Клятва маркиза

Глава 43. План маркиза

Вечерело. Солнце, теряя свою палящую силу, окрашивало небо в нежные персиковые и лиловые тона. Мы молча собрали остатки пикника. На обратном пути я был неестественно оживлен, отпускал шутки, рассказывал забавные случаи из жизни гарнизона. Аделина мило улыбалась, кивала, но ее взгляд оставался немного отстраненным, будто она все еще переваривала наш разговор.

И, честно говоря, мне вдруг дико захотелось остановить этот поток болтовни, схватить ее за плечи и спросить:

«Да перестаньте же улыбаться! Скажите мне прямо – устали ли вы от моих глупых шуток? Раздражаю ли я вас? Чего вы хотите на самом деле?».

Но я, конечно, ничего такого не сделал. Я был Шарлем де Сен-Клу, королевским комиссаром, а не каким-то нервным юнцом.

Дома я помог ей слезть с лошади – ее пальцы снова легонько коснулись моего плеча, заставляя сердце биться чаще, – и она сразу же удалилась на кухню, сославшись на необходимость проверить ужин.

Я же, постояв секунду в пустом холле, решился на отчаянный шаг. Я отправился на поиски своих сестер. Я застал их в гостиной, они с восторгом разглядывали привезенные из города ткани и безделушки.

— Месье де Сен-Клу нуждается в вашей помощи, — объявил я, заходя в комнату.

Три пары любопытных глаз устремились на меня.

— В нашей? – подняла бровь Мари. – Ты же обычно лишь просишь нас не шуметь.

— Дело деликатное, — сказал я, понизив голос. — Касается мадемуазель Аделины.

Это было волшебное слово. Все три сестры мгновенно отложили в сторону свои покупки и уставились на меня с хищным, заинтересованным видом настоящих охотниц за сплетнями.

— Я… я хочу узнать о ней больше, — признался я, чувствуя себя немного глупо. — Не то, что я вижу. А что она на самом деле любит. О чем мечтает. Что ее злит или смешит. Вы… женщины. Вы сможете ее разговорить. Сделайте это, пожалуйста. Ненавязчиво.

Мои сестры переглянулись, и на их лицах расцвели ухмылки настоящих заговорщиц.

— О, Шарль, наконец-то в тебе проснулась романтическая жилка! – воскликнула Софи.

— Не волнуйся, братец, — сказала Анн-Луиз, потирая руки. — Мы выведаем все ее секреты!

— Мы будто бы пригласим ее помочь нам выбрать ткани на новые платья, — тут же разработала план Мари, самая практичная из них. — Девушки всегда болтают на такие темы. Оставь это нам!

— И непременно заведем разговор о вкусах мужчин! — подхватила Анн-Луиз, и ее глаза весело сверкнули. — Что они ценят в женщинах? Скромность или блеск? Сложные фасоны или простые линии?

— Я спрошу ее о книгах, — мечтательно сказала Софи, прижимая к груди моток голубого шелка. — Какие истории трогают ее сердце? Героические поэмы или нежные сонеты? По ее вкусу можно будет многое понять.

Мари, уже составившая в уме четкий план действий, хлопнула в ладоши.

— Прекрасно! Иди, Шарль, займись своими губернаторскими делами. Не мешай настоящим экспертам работать.

И они выстроились в шеренгу и практически маршем вышли из гостиной, оставив меня в облаке их духов и в полном смятении чувств. Они, словно бравые солдаты, получившие приказ, тут же ринулись в атаку, понесясь в направлении кухни. Я остался стоять один посреди гостиной, внезапно осознав всю абсурдность ситуации. Я, управляющий целой колонией, человек, принимающий решения, от которых зависят жизни сотен людей, поручил своим легкомысленным сестрам шпионить за своей невестой, потому что сам не смог до нее достучаться.

«Какой же я болван, — с горечью подумал я, поднимаясь в свою спальню. — Мне самому надо было все это узнать. Проявить терпение, чуткость… а я действую, как на военном совете».

Но задание было дано, и сестры, не знавшие слова «отступление», уже взялись за его выполнение. Оставалось только ждать.

Я медленно прошелся по гостиной, глядя на разбросанные ленты и образцы тканей. Похоже, мои сестры составили план осады крепости под названием «Аделина». Анн-Луиз, без сомнения, возьмет на себя роль главного заводилы, сыпля комплиментами и задавая каверзные вопросы с видом невинной овечки. Практичная Мари будет умело направлять разговор в нужное русло, а романтичная Софи — ловить каждую эмоцию, каждую интонацию. У меня, командующего гарнизоном, вдруг возникло странное чувство — я одновременно и главнокомандующий этой операции, и ее жертва. Что, если они выведают что-то такое, о чем я знать не хочу? Или, что еще хуже, Аделина раскусит их незадачливый заговор и ее тихая улыбка станет еще более отстраненной и закрытой? Я представил, как они трое, словно стая щебечущих птичек, облепляют ее на кухне, и мое сердце сжалось от смеси стыда и надежды.

Чтобы отвлечься, я начал обдумывать другую идею, пришедшую мне в голову. Моя невеста – будущая маркиза де Сен-Клу – не могла ходить в скромных, пусть и чистых, платьицах экономки. Ей нужен был гардероб, соответствующий ее новому статусу. И моему представлению о ней.

«Завтра же разузнаю о местных модистках, — твердо решил я. — И если их работа мне не понравится, выпишу кого-нибудь из Парижа. Уверен, найдется какая-нибудь амбициозная мадемуазель, которая захочет начать жизнь с нуля на новом месте и одеть жену губернатора по последней моде».

Мысль о том, чтобы одеть ее в бархат и шелк, в цвета, которые подчеркнут ее глаза — нежные утренние тени или глубокие, как океан в лунную ночь, — внезапно показалась мне не просто практичной, а по-настоящему важной. Это был язык, который я понимал: приказ, план, изменение реальности. Я не мог пока подарить ей чувство безопасности или развеять ее грусть, но я мог окружить ее красотой. Я мог дать ей материальное доказательство ее нового статуса и, хотя бы таким образом, показать ей ее ценность в моих глазах. Возможно, глядя на свое отражение в зеркале в роскошном платье, она сама поверит в свою роль маркизы. А может быть, и в то, что будущий муж, который это платье подарил, видит в ней нечто большее, чем просто договоренность.

Эта мысль – практическая, конкретная – немного успокоила меня. Я мог действовать. Мог что-то изменить. Пусть пока что только ее платья. Но это было начало. Начало пути к тому, чтобы стать для нее не просто надежной гаванью, но и человеком, который дарит ей радость. Даже если для этого приходилось прибегать к помощи трех самых непредсказуемых шпионок на всем Сен-Доминго.

Я прилег на кровать, пытаясь сосредоточиться на бумагах с отчетностью по поставкам муки, но цифры расплывались перед глазами. Из нижнего этажа доносился приглушенный, но оживленный гомон женских голосов. Я не мог разобрать слов, но ясно слышал серебристый смех Софи, быструю скороговорку Анн-Луиз и... время от времени — низкий, мелодичный голос Аделины. Я замер, стараясь уловить интонацию в ее словах. Смеялась ли она? Или отвечала сдержанно и вежливо?

Это ожидание было хуже, чем атака пиратов. И несравнимо слаще.