Любовь не с первого взгляда

Глава 2

Ладони и колени болели, голова от удара «плыла», в глазах стояли слезы. Мария постаралась подняться, удалось только встать на колени и оглянуться. Ее сумка валялась чуть в стороне. Одной рукой она подтянула ее к себе, заметив, что из сумки ничего не течет, значит термос уцелел, другой рукой проверила телефон. Хорошо, что не успела вытащить его из кармана, а то бы разбился в мелкие дребезги о каменный пол, сколько раз хотела купить чехол-книжку.

Каменный пол? Мария вновь осмотрелась, даже пощупала его рукой. Как специалист она сразу поняла, что камень пола натуральный и неизвестный ей — темно-стального цвета, по которому пробегают мелкие искорки, которые, как зачарованные, следовали за ее рукой.

Большой зал, очень большой с высокими потолками, стрельчатыми окнами, напоминающий залы в средневековых замках, где рыцари устраивали свои пиры и круглые столы. Откуда-то сверху лился довольно яркий свет, хотя никаких светильников Мария не увидела. Напротив нее, на другом конце зала стоял… трон. Трон? Настоящий золотой трон, украшенный драгоценными камнями. Что за черт. А на троне сидел какой-то мужик в темно-синих одеяниях и о чем-то с серьезным лицом говорил с другим мужчиной, стоящим рядом с ним, и казалось, не замечает ничего, что происходит в зале.

Мария поднялась и начала отряхивать свою одежду, продолжая оглядываться. Она посмотрела в окно, на улице была… ранняя осень? Да что тут происходит, что за нелепые шутки? Или после удара у нее помутился разум? Допустим. Но не на столько же?

Откуда-то со стороны к ней подошел полный мужчина в годах, с огромными кучерявыми седыми бакенбардами, топорщащимися в разные стороны, в странной одежде, похожей на какой-то длинный темно-коричневый камзол, украшенный золотой вышивкой и блестящими камнями. Похожие одежды она видела в кино про Европу 17–18 веков. В таких камзолах обычно ходили английские дворецкие в богатых домах. В руках «дворецкий» держал какую-то большую палку… или посох, о который он грузно опирался.

— Ваше императорское величество, — громко сказал этот мужчина высоким дребезжащим голосом, напоминающим козлиное блеяние, стараясь привлечь внимание того, кто сидел на троне. Весь его вид кричал, что этот «дворецкий» чем-то расстроен и крайне недоволен, указывая на Марию своим артритным пальцем, украшенным перстнем с огромным камнем, — я уверен, мы не можем считать, что это и есть первая вошедшая претендентка на Вашу руку. Она не из нашего мира. Здесь должна быть другая девушка, моя дочь Лузиранда.

Казалось, еще немного и он ударит Марию своим посохом. Его толстые щеки тряслись от гнева, лицо красное, как перезрелый помидор.

— Чего? — у Марии вытянулось лицо. Она даже перестала отряхивать колени, медленно выпрямилась. Какой император, какая претендентка? — Вы что, с ума тут все посходили, что здесь происходит?

Нет, отсюда надо поскорее убираться, а с головой она потом разберется — бред это или что-то другое. Она повернулась, чтобы вернуться в ту дверь, из которой только что выпала, но на мгновение замерла — дверь совершенно не походила на их металлическую подъездную, слишком уж красивая, большая, деревянная с богатой резьбой и позолотой. Она не успела открыть ее, как дверь распахнулась и на пороге показалась девушка в ярко розовом пышном платье, на лице которой было заметно, как она очень спешила.

— А вот и я, Ваше императорское величество, — радостным голосом громко проговорила она, присела в быстром книксене, и только потом заметила стоящую перед ней Марию. — А это кто такая? Откуда она взялась? Папа, ты обещал, что я приду первой. Что происходит?

Ее истеричный голос звучал так громко и бил по ушам, что Мария невольно сморщилась. И без этого визга у нее гудело в голове.

— Что-что происходит, — буркнула Мария, отодвигая девицу со своего пути. — А ну отойди, дай пройти.

Мария подошла к двери, открыла ее и замерла, не в силах поверить в происходящее — куда-то делся их темный подъезд, перед ней открылся широкий коридор, на стенах которого ярко горели светильники. У самой двери стояли два стража с каким-то оружием. В голове Марии мелькнуло название — бердыш. Недавно она разгадывала кроссворд, в котором попалось это название. По коридору к залу, спешили еще четыре девицы, отталкивая на ходу друг друга, делая подножки, хватая за волосы. И все они были в старинных нарядах с широкими неудобными юбками, которые мешали им. Стражи скрестили древки своего оружия, преграждая путь девицам со словами: «Вы опоздали. Приказано больше никого не пускать». Дверь захлопнулась.

Мария развернулась к разноцветной толпе, которая собралась у двери. Человек сто, не меньше. Теперь она внимательнее присмотрелась к ним. Все в нарядах 17–18 веков, женщины в пышных платьях с непомерно широкими юбками. Мужчины в каких-то камзолах различной степени украшенности золотом и драгоценными камнями, смешных штанишках-панталонах и несуразных ботинках с большими пряжками или бантами. Девица в розовом, которая продолжала верещать, что это она пришла сюда первой, тоже была одета в смешное платье с самой широкой юбкой и глубоким декольте, из которого грозились выпасть ее дыньки примерно 3–4 размера.

— Мне кто-нибудь может сказать, где я очутилась и что тут, мать вашу, происходит?

Голос Марии звучал так грозно, что «дворецкий» невольно отшатнулся от нее и сделал два шага назад.

— А ты кто такая? — девица подскочила к ней поближе.

— Я — Мария Васильевна. А вот ты кто такая?

— Я? — на мгновение девица потерялась и застыла, открыв рот. Но потом вновь ожила и закричала: — Я дочь старейшего советника Его императорского величества Марганиса Пленирского — Лузиранда, первая красавица и любимая женщина Его императорского величества Вадимириса!

Девица, которой на вид было не больше восемнадцати, но которая обладала уже весьма соблазнительными (по крайней мере верхними) формами, гордо подняла свою блондинистую голову, украшенную замысловатой высокой прической, щедро «приправленной» драгоценными камнями. Весь ее вид кричал: «Вот она я какая — самая красивая».

— Кого? Какого императорского величества? Вы что тут все с ума посходили? Что за маскарад?

Сознание Марии упорно отказывалось принимать тот факт, что оказалась в каком-то другом месте, а не возле своего дорогого сердцу подъезда, рядом с которым должен дожидаться ее джип по прозвищу «Кузенька». Но глаза предательски говорили — ты попала.

— Папа, прикажи ее казнить! — девица, которую Мария окрестила «Луизкой», продолжала кричать и тыкала в нее пальцем.

«Дворецкий» стукнул своим посохом об пол, и тут же возле них оказались два стража.

— Схватить ее, увести в темницу, казнить, — приказал он «козлиным» голосом.

Стражи уже сделали несколько шагов в сторону Марии, как между ней и стражами словно из воздуха возник мужчина с белыми волосами, такой же белоснежной аккуратной бородой в светящихся словно серебро одеждах, похожих на то, что обычно в кино носят маги. Мария даже выругалась от неожиданности, зажмурилась и помотала головой. Она была готова поклясться, что мгновение назад его здесь не было.

— Всем стоять, — голос мужчины, которого Мария тут же окрестила «старец», был довольно сильным и громким. Он повернулся к «дворецкому». — Ты кто такой, чтобы отдавать приказы в присутствии самого императора? Разве тебе дано такое право?

— Но она должна быть казнена! — кричала девица, лицо которой покрылось некрасивыми красными пятнами.

— Почему? — спросил старец, повернувшись к ней.

— Она… она… ее надо казнить!

— Это было проведение наших богов. Они прислали сюда эту женщину, она первой после удара колокола вошла в зал, значит это и есть предназначенная Его императорскому величеству женщина, — голос старца был тверд.

— Это я должна быть женой Императора! — не унималась Луизка. — Я, а не эта самозванка.

— Ты не слышала, что я сказал? — старец нахмурил брови.

«Дворецкий» пока молчал, но по его лицу было видно, что он тоже в гневе и готов вновь открыть свой рот, но пока никак не может подобрать нужные слова.

— Да что здесь происходит? — не вытерпела Мария, которой весь этот цирк с переодеванием начал надоедать. — Мне кто-нибудь объяснит, где я и кто вы все такие, что за маскарад вы тут устроили?

Мужчина, который сидел на троне, наконец поднялся и направился в их сторону. Луизка, подобрав свои множественные юбки, запинаясь на ходу, бросилась в его сторону.

— Любимый! Это же я должна стать твоей женой! Ну скажи же всем, что ты любишь меня, прикажи казнить эту самозванку.

Мужчина шел, не обращая внимание на ее крики.

— Уважаемый Егерон Всевидящий, — сказал он глубоким красивым голосом, — поясни всем нам, что произошло и откуда взялась эта девушка.

«Девушкой назвал. Ну спасибо», — улыбнулась про себя Мария, разглядывая мужчину. Не такой высокий, как хотелось бы, но видно, что знаком с физическими упражнениями и небольшой клинок, который висел у него на боку в красиво украшенных ножнах носит явно не для красоты. На вид около сорока лет, на темных волосах видна первая седина. Правильные черты лица, темно-серые глубоко-посаженные глаза. Его можно даже назвать красивым, но Мария видела и покрасивее его. Впадать в восторг при взгляде на него не стала.

— Ваше императорское величество, — старец, которого назвали Егероном, склонил голову. — Эту девушку к Вам прислали Боги из другого мира, значит она — Ваша предназначенная. Если желаете, мы можем все вместе спросить у Оракула.

— Да, мы спросим у Оракула, — через пару минут размышлений и разглядываний Марии ответил Император.

Луизка продолжала что-то говорить, стоя возле Императора, но на нее уже никто не обращал внимание. Собравшиеся рядом с местом событий бурно обсуждали Марию и слова старца. Кто-то смеялся над «дворецким» и его дочкой, открыто радуясь их провалу.

Старец повернулся к Марии. Наконец она рассмотрела его лицо. И не такой уж он и «старец», как показалось сначала, просто волосы белоснежные и борода такая же. А так, если сбрить усы и бороду, то на вид не старше сорока, а может и моложе. Да и взгляд темно-синих с фиолетовыми искорками глаз у него какой-то слишком «молодой», с хитрецой. На ум Марии пришла аналогия с парнем из рекламы «Теле2».

— Дорогая гостья из другого мира, я должен объяснить Вам, что здесь происходит, — поклонился он Марии.

— Буду благодарна, — буркнула Мария, которая уже поняла, что это «попадос обыкновениус» и надо что-то решать. Она уже успела несколько раз ущипнуть себя за ногу. Боль была реальной и неприятной. Также ноющая боль в коленях и ладонях не давали повода сомневаться в реальности происходящего. Главное, чтобы ее не приказали казнить за «попаданство», как иномирную опасность. Она выжила в нулевых двухтысячных, выживет и здесь, благо оказалась в своем родном любимом теле со всеми своими знаниями и опытом и не придется ничего выдумывать, выкручиваться, играя чужую роль. А кому она не нравится — так она никого и не принуждает себя любить, не сама же она сюда приперлась. Но стоит еще раз проверить, есть ли у нее хоть какой-то шанс вернуться домой. Она обратилась к старцу. — Можно только один вопрос?

— Можно, — кивнул мужчина и улыбнулся в усы.

— Я могу вернуться домой? У меня через три дня сдача объекта.

— Нет, дорогая гостья, — покачал головой старец. — Воля Богов не может быть изменена. Вы оказались в нашем мире, в империи Белернерт. Я не знаю, где и как далеко находится ваш мир, но могу сказать, что Вы туда не вернетесь. Светлыми богами Вы избраны женой нашего Императора Вадимириса Олгерия Сурового.

Мария тут же окрестила его про себя «Вадимом Олеговичем», хотя имя «Вадим» этому брутальному мужчине не совсем подходило. В слух она произнесла:

— А если я не хочу быть его женой?

Наступила тишина, толпа придворных стала недоуменно переглядываться и пожимать плечами. Никто не мог поверить, что кто-то не хочет быть женой самого Императора, который после ее вопроса удивленно поднял брови и перевел взгляд на старца.

— Чего смотрите? — пожала плечами Мария. — Почему я должна выходить замуж за какого-то незнакомого мне первого встречного мужика? А если он храпит во сне или чавкает за столом? Или он извращенец какой-то? Я таких не люблю.

— Че… чего? — мужчина, который был тут Императором, вновь ошеломленно уставился на Марию, потом нахмурился и сдвинул брови.

— Да ничего, — отмахнулась Мария. Она уже окончательно пришла в себя и стала воспринимать всю ситуацию, как театр абсурда. Хотелось засмеяться, громко, от души, а еще захотелось зло подразнить всех. Она никогда не любила всю эту фантазийную дурь про попаданок, а тут сама стоит посреди какого-то зала в чужом мире и к тому же должна стать женой местного Императора, который совершенно не понравился ей ни с первого, ни со второго взгляда. К тому же, как она поняла из всей этой мизансцены, этого Вадимириса ранее связывали нежные отношения с Луизкой. Пользоваться чужим мужиком не хотелось, опыт уже был. — Не люблю, когда храпят. Да не смотрите на меня так. Ваш старец правильно сказал — я из другого мира, и мне совершенно пофигу, что Вы Император.

— Ваше императорское величество, — отмер «дворецкий», — Вы же видите, она опасна для Вас, ее надо казнить.

— Вашего мнения никто не спрашивал, — проговорил Император таким суровым голосом, от которого все сжались и боялись пошевелиться, даже Луизка замолчала. Только Мария была совершенно спокойна, и не таких грозных мужчин видала на своем веку. Она открыла свою загадочную женскую сумку, где можно было спрятать небольшой хозяйственный магазин, и начала проверять, остался ли цел ее любимый термос с кофе. Сейчас это тревожило ее гораздо больше, чем весь этот цирк. — Иномирянка, назови свое имя.

— Мария Васильевна Кудрявцева, — четко, проговаривая каждую букву, ответила она, глядя в глаза мужчине, довольная тем, что старый любимый термос выдержал испытания ударом.

«А он всего сантиметров на десять выше меня», — разочарованно подумала Мария, продолжая разглядывать Императора, одновременно подмечая, что в этом мире почти все ниже ростом. По сравнению с остальными этого Вадимириса можно даже назвать высоким.

— Ма-ррри-я… Вассс-ильеввв-на, — он старательно повторил ее имя. — Сложное имя.

— У меня? — брови женщины полезли на лоб. — Ты свое-то со стороны слышал? Ва-ди-ми-рис. Тьфу. Вадимом будешь.

— Чего? Ты что себе позволяешь? — глаза Императора начали наливаться кровью.

— Да я многое что себе позволяю, даже есть на ночь, — дерзко ответила она. — Я не твоя подданная, чтобы говорить только то, что тебе нравится. Это вы притащили меня сюда, я не рвалась к вам в гости. И не я спешила со всех ног, чтобы успеть стать твоей женой, — она повернулась к Седому. — Скажите, уважаемый, я могу отказаться от этого брака? Что-то мне не нравится этот жених. Я могу посмотреть остальных?

— Осталь… чего? — лицо Императора вытянулось его больше.

Старец усмехнулся, стараясь скрыть свою улыбку. Он отрицательно покачал головой.

— Нет, уважаемая Мария Васильевна, — ему ее имя далось легко, — отказаться Вы не можете. Это выбор богов.

— Так это выбор ваших богов, а я атеистка, в богов не верю, — усмехнулась ему в ответ.

— Не важно. Главное, что Вы оказались здесь, значит наши боги выбрали Вас.

— А-а-а-а-а, — раздался визг Луизки, которая так и не смогла добиться внимания Вадимириса, — Ваше императорское величество, я прошу, умоляю, ради нашей любви — прикажи ее казнить. Ты же видишь, что она смеется над тобой. Я, это я должна быть твоей женой, — она повернулась к «дворецкому». — Папа, ну почему молчишь, сделай что-нибудь. Ты же обещал, что я буду первой, я стану женой Императора. Ты же приказал не пускать сюда больше никого, кроме меня!

— Замолчи, — сказал Император Луизке, но при этом внимательно вглядываясь в лицо Марии, которая стояла и смотрела ему в ответ, подняв иронично одну бровь.

После его слов девица задохнулась своим криком и сделала вид, что падает в обморок. Ее папа «дворецкий» стоял слишком далеко от девушки, а любопытная толпа, поняв, что фаворитка стремительно теряет интерес у Императора, даже не дернулась в ее сторону. Не ожидая такой подставы, Лузиранда рухнула на пол и, если бы не куча юбок, которые смягчили ее «падение», ударилась бы головой. Тут же, сев на полу, закричала:

— Вы что, не видели, что мне плохо? Я всех запомнила, кто не пришел мне на помощь. Когда стану императрицей, прикажу казнить всех.

— Уведите ее, — приказал Вадимирис, кивнул стражам, — надоела.

Стражи подошли к девушке, попытались ее поднять из вороха тряпок, в которых она продолжала барахтаться. Лузиранда стала отбиваться, стучала по их рукам своими кулачками. Ее волосы растрепались, во время возни из декольте выпала одна грудь, потом вторая. Мужчины из толпы зашумели, дамы стали закрывать им глаза своими ладошками. Император поморщился, словно увидел что-то неприятное, отвернулся. К девице подошел «дворецкий», стараясь закрыть ее своим телом.

— Ваше императорское величество, как Вы позволили так обращаться с моей дочерью, которая должна стать Вашей женой? — его козлиный голос звучал еще более истерично. — Я этого так не оставлю, я… я…

— Его тоже увести, — приказал император. — Надоел. Из комнат никуда не выпускать. Обоих.

В зале словно из-под земли появилось еще четверо стражей. Общими усилиями они подняли девицу, схватили ее отца, повели из зала. Наступила тишина. Краем глаза Мария успела заметить, как за дверью стражи продолжали удерживать натиск неудачливых претенденток на сердце и руку Императора. Девицы, увидев, как стражи выводят из зала Лузиранду и ее отца, опешили, замерли, открыв рты.

— Ха! Интересно, так будет с каждой, кто переступит порог этого зала, или у кого-то из них есть шанс стать императрицей? — засмеялась Мария.

Старец усмехнулся, а Император нахмурился.

— Ты что себе позволяешь? — вновь проговорил он.

— Я уже ответила — позволяю. Я многое могу себе позволить. Я самостоятельная взрослая успешная женщина, которая сделала себя сама.

— Уважаемый хранитель Егерон, — лицо Императора полыхало от гнева, — ты уверен, что боги не ошиблись с выбором? Это же не женщина, это сам Темный в юб…, - запнулся Вадимирис, который наконец-то заметил на Марии черные джинсы. — И что за одежда на тебе? Как ты посмела явиться во дворец в таком виде?!

— Я — женщина, только не для таких, как ты, — усмехнулась Мария. Ей все больше хотелось дразнить этого Вадима, который не привык к тому, что женщины имеют свое мнение. — И на мне надето то, что нравится мне, носить все это безобразие, — она кивнула на дам, — в угоду кому-то, пусть даже какому-то императору, не собираюсь. И хочу напомнить, что это не я явилась сюда, это вы притащили меня черт знает куда.

— Ваше императорское величество, — раздался спокойный голос старца, который увидел, что еще немного и Вадимирис взорвется и прикажет казнить посланницу богов, — думаю, что именно сейчас нам надо отправиться в Святое место и спросить у Оракула.

Император громко выдохнул, с силой сжал губы, потом окинул Марию тяжелым взглядом.

— Пойдем. Если Оракул скажет, что это не посланница богов, я прикажу ее казнить.

Старец не стал ждать, а кивнул Марии:

— Мария Васильевна, прошу за мной. Это в Ваших же интересах.