Карма

07

Катя вернулась в кабинет спустя добрых полчаса. Собранная и молчаливая, она шмыгнула в свою каморку и там затаилась.

Жданов помаялся, бесцельно переложил с места на место свои бумажки, и тоже направился к каморке.

Она что-то строчила в тетрадке, но, увидев на пороге шефа, торопливо её захлопнула и спрятала в верхний ящик стола.

— Вам что-нибудь нужно? — спросила Катя испуганно.

— Кать, — произнес Жданов, — а можно я здесь посижу, пока вы работаете?

— Где? — не поняла Катя.

— А вот прям на этой табуреточке.

Верный своему слову, Жданов сел в уголок и сложил руки на коленях.

Катя посмотрела на него с недоумением, потом попыталась сделать вид, что в спятившем начальнике нет ничего необычного, зарылась в бумажки, спряталась от его взгляда за монитором.

Что он вообще о ней знает?

Она может написать бизнес-план за ночь.

Ворваться на мотоцикле на футбольное поле закрытого клуба.

Переночевать на столе в каморке.

Блестяще ведет переговоры с банками.

У неё очень своеобразный папа, который обожает свою дочь и считает её редкостным сокровищем.

У Кати есть друг детства Коля Зорькин, который что-то знает про Никамоду.

И еще она очень странно выглядит в кудряшках. И печет пироги Малиновскому.

— Кать?

— Да, Андрей Павлович?

— А вы уже когда-нибудь встречались с кем-нибудь?

Из-за монитора выглянул один круглый глаз, увеличенный линзой очков.

— Я каждый день с кем-нибудь встречаюсь, — спокойно ответила Катя.

— Я имею в виду — в романтическом смысле.

— Ну что вы. Романтика не для таких, как я, Андрей Павлович. Правда?

— А еще какие упреки у вас для меня в запасе?

— Вы-то тут при чем, — вздохнула Катя.

— Кать, поедемте со мной на переговоры этим вечером. Пожалуйста.

— По делу?

— Исключительно.

Что с ней происходит, интересно? Зимняя депрессия?

Как было всё просто и понятно еще полгода назад.

На заре его злополучного президентства.

— С кем мы встречаемся?

У Жданова уже был ответ на этот вопрос.

— С Синицким, владельцем клуба «Аквамарин». У него ко мне какое-то сомнительное предложение, Катенька.

— Так может не стоит его принимать, если оно сомнительное?

— А вот это вы мне и скажете, Екатерина Валерьевна. Как мой личный помощник.

Она промолчала, разглядывая его уже в оба глаза.

— Странный вы какой-то, Андрей Павлович.

На себя бы она посмотрела, Пушкарева эта.

С Кирой они встретились у лифта, и у Жданова появилось стойкое ощущение, что это был намеренный маневр.

Как так получилось, что Жданов умудрился сказать Кире правду, а Катю — обманул?

Что-то явно пошло не так.

Не хватало еще, чтобы дорогая невеста просветила его помощницу, что ужин у них будет носить не деловой, а душеспасительный характер.

Андрей Жданов, личный психотерапевт Пушкаревой.

Вот до чего они докатились.

Но Кира удовольствовалась лишь слишком затяжным поцелуем и пожеланием приятного вечера. Довольно ядовитым.

У Синицкого стало такое оторопелое лицо, когда он увидел ждановскую красотку на пороге своего кабинета, что так бы и дал ему по уху.

Катя и Катя, нечего так таращиться.

То, что Синицкий нафантазировал себе какую-то секс-бомбу, — не его, ждановская, печаль.

— Екатерина Пушкарева, — Катя первой протянула руку. Каждый раз, когда ей приходилось знакомиться с новыми людьми, она выглядела так, будто закрывала грудью очередную амбразуру.

— Мой личный помощник, — подхватил Жданов, приобнимая её за талию.

— Ну вы располагайтесь, — кашлянув, пропел Синицкий, — я попросил, чтобы нам накрыли здесь. Поговорим в спокойной обстановке.

На столике возле дивана стояли какие-то хитроумные коктейли и сложносочиненные закуски.

Катя, демонстрируя свою готовность к работе, достала блокнот и села на краешек дивана от коктейлей подальше.

— Катенька, — медовым голосом заговорил Жданов, игнорируя мимику Синицкого, — а давайте сначала горло промочим. Такой день был…

— Самый обычный, — неподкупно отозвалась Катя. — Я же не пью, Андрей Павлович. Тем более — на работе.

— А это очень малоалкогольные коктейли, — вмешался Синицкий, — пионерские. Их даже хотели включить в детсадовское меню, но наш бармен отказался озвучивать рецепт. Попробуйте вот этот, Катя, с базиликом и огурцом. Весьма тонизирует.

Катя осторожно попробовала, потом, решившись, допила коктейль до конца.

За её спиной Синицкий изображал из себя один большой вопрос.

«Это? — спрашивал он лицом и руками. — Вся эта мизансцена выстроена ради этого?»

Жданов улыбался и кивал, довольный тем, как лихо Катя расправилась с базиликом и огурцом. С большой порцией рома.

Ему почему-то казалось, что под воздействием огурцовых градусов, они с Катей поймут друг друга намного лучше.

— Так вот, что же я хочу-то, — завел свою балалайку Синицкий, щедро наливая себе и Жданову виски. — Предлагаю следующий показ Зималетто провести в нашем клубе. Я дам вам хорошую скидку за аренду!

— Скидку? — подталкивая к Кате что-то мятно-арбузное, возмутился Жданов. — Да ты нам приплатить за такую рекламу «Аквамарина» должен.

— Это такая шутка, да? — спросила Катя, переводя взгляд с одного мошенника на другого. — Здесь же шест на сцене!

— Это постмодернизм, Катенька, — заявил Синицкий.

Катя ошеломленно махнула арбузно-мятный коктейль и поперхнулась листиком.

В ней боролись плохое знание модных тенденций и здравый смысл.

Кашляла так, что слезы на глаза выступили.

Глядя на неё, Синицкий тоже почти заплакал — от жалости, стало быть, к Жданову и его падению.

— А модели во время показа будут раздеваться? — спросила Катя, победив мятный листик.

Синицкий вскинул брови.

— В каком фривольном направлении мыслит твой помощник, Андрюша, — протянул он, посмеиваясь.

Катя в замешательстве оглянулась на Жданова, чтобы понять, не слишком ли большую глупость она ляпнула. Он одобрительно протянул ей лаймово-клубничный коктейль. Вероятно, с незамысловатой текилой.

Ох, не позавидует он Пушкаревой завтра утром.

— Но я предполагал… — начал Синицкий, и Жданов нажал в кармане кнопку вызова. Мобильник владельца кабинета запиликал.

— Что? Что?! Солнце мое, о чем ты говоришь? — завопил Синицкий так оглушительно, что Катя вздрогнула. — Нет, ничего не трогайте, я сейчас сам подойду… Да, подойду. Друзья мои, вы меня простите, я скоро вернусь!

И он убежал из своего кабинета.

— Катя, вы закусывайте, — озабоченно сказал Жданов, глядя на то, как Катя расправляется с ягодами клубники.

— Вкусно очень, — невнятно пробормотала Катя.

Стыдно, Жданов, спаивать детей и Пушкаревых.

— Андрей Палыч, — потягиваясь за ананасово-вишневым коктейлем, произнесла Катя, — а я знаю, что вы делаете!

И она хитро погрозила ему пальцем.

— И что же я делаю? — спросил он с искренним интересом.

— Вы пытаетесь меня напоить. Но у вас ничего не получится. Я никогда не пьянею.

— Конечно, — согласился Жданов, откидываясь на спинку дивана.

Катя повернулась к нему всем корпусом и смахнула с лица нелепую кудряшку.

— Ну, рассказывайте, для чего вам понадобилось это театрализованное представление, — потребовала она отчетливо. — Это из-за Малиновского? Вас так тревожат мои… — она усмехнулась и сцапала со столика бокал с чем-то прозрачным. — Ой, елочка!

Что же, она добралась до джина.

— Мои… пылкие чувства?

— Возможно, — не стал отрицать Жданов.

— С чем же связана такая забота о рядовом сотруднике?

— С тем, что сотрудник вовсе не рядовой? — он чокнулся с ней своим вискарем.

Катя засмеялась.

— Не люблю лести, — наставительно сообщила Катя, поправив очки.

— Так вот о Малиновском, — не дал ей сбиться с пути Жданов. — Катя, я правда очень переживаю за этот нелепый выбор.

— Почему нелепый? — Катя покрутила в воздухе пустым бокалом и Жданов, мысленно попросив у неё прощения, заменил ей напиток на что-то зеленое. Хорошо бы не с абсентом. — Невкусно, — сделав глоток, наморщила она нос.

— Невкусно? — огорчился Жданов. — Сейчас все исправим, Катюш.

— Нет-нет, — Пушкарева вильнула бокалом перед его носом и сделала большой глоток. — Таким, как я, не к лицу капризы.

— Наговариваете вы на себя. Нелепый, Катя, выбор потому, что Малиновский не стоит вашего внимания.

— А кто стоит?

— Кто-то, кто будет относиться к вам с бОльшим уважением.

— Не замечала, чтобы вы, Андрей Палыч, строили свои отношения на уважении.

Ого, какие у Пушкаревой большие зубы.

— Да не мучайте вы себя, Катя, — Жданов забрал у неё зеленый коктейль. — Давайте попробуем что-нибудь другое. Розовое? Голубое?

— Оранжевое, — выбрала она. — Андрей Палыч.

— Да, Катюш?

— Вы чудовищно трезвы!

Он засмеялся и влил в себя еще немного виски.

— Простите, что это я… так о чем мы с вами говорили?

— Об уважении. Вот вы меня, Андрей Палыч, уважаете?

— Очень.

— Значит, следуя вашей логике, мне лучше влюбиться в вас?

Туше!