у лифта. Кира и Вика, приехавшие с обеда вслед за ними, остановились за спинами секретарш, не понимая, что тут за пробка.

— Я люблю только тебя, Федор, — с чувством заверил курьера Жданов.

Тот негодующе фыркнул.

— Ладно, — сказал Жданов, спиной ощущая яростный взгляд Киры, — отдайте документы Марии.

— Жданову лично в руки, — сказал фельдъегерь и добавил виновато: — тут оформлено на физлицо, наверное, отправитель что-то напутал. Так что предъявите, пожалуйста, паспорт.

— Паспорт, паспорт, — пробормотал Жданов, хлопая себя по нагрудным карманам. — Кать, а далеко у меня паспорт?

— Далеко, — ответила она, делая большие глаза.

Ах да, он отдал ей его прямо после их бракосочетания. Наверное, он теперь хранился в самом надежном месте — под подушкой у Пушкаревой.

— Водительские права тоже подойдут, — подсказал фельдъегерь.

— Права…

— Совсем далеко, — быстро сказала Катя.

Жданов едва не расхохотался. А права у него отобрала Пушкарева на вечеринке у Волочковой, не позволяя ему сесть за руль с температурой. И забыла вернуть.

Видимо, доставать водительские права президента компании из своей сумки на глазах у всего Зималетто Катерина постеснялась.

— Идемте со мной, — сказала Катя фельдъегерю, — у меня есть доверенность.

— У вас есть доверенность на получение писем Жданова как физического лица? — спросила Кира.

— Да мы сразу весь пакет оформили, — ляпнула Пушкарева и осеклась.

Оставив фельдъегеря в приемной, Катерина скрылась в своей каморке.

Вслед за ней в кабинет Жданова вошла Кира.

— А я не поняла, — сказала она, — что сейчас произошло.

— Путаница в оформлении, — ответил Жданов, прекрасно понимая, что Кира говорит совсем о другом.

— Пушкарева что, отобрала у тебя все документы?

Катя вышла из каморки и прошмыгнула мимо них в приемную.

— А твой загранпаспорт тоже у Пушкаревой? Ты поэтому не полетел в Лондон и Прагу? Она не выпускает тебя из страны?

Это было смешно, но Кира бы сейчас его веселья не оценила.

— Кирюш, — мирно сказал Жданов, — ну что за глупости. Я потерял загранпаспорт и никак не найду времени, чтобы его восстановить.

— А российский паспорт ты тоже потерял?

— Ну он валяется где-то дома.

— И почему Пушкарева об этом знает?

— Потому что она мой личный помощник. Кир, ну мне некогда думать о таких мелочах.

— Однако тебе хватило времени оформить все доверенности на Пушкареву.

— Видишь, как это удобно?

— Удобно? — закричала Кира. — Да ты находишься в руках этой женщины!

С потрохами и компанией. Что есть, то есть. Но зачем так кричать-то?

— Кирюш, не устраивай драм на ровном месте, — попросил Жданов.

— Андрей, ты сошел с ума. Как ты можешь так безоглядно доверять этому чужому человеку?

— Легко, — честно ответил он. — Если я кому-то и доверяю безоговорочно и всецело, так это Екатерине Пушкаревой.

— Это какой-то бред, — пожаловалась Кира и вышла из кабинета, едва не сбив с ног Катю.

Пушкарева осторожно закрыла за ней дверь и посмотрела на Жданова. Они дружно рассмеялись.

— Катенька, — сквозь смех попросил Жданов, — а права вы мне все-таки верните. А то что же это у меня одни обязанности!

— Хороши бы вы были, если бы вас остановили гаишники, — простонала Катя. — Где права? У Пушкаревой? Где паспорт? Тоже у неё. Да меня посадят за работорговлю!

— Да просто посмеются над таким подкаблучником, как я. Все документы отдал жене.

Пушкарева вскочила на ноги, мигом посерьезнев. Оглянулась на дверь. Погрозила Жданову пальцем. И скрылась у себя.

Поразительно Катенька устойчива в своих реакциях.

Глядя на закрытую дверь её каморки, Жданов задумался.

И почему Катя от него всё время бегает, как прыткий заяц?

Хоть бы раз подошла, обняла, премию попросила, глазками постреляла.

Может, она влюблена в него платонически? Как в мудрого и талантливого руководителя?

Решив проверить эту страшную загадку в ту же секунду, Жданов отправился в каморку.

— Катенька, — взял он быка за рога, — а пойдемте сегодня на свидание?

Она стояла возле полок, пришпиливая Пражские договора в нужную папку. Вместо того, чтобы взволнованно ахнуть или там в обморок упасть, только посмотрела на него сочувственно и потрепала по плечу, как верного лабрадора.

— Не находите себе места перед встречей с родителями? А знаете что, — она сгрузила ему несколько толстых папок, — вы приходите вечером к нам на ужин. Мама тушит кролика по новому рецепту. Мои родители заговорят вас до смерти, и ваши вам завтра покажутся не такими уж и страшными.

Жданов стоял как дурак с папками в руках и пялился на Пушкареву.

Пока она страдала о том, что он не видит в ней женщину, Катерина в упор не видела в Жданове мужчину.

— Кать, ну мне хотелось бы побыть с вами наедине, понимаете? — со значением произнес он.

— Понимаю, — согласилась она спокойно, — еще раз пробежаться по финансовому отчету?..

Да, Катя права. Аура у него сбоит, а карма испорчена.

Вот оно, наказание.

Вопреки мрачным предчувствиям Жданова, встреча с родителями прошла спокойно.

Они с отцом прошлись по Зималетто, и он сказал, что собирается вечером поужинать с Воропаевыми — постараться в спокойной обстановке обсудить все сложные темы.

— И кто же эта женщина, ради которой ты так всё запутал?

Жданов ответил не сразу, прислушиваясь к мерному шуму работающих швейных машин.

Не справился с улыбкой, отпустил её на волю.

— Просто женщина, — ответил он.

Вечером Ольге Вячеславовне стало плохо, и весь женсовет помчался к ней, и Катя, конечно, тоже. А Жданов только отвез её туда, но не стал подниматься, чтобы не вызывать лишний ажиотаж. Сидел в машине, смотрел бездумно на свет в окнах, и ехать ему было некуда.

Ему казалось, что в сложной игре снега и света за окном мечутся неясные тени. Словно бы борются друг с другом темные соперники, а тонкая женская фигура танцует между ними. Из ниоткуда навалилась глухая тоска.

В окно постучали. Жданов опустил стекло.

— Ну и что вы здесь сидите? — спросила Катя, склоняясь ниже.

— Вас жду.

Катя поежилась.

— Какое-то странное ощущение, — сказала она, — как будто мы с вами случайно избежали большой беды.

Он улыбнулся, удивляясь тому, как схожи их мысли.

— Ну садитесь в машину, Кать.

Она обошла капот и плюхнулась рядом со Ждановым.

— Отец еще не звонил?

— Еще нет. А ваш?

— А мой — трижды, — Катя засмеялась.

Глядя на то, как подрагивают её губы, Жданов снова напомнил себе: завтра показ, послезавтра — совет.

Не надо нервировать Катерину всякими приступами… как там сказала Амура? Приступами сумасшедшей страсти.

Ему нужна Пушкарева в трезвом уме и твердой памяти.

Два дня, Жданов.

Потом можешь кидать её через седло и увозить в степи.

Он откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза.

— Кать… поцелуйте меня пожалуйста.

Теплое быстрое прикосновение губ к его щеке. Потом — к другой.

Что же, радуйся и этому.

Неожиданный бонус — рукопожатие маленькой прохладной ладошки.

— У вас такое лицо, — очень близко раздался Катин голос, — как будто у вас зуб болит.

— Кать, — по-прежнему не открывая глаз, сказал Жданов. — Вы пойдете со мной завтра на показ?

— Ага, — хмыкнула она, — открою его вместе с вами.

И она даже захихикала, такой смешной показалась ей эта мысль.

Если бы не Кира — пусть бы открывала хоть десять показов, лишь бы в радость, но нервировать бывшую было чревато.

Она и без того сегодня разозлилась.

— Возьмите женсовет, — сказал Жданов, — и отправляйтесь все на показ. Девчонки же любят такие мероприятия?

— Девчонки любят, — согласилась Катя, — а я не очень.

— Опять комплексуете?

— Опять.

— Тогда пойдете со мной?

Он посмотрел на неё. Катя сосредоточенно расковыривала дырку на шарфе.

— Не пойду, — сказала она насупленно.

— А я вам за это премию выпишу.

— Не нужна мне ваша премия.

— Машину куплю.

— И машина не нужна.

— Пойдете со мной просто так?

— Просто так — пойду.

Он засмеялся, а Катя моргнула, поняв, что угодила в ловушку.

— Выберите тогда сами мне одежду, — попросила она неловко, — чтобы вам не стыдно было рядом со мной.

— А мне и не стыдно, — сообщил Жданов, заводя машину. Он говорил правду, — без всякого удивления понял он. Плевал он на то, что думают остальные. — Но я помогу вам… только для вашего собственного спокойствия.

— Вы видите на моем лице хоть какие-то признаки спокойствия?

Он не смотрел на неё, он смотрел на дорогу.

Он вообще на Катю смотреть в ближайшие два дня не будет.

— А жалко, да, что Зималетто паранджи не шьет? — заметил Малиновский.

Жданов вынырнул из развалов новой коллекции и строго посмотрел на друга.

— Ты сейчас о чем?

— Да так, навеяло… — затуманился Ромка. — Палыч, а объясни мне, непутевому, еще раз: для чего ты берешь с собой на показ Пушкареву?

— А пусть все привыкают.

— Привыкнуть к Пушкаревой невозможно!

— Привыкают к Пушкаревой рядом со мной! — рявкнул Жданов.

— Это еще зачем? — не понял Ромка.

— На всякий случай.

Рассказывать Малиновскому о том, что они с Катей женаты, Жданов не спешил.

Да и вообще не стремился обсуждать её с Романом.

Слишком всё было хрупко, слишком нежно, чтобы слушать циничные комментарии.

Почему-то хотелось заслонить свои до конца еще не понятные чувства от чужих насмешливых глаз.

Жданов отверг еще несколько брючных костюмов, перелистнул пару платьев.

В слишком открытом наряде Кате будет неуютно. В слишком закрытом — жарко. Горошек напомнил ему о вечеринке в АйТи Коллекшн и о желтом цветке в её волосах. Почему еще тогда не понял, как необычна Катя? Куда смотрел? На кого?

Трикотажное серое платье было вполне в духе её вязаной сумки и бесконечно длинных шарфов. Наверное, Кате нравится такой стиль. Да, должно быть хорошо — простенько и мило. Никаких вычурных мотивов.

— Годится, — решил Жданов.

— Зато, Андрюха, мы теперь знаем, какой именно вид извращений ты предпочитаешь. Фетишизм!