Карма

09

— Какая коварная многоходовочка, Жданов, — рассуждал Роман, ожидая заказа, — Кире ты говоришь, что с вами идет Катя, Кате — что Кира, а сам обедаешь с Малиновским.

— И главное, — ко мне никаких претензий. Каждая из них отказалась добровольно.

— А что это тебя, мой генерал, понесло на подвиги в сфере коммуникаций?

— Мне просто надоело, что моя невеста и мой личный помощник все время цапаются.

— Ох, Андрюшенька, если бы они вдруг поладили, тебе бы это

понравилось еще меньше.

Представив себе Киру и Катю, которые, склонившись друг к другу головами, гадают по чаинкам, с кем спит Жданов, он содрогнулся.

Впрочем, гадать им бы не пришлось — уж кто-то, а Катя всегда знала точный ответ на этот вопрос.

— Так, это все лирика, — придвинулся Малиновский ближе. — А что мы будем с Катюшкой, нашей красой, делать? Ты, может быть, уже снимешь свой мораторий на приближение к Пушкаревой?

— Ни за что. Но у меня есть просто потрясающий план.

— Сам придумал?

— Своими собственными руками!

— Страшное дело, — содрогнулся Малиновский.

— Я познакомлюсь с этим Зорькиным. Посмотрю, что он там собой представляет.

— В смысле? — озадачился Малиновский. — Зорькин, Зорькин, а как вас зовут? А можно ваш телефончик?

— В смысле — попрошу Катю организовать нам совместный ужин.

— Жданов, ну это уже какая-то мания — собирать за одним столом каждой твари по паре. Ноев синдром.

— Разве это не самое логичное решение? Посмотрим, что там за фрукт вокруг Кати крутится.

— Ну да, ну да. С агрономической точки зрения… Жданов, ты спятил? Ты думаешь, он тебе все свои коварные замыслы выложит между супом и десертом?

— Я просто хочу на него посмотреть, Ромка. С общечеловеческой точки зрения.

— Андрюша, а давай мы с тобой поговорим после того, как твой бешеный приступ ревности закончится.

— Ревности? — изумился Жданов.

— Ревности, — твердо повторил Малиновский. — Ты посмотри, что творится. Ты же в Пушкаревой человека увидел. Еще шаг — и женщину в ней разглядишь.

— Женщину? В Пушкаревой? Ну у тебя и фантазии, Ромка.

— Нет, я всё понимаю. У тебя просто комплексы развиваются на фоне моей неотразимости. Обидно, конечно, когда твоя собственная Пушкарева игнорирует печально известное всей Москве фирменное ждановское обаяние. Но это всего лишь говорит о том, что У Катеньки хороший вкус.

— Ромка, тебе корона не жмет?

— А вот она мне в самый раз. Но ты, главное, помни — все твои фобии и мании меркнут перед тем фактом, что наша компания в руках твоей, вернее, моей принцессы.

— Иди к черту, трубадур липовый.

— Андрей! Я прошу тебя, уйми свою Пушкареву, она меня достала!

Жданов мысленно принялся припоминать статьи из уголовного кодекса. Сколько там за мертвых вик дают? Клочкова_мертвая раз, Клочкова_мертвая два…

— Что на этот раз, Вика?

— Она задерживает мою зарплату! Я уверена, она ее прокручивает!

Катя, тихо зашедшая в кабинет, вкрадчиво произнесла:

— Интересно, интересно, продолжайте, пожалуйста.

— Андрей! — завопила Вика так пронзительно, что к несчастной Пушкаревой снова вернулось похмелье.

— Господи, Вика, какой же у тебя голос-то противный оказывается… — пробормотал Жданов, прикидывая, как бы половчее нейтрализовать Клочкову.

— Но мне жить не на что!

— А скоро будет и незачем, — пригрозил Жданов.

Вика моргнула и задом выпятилась из кабинета.

— Катя, — Жданов взял свою помощницу под локоток, — как вы пообедали?

— Пообедала… как-то.

Пушкарева свой локоть из ждановских пальцев высвободила и нетвердой походкой поплелась в свою каморку. Жданов направился за ней.

— Катенька, — он помог ей избавиться от пальто. — А что вы делаете сегодня вечером?

— Продолжу умирать от похмелья.

— Кать, а вы можете умереть в ресторане?

Она посмотрела на него с таким страданием во взоре, как будто он предложил ей китайские пытки в нерабочее время.

— Андрей Павлович, вы теперь каждый день со мной ужинать будете? Чтобы я Малиновскому не досталась? Ваша забота о сотрудниках несколько чрезмерна.

— Кать, — Жданов сел на стол рядом с ней, — ну я же не ваша дуэнья. Признаюсь, у меня есть свой коварный и корыстный интерес в этом мероприятии.

— А, ну тогда другое дело. — Пушкарева зевнула, прикрываясь ладошкой. После обеда у неё слипались глаза. — Опять работать будем?

— Катя, я хочу, чтобы вы познакомили меня с Николаем Зорькиным.

Она вскинулась так резко, что заехала ему локтем по бедру.

— Простите… Что это на вас нашло, Андрей Палыч?

— Кать, ну вы слишком близко подпустили Зорькина к Никамоде, я… Нет, вам я абсолютно доверяю, а вы доверяете Николаю. Но мне хотелось бы просто быть уверенным, что у вашего…

— И как вы это выясните? Будете светить Коле лампой в лицо? Паяльником в него тыкать? Утюгом его гладить?

— Катя, ну что вы такое говорите. Мы просто спокойно поужинаем…

— Что, опять?!

На пороге каморки стояла Кира.

Отлично!

— Андрей, это просто выходит за рамки здравого смысла, — закричала Кира.

Черт, щас опять разбудит похмелье Пушкаревой. И почему в его кабинете все орут?

— Присаживайся, дорогая, — Жданов похлопал по столу рядом с собой. Катя торопливо убрала оттуда стопку документов.

— Андрей, я не понимаю, что это за навязчивые идеи. Ты, может, еще и с родителями Пушкаревой познакомишься?

— Так знакомы уже, — ответил Жданов.

Напрасно, как оказалось.

Увидев Николая Зорькина, Жданов немедленно побежал в холл звонить Малиновскому.

— Ромка, — жарко шептал он в трубку, поминутно оглядываясь, — ты бы его видел! Ботаник! Очкарик! Детский сад штаны на лямках! И из-за него… ты чуть было не заставил меня влюблять в себя Катю!

— Жданов, ты чего опять так перевозбудился? Слушай, ты, может, мельдоний начал принимать? Идешь на олимпийские рекорды в истерических видах спорта?

— Ты просто не понимаешь… он же… она же…

Жданов замолчал. В зале ресторана Коля погладил Катю по волосам, а она ткнулась лбом в его плечо.

Выглядели они по-родственному.

— Я просто чувствую себя человеком, который только что избежал пули.

— А ты думаешь, что ботаники не могут увести у тебя компанию?

— Я просто думаю, что страшно далеки мы с тобой, Ромка, от народа.

После ужина Жданов поехал мириться с Кирой, а приехал к себе домой.

Задумался просто.

Исправлять ошибку было уже поздно и лень, и он поднялся наверх.

Ох и влетит ему завтра.

Подумав, Жданов позвонил дорогой невесте с домашнего телефона, чтобы она увидела номер и убедилась в том, что он паинька. Но Кира только фыркнула что-то сердито и пригрозила репрессиями.

Нормальные любовные отношения.

В том, что между Пушкаревой и Зорькиным никакой страсти не полыхало — это было очевидно. Уж слишком они были мирными, а в любви такой лирики не бывает.

Они вспоминали школу, университет, рассказывали о том, как скрывали какие-то глупые детские проделки от родителей, и это была такая простенькая, инопланетная жизнь, в которой не было места европам и подиумам, большим деньгам и дорогим машинам, не было места страху потерять лицо и выставить себя на обозрение всей Москве. Не было в этой жизни места случайному сексу и фривольностям, играм в кошки-мышки и бесконечной череде обманов и скандалов.

Жданов слушал их детскую болтовню и думал о том, как это его угораздило в таком огромном городе откопать парочку таких простофиль.

Пушкарева рядом с Зорькиным была совсем другой, более расслабленной, свободной. Жданов отчетливо понял, в каком напряжении она находилась в Зималетто — всё время. Постоянно закрывалась, оборонялась, ожидала подвоха.

В другом, инопланетном мире, её любили и не считали страшилкой, Катей гордились и её баловали.

А на следующий день Света разбила чей-то мобильник, и весь женсовет скопом собрался увольняться, и поскольку этот дурдом втянул в себя Пушкареву, Жданову пришлось вмешиваться.

Тогда-то их отношения с дорогой невестой и вышли на новый уровень. Холодная война называется.