Любовь не с первого взгляда

Глава 12

Глядя на тело бывшей любовницы, Император тяжело дышал. Неужели эта девица думала, что он поверит ее обману? Как она посмела поднять руку на его жену, на что она рассчитывала? Неужели думала, что после убийства Марии он с радостью бросится в ее объятия?

Вернулись стражи, которые ранее увели слугу.

— Ваше императорское величество, приказ выполнен, — доложил один из них.

— Хорошо. Отнесите труп Гартении, и возвращайтесь в зал, — произнес он.

Он вышел из комнаты, направился в зал в надежде найти там Марию. Гости даже не заметили их отсутствия, продолжая веселиться. Гремела музыка, народ танцевал. Он обошел зал, но Марию так и не увидел. Он подошел к стражам, стоящим у парадной двери.

— Вы видели элиру Марию и хранителя? — спросил у них Вадеримис.

— Нет, не видели. Они не проходили здесь, — ответил один из стражей, вытянувшись перед Императором.

Он заметил в толпе гостей своего секретаря, дал знак, чтобы тот подошел.

— Слушаю, Ваше императорское величество, — склонился в поклоне Мартинс.

— Прикажи слугам подготовить комнату моей жены к ночи, — сказал Вадимирис.

Мартинс скривился от этих слов, но быстро вернул невозмутимое выражение лица. Император даже не заметил этого, погруженный в свои мысли.

— Слушаюсь, — вновь поклонился секретарь.

— Ты не видел Марию или Егерона?

— Нет, Ваше императорское величество. Я все время был у дверей зала. Мимо меня они не проходили.

— Иди, — отправил его Император.

Он вернулся к своему трону, сел и вновь стал рассматривать гостей. Он замечал их подобострастные улыбки, неискреннюю радость. Хотелось закричать и выгнать всех, найти Марию и просто поговорить с ней. Когда вспомнил о Гартении, поморщился от досады. Не хотел он убивать ее, но тогда на него напала такая ярость, когда бывшая любовница смотрела на него и врала в глаза, что красная пелена окутала его сознание. Но что сделано, то сделано. Она хотела убить его жену, умерла сама.

Примерно через полчаса Императору надоел весь этот бал притворства и неискренности, он понялся и вышел из зала, направился в покои императрицы, но застал там только служанок, которые суетились, готовя спальню к первой брачной ночи, заметив, что перина после нападения на Марию убийцы так и не была заменена.

— Где моя жена? — спросил Император.

— Не знаем, — служанки опускали взгляды. — Ее здесь не было.

Вадимирис стиснул зубы и направился в башню к Егерону. Здесь его встретил Жулис.

— Они уехали, — сообщил слуга хранителя.

Император отодвинул мужчину со своего пути и взбежал по лестнице наверх. На третьем этаже в одной из комнат он увидел темно-синее платье, которое было на Марии. Оно было небрежно брошено на кровать, словно хозяйка хотела избавиться от него. На полу валялась повязка, которая ранее украшала ее голову. Вадимирис поднял ее, сжал в руке. Неужели эта женщина променяла красивую богатую жизнь, променяла его, Императора, на какую-то заброшенную виллу и неизвестную жизнь? Буря клокотала в его груди. Приказать вернуть ее? Он хищно усмехнулся. Ну уж нет, за женщинами он никогда не бегал. Это они бегали за ним. Она еще пожалеет, что сбежала от него, приползет и будет умолять вернуть ее обратно. Не сразу, но он согласится, а пока… Император не мог придумать, что будет делать сейчас, развернулся и покинул башню, направился в свой рабочий кабинет. Праздник праздником, а дел накопилось слишком много.

Мария вместе со всеми обошла виллу и прилегающую к ней территорию, которая была такой большой, что она даже побоялась здесь заблудиться среди деревьев в саду, которые росли по задней части территории виллы. Данирия показала ей колодец, который находился на заднем дворе почти рядом с дверью, ведущей из кухни, из которого она брала воду. Чуть позже они нашли небольшую речку, которая протекала метрах в семидесяти от виллы, причудливо петляя по холмистой местности. Было видно, что ранее река была широкой и полноводной. Имелся даже разрушившейся пирс, возле которого лежал сгнивший остов большой лодки. Все это сейчас находилось на берегу, шагах в трех от кромки воды.

Сама река была такой чистой, что был виден каждый камешек на ее дне, вода в меру прохладная и удивительно вкусная. От пирса чуть выше по течению для забора воды была сделана небольшая запруда. От запруды к вилле были проложены глиняные трубы, по которым ранее поступала вода. Сейчас они были разрушены. Мария осматривала все это и в уме прикидывала, что можно сделать сейчас, достала свой ежедневник, который всегда был при ней, стала что-то записывать. Малдинс стоял чуть позади и о чем-то думал. Потом он подошел к Марии.

— Элира Мария, думаю, что я смогу починить трубы, это не сложно. Надо только придумать, как вновь заполнить запруду.

— Правда? — обрадовалась Мария. Мужчина кивнул. — Что тебе для этого нужно?

— Магия, — он улыбнулся и пошел осматривать берег.

Берега реки поросли высокой травой, чем-то напоминающей бамбук. Когда Валерис увидел его, его глаза разгорелись.

— Элира Мария, я знаю, что это такое! Это либурк, из него мастера делают плетеную мебель. Думаю, что я тоже смогу что-нибудь сделать из него. У меня должно получиться.

— Хорошо, — Мария улыбнулась мужчине, который был погружен в свои мысли. — Малдинс, помоги Валерису набрать либурка.

Тот кивнул головой и направился к зарослям. Оставив мужчин на берегу, Мария с Егероном и Данирией вернулись на виллу. Мария достала свой ежедневник и стала записывать, что им необходимо сделать в первую очередь и приобрести для хозяйства. Решили сначала купить самое необходимое. Деньги ей передал Егерон, сказал, что получил их от казначея. К местным ценам Мария еще не была готова, поэтому решила сначала съездить в город, узнать, что там можно приобрести для дома, определиться по ценам. В первую очередь надо было купить мебель и привести в порядок кухню, не будут же они все время готовить на очаге. В кухне остался большой стол, который не смогли унести из-за его тяжести. Данирия уже успела почистить и помыть его, и стол сиял чистотой. Еще остались комнаты для хранения продуктов, которые сейчас были пусты. Данирия осмотрела печь, покачала головой.

— Кто-то пытался разобрать ее, — сказал она, — унесли плитки, которые лежали на верху. Если мы найдем что-то похожее, сможем починить плиту.

— Ну и ладно, а пока мы будем готовить на улице, — улыбнулась Мария. — Егерон, ты не против объехать виллу вокруг? Надо узнать, где мы живем. Заодно, научишь меня ездить верхом.

Через полчаса сборов Мария и Егерон выехали за ворота виллы и свернули направо вдоль ограды, которая была частично обрушена.

— Нам бы еще магов найти, — сказал Егерон в задумчивости. — Малдинс может один не справиться.

Мария стала расспрашивать о видах магии. Из всех объяснений Егерона она поняла, что можно выделить основные «квалификации» магов — «природники», которые управляли всеми видами природных явлений, «натуралисты», которые управляли флорой и фауной, «творцы», которые создавали все, что окружало их, «материалисты», которые работали с «материей» — камнями, песком, водой и т. п.

— А у тебя какая? — спросила Мария у хранителя.

— У меня магия божественного света, — увидев ее вопросительный взгляд, улыбнулся. — Я вижу души, могу ими управлять.

— Менталист? — спросила Мария.

Он только пожал плечами. Не будет же он говорить, что видит все потайные мысли, видит суть человека, может влиять на события и умы людей, на ход событий, останавливать время. Может даже убить, если будет такая необходимость. Многое может его магия, а если придется, то и повоевать сможет. Но он старался лишний раз не использовать свою магию, чтобы не навредить. Он еще в своей далекой юности дал себе слово, что будет вмешиваться в ход событий только тогда, когда возникнет крайняя необходимость.

Однажды он, не разобравшись в происходящем, применил свою магию, изменил жизнь одному человеку, который, как ему казалось, нуждался в помощи. После этого на «спасенного» им навалились всевозможные беды и несчастья. Исправить судьбу этого человека у Егерона так и не получилось, а человек проклинал его до конца своей жизни. Уже когда он стал хранителем Оракула, спросил об этом у богов. Те ответили, что каждому на этой земле предрешено пройти свой путь со всеми испытаниями и от того будет зависеть, как сложится их жизнь. Вот и с Марией Егерон видел, как будут складываться ее отношения с Вадимирисом. Но только от них самих будет зависеть их будущее, смогут ли они узнать друг друга, принять ситуацию, поверить в то, что они предназначены друг другу богами. Он не вправе вмешиваться, он может быть только рядом с Марией, помогать и учить. А то, что она со всем сможет разобраться, Егерон не сомневался. Главное, что в ней нет подлости и алчности. Даже среди мужчин он редко встречал таких цельных личностей, как Мария, которые всегда будут на стороне добра, придут на помощь, все сделают своими руками и добьются вершин в своем деле, придут на помощь своим близким. Даже то, как она общалась с Данирией, Вадимирисом и Малдинсом ему нравилось. Егерону с ней интересно.

В воспоминаниях Марии он видел очень многое про ее мир, ему было очень интересно, но не признавался девушке в этом. И никогда не скажет, что также видел в ее памяти предательство человека, которого она любила. Поэтому был доволен тем, как Мария была спокойна, когда увидела на балу Гартению, и как повела себя потом, когда та хотела отравить ее — без истерик и требований немедленно казнить девицу. Он восхищался выдержкой Марии, ее спокойствием и знанием того, что она будет делать. Осуждал ли он за происходящее Императора? Скорее нет, чем да. Вадимирис вырос в этом мире, где были свои правила. Тем более Вадимирис родился в семье Императора и сам стал Императором. Вокруг него всегда были женщины, желавшие стать его женой. Егерон видел суть каждой, но не вмешивался в их отношения с Императором. Он знал, что боги все равно не признают этих женщин женой Императора. Для него боги нашли иную, самую достойную. И Вадимирис сам должен понять, что Мария — настоящий дар богов, за который он потом будет благодарить их.

Они ехали вдоль каменной ограды виллы, Мария осматривалась по сторонам. Заросли акации бурно окружили виллу. Они с трудом пробирались сквозь колючие ветви, иногда приходилось спешиваться. Вдруг она услышала звуки, прислушалась, остановила свою лошадь.

— Егерон, мне кажется или я действительно слышу блеяние?

Он прислушался и улыбнулся.

— Ты права.

Они проехали дальше и, выехав из зарослей акации, увидели небольшое стало овец и коз, которые паслись на большой поляне среди покрытых редкой растительностью холмов. В стороне на большом камне сидел мальчишка на вид лет десяти, худой, смуглый с длинными темными волосами, убранными в косичку. На нем была скромная, но опрятная одежда. Он подскочил со своего места и выхватил откуда-то большой нож, выставил перед собой.

— Не подходите! — отчаянно крикнул мальчишка. — Вы не получите ни одной овцы. В прошлый раз вы и так забрали трех.

— Успокойся, малец, — сказала Мария, поднимая руки в успокаивающем жесте. — Мы не бандиты. Я — Мария, живу на этой вилле, — она кивнула на ограду. — А ты кто?

— Я Джанир, — после заминки ответил он, все еще продолжая сжимать в руках свой нож.

— Ты живешь здесь? Где твои родители? — спросила Мария.

— Мы живем здесь. Мой отец умер, здесь только моя мама.

Было заметно, что мальчишка немного успокоился, опустил нож, хотя все еще был готов к любой опасности.

— Ты проводишь нас к своей маме? — спросила Мария.

Джанир кивнул головой, потом неожиданно свистнул. Его маленькое стадо, которое разбрелось по поляне, вдруг стало стягиваться к пастушку.

— Магия, — тихо подсказал Егерон. — Судя по всему, он умеет управлять животными.

Через минут пять Джанир повел Марию, Егерона и свое стадо куда-то в сторону разрушенных построек, которые, судя по всему, находились на «задворках» территории виллы. Мария увидела четыре небольших дома, один из которых казался жилым. Из трубы шел легкий дымок — хозяйка что-то готовила на кухне, возле дома был устроен загон. Овцы и козы вошли в этот загон, Джанир задвинул большой засов на воротах. Из дома вышла женщина. На вид ей было около сорока, довольно высокая, смуглая, с темными волосами, приятным, но каким-то изможденным лицом. На ней также была старенькая, но чистая опрятная одежда. Ее карие глаза с тревогой смотрели на своего сына и на незнакомцев.

— Джанир, что случилось? Кто эти люди? — спросила женщина, подходя к ним и закрывая его своим телом от возможных неприятностей.

— Добрый день, — поздоровалась Мария, соскакивая со своей лошади. — Я Мария, теперь живу на этой вилле.

— Простите нас, — вдруг смутилась женщина. — Мы не знали, что на вилле есть хозяева и заняли этот дом. Простите. Нам больше некуда идти.

— Не волнуйтесь, — успокоила ее Мария. — Расскажите мне о своей беде, и мы подумаем, что можно сделать.

Женщина отвела их за дом, в сохранившуюся беседку, увитую виноградной лозой. Из рассказа Анжары, как представилась женщина, узнали, что два года назад она вместе со своим мужем и сыном уехали из Южной провинции, где царила засуха, и местный правитель ничего не делал для народа. Люди умирали. Те деньги, что отправлял Император в помощь, не доходили до нуждающихся, почти все забирал правитель Эндимир Сияющий. У мужа Анжары были какие-то родственники, которые жили в государстве, расположенном за Большим морем. Они собрали свои нехитрые пожитки и отправились в Лабаленк, откуда собирались на корабле уплыть к родне. Но когда они добрались до этой виллы, где решили остановиться на ночлег, случилось несчастье — мужа укусила змея. Два дня он метался в беспамятстве, а потом его душа покинула этот мир. Похоронив мужа, Анжара вместе с сыном, которому тогда было девять лет, решила сама отправиться за Большое море. Но оказалось, что давно корабли оттуда не прибывают к берегам Лабаленка. Анжара пыталась найти пристанище в городе, но примар Глердис сказал, что не потерпит в своем городе попрошаек. Их никто не захотел брать на работу. Тогда они вернулись на виллу и заняли один из домов, где ранее, судя по всему, жили слуги бывших хозяев. Здесь сохранились плодовые деревья, виноградник, несколько огородов, где Анжара нашла несколько кустов картофеля. Они остались здесь, где была могила мужа, им некуда было идти. Через месяц к их дому прибились две овечки, баран, а еще через неделю прибилось три козочки. Вместе с сыном они построили загон. В Южной провинции они держали коз, поэтому эта работа была для Анжары знакома. Они пытались продавать сыр в городе, но их даже не пускали на порог ни в один из домов. Примар Лабаленка держит всех оставшихся горожан в страхе, запрещая торговать без его разрешения. Договориться с ним у Анжары не получилось. Он даже не стал ее слушать, приказал выгнать и наказать ее плетьми за то, что она посмела обратиться к нему. За два года их небольшое стадо разрослось. Так они и жили, пока около года назад на них не стали нападать бандиты, которые отбирали у них баранов и коз, угрожали убить Джанира, разорить их дом.

— Теперь можете не переживать, бандиты больше не побеспокоят вас, — улыбнулась Мария. — А по поводу этого дома, — она обвела взглядом домик, который стараниями Андары выглядел ухоженным, сад вокруг него, беседку, — живите, сколько хотите. Я буду только рада такому соседству. Могу даже чем-то помочь вам, если сможем договориться. Мы приехали на виллу только вчера вечером, и я пока ничего не знаю. Давайте встретимся с вами чуть позже и обо всем договоримся? Мне очень захотелось познакомиться поближе с этим примаром Глердисом.

Попрощавшись с Анжарой и Джаниром, Мария вместе с Егероном продолжили свой объезд территории. Было видно, что земли здесь заброшены, давно построенный прежними владельцами виллы водопровод частично разрушен. Мария ехала и продолжала записывать в своем ежедневнике свои мысли и планы.

Когда они вернулись на виллу, Мария удивилась. Данирия хлопотала на кухне, что-то весело готовила на плите.

— Ой, элира Мария! Вы представляете, наш Малдинс оказывается очень сильный маг. Он смог починить плиту!

Самого слугу они нашли на заднем дворе виллы, где он что-то обсуждал с Валерисом, который из принесенного либурка уже изготовил небольшое кресло. Малдинс своей магией пытался отремонтировать водопроводные трубы. Увидев Марию, мужчина низко поклонился.

— Элира, я осмотрел бывший водопровод. Могу сказать, что смогу его починить, но для этого мне нужно время.

— Что-нибудь нужно будет еще? Или помощь?

— Да нет, здесь есть все, что необходимо. Просто трубы, которые были сделаны из местной глины, от времени рассыпались. Но не волнуйтесь, я все сделаю. Думаю, что завтра в доме уже будет вода.

— Это хорошо. Послушайте, Малдинс и Валерис. У меня есть несколько задумок относительно ванной комнаты.

Она вновь достала свой ежедневник, быстро нарисовала схему подачи воды в выбранные ею комнаты под туалеты, а также унитаз и большую ванну. На телефоне еще оставалось немного зарядки, она включила его, показала виды санузлов, которые они делали на Земле. Мужчины смотрели и удивлялись. Но батарея почти сразу разрядилась, телефон отключился. Она окончательно убрала его в сумку. Здесь он уже ничем не мог ей помочь.

Мужчины, пораженные ее гаджетом, а также увиденными картинками, долго молчали, потом Валерис широко улыбнулся.

— Элира! Думаю, что мы с Малдинсом сможем это сделать.

До самого вечера они устраивались на вилле, которую Егерон «убрал» своей магией. А Валерис сказал, что после того, как он сделает необходимую мебель, займется восстановлением фресок, которые по-прежнему были видны на стенах виллы. Мария была довольна. Вилла, сверкающая чистотой, выглядела совершенно по-другому. Они уже выбрали каждый для себя комнаты. Даже Малдинсу нашлась комната недалеко от кухни. Несмотря на сопротивление мужчины, который хотел идти ночевать в какую-то пристройку, Мария просто сама выбрала ему небольшую комнату, где ему будет удобно. К вечеру Валерис сделал из стеблей еще несколько кресел, на которых все расселись у большого кухонного стола на ужин. Малдинс, Данирия и Валерис сначала отказывались садиться за одни стол с «господами», но Мария настояла. Сначала все чувствовали неловкость, но ей удалось разговорить их, вовлекла в обсуждение, что еще понадобится для жизни на вилле, рассказала о «соседях». Данирия обещала, что зайдет к Анжаре, поговорит с ней на счет молока и мяса. Ужин затянулся до самой ночи. Даже Малдинс принял участие в разговоре, сказал, что необходимо сделать на вилле и что из этого он может сам, а что придется покупать. А Валерис был в полном восторге, наконец он мог творить то, что хотел.