Любовь не с первого взгляда

Глава 15

В Южной провинции они провели почти месяц. Работы было очень много, каждый из них спал не больше четырех часов в сутки пока в города не пошла первая вода. Народ встретил Гурамира, которого оба Оракула признали истинным правителем, с настороженностью. Гурамир был молод, но скоро доказал, что он достойный сын своего отца. Его указом Данирисия была казнена на центральной площади. Егерон громко рассказал о всех преступных деяниях Данирисии и ее мужа. Народ слушал молча и хмурился, каждый из них желал растерзать эту алчную женщину. Егерон лишил Миримира памяти и отправил в монастырь на служение. Всю помощь, которая поступила от Императора, он раздал самым нуждающимся, организовал места, где любой мог получить еду и воду. Советники Данирисии были отправлены в тюрьмы.

В кратчайшие сроки во дворце были собраны все маги-природники, которые занялись высаживанием саженцев деревьев, возрождая священные рощи и сады. По проекту Марии от склонов Большого хребта к столице Южной провинции протянули акведук, по которому стала поступать вода. Магами были вырыты глубокие колодцы. За основу Мария взяла древние колодцы Индии, которые больше напоминали перевернутые в глубь земли пирамиды, и в которых всегда была вода. Люди впервые за последние года получили возможность пить прохладную свежую воду. Благодаря магии и проектам Марии в скором времени высохшая земля покрылась первой зеленой травой. Жизнь возвращалась.

Вечером в выделенных Марии покоях во дворце Гурамира, она вместе с Егероном и Малдинсом сидели на открытой террасе. Над ними в высоком темно-синем небе начинали загораться первые звезды.

— Егерон, думаю, что мы сделали все, что в наших силах, — начала Мария. — Может, нам пора вернуться домой?

— Ты права. Мы сделали здесь все, что в наших силах. Спасибо Малдинсу, который своей магией сделал так много, что не смог бы кто-то другой.

Мужчина, который так и не привык, что Мария давно уже называет его «мастером», смутился. Она ни разу не назвала его «слугой», говорила с ним, как с достойным человеком. Для него, выросшего в очень бедной семье и чудом попавшего во дворец простым слугой, все это было непривычно. Он привык к другому отношению — когда любой богач пытался унизить, мог ударить, требовал полного подчинения и подобострастия. Мария же была совершенно другой. Она в каждом видела человека и относилась с уважением. Но с подлыми людьми она была безжалостна, каждый из них получал по заслугам. «Нельзя оставлять врагов за своей спиной, — говорила она. — Враг до конца своих дней останется врагом и в любой момент может нанести удар в спину, когда ты этого не ждешь». И Малдинс соглашался с ней. Ради этой женщины он был готов на все, именно благодаря ей, ее вере в него он почувствовал всю силу своей магии, а хранитель Егерон, которого он сначала боялся, помог полностью раскрыть ее, научил правильно применять. Он сам не мог поверить в силу своей магии и был рад служить Марии.

Мария работала наравне со всеми, даже больше. Малдинс видел, как она ночами сидит над своими проектами, потом не дает рабочим покоя, пока не будет закончена работа, безжалостно требовала переделать, если что-то было сделано не так.

Она не нанимала слуг на виллу, а сама брала тряпку и делала всю домашнюю работу. Только пригласила мага-природника, который привел их огромный сад в порядок, и сама помогала ему. Часто вместе с Данирией стояла у плиты и готовила что-нибудь из блюд своего мира, которые они потом все вместе в домашней обстановке с аппетитом ели за большим столом на кухне или на веранде. Она не требовала себе дорогих нарядов и драгоценностей, а просила Валериса сшить ей удобную и практичную одежду. Они уже привыкли к тому, что ее любимой одеждой стали брюки и длинная туника. В скором времени Данирия тоже оценила удобство такой одежды и просила Валериса сшить ей такое же, отказавшись от тяжелых платьев с широкими юбками. По ее эскизам Валерис сшил мужчинам брюки со множеством карманов, которые она назвала «карго», а также жилеты-разгрузки, которые были очень удобны и привели Малдинса в полный восторг. А обувь, которую она назвала «кроссовки» была такой удобной, что не хотелось ее снимать.

Малдинс видел, как Мария общается с простыми людьми. С какой заботой относится к Анжаре и Джаниру, которые благодаря ей забыли, что такое ложиться спать голодными и не бояться будущего. Она любила разговаривать с обычными людьми, которые подходили к ней и благодарили за дела ее. Здесь, в Южной провинции она не требовала себе каких-то удобств и чистой воды, вместе со всеми работала под жарким солнцем, руководила строительством грандиозного акведука. Она спала меньше всех, переживала за каждого, подбадривала магов, когда казалось, что все их старания не приносят результатов. Именно ему, Малдинсу, она поручила строительство акведука. И он не подвел. Вместе с еще тремя магами они в кратчайшие сроки построили его, благодаря чему в города и на поля стала поступать такая долгожданная вода. Народ смеялся и радовался, когда первые ручейки потекли в чашу фонтана, который вот уже который год стоял пустым.

Мария улыбалась и отказывалась от дорогих подарков. «Для меня лучший подарок — это ваши улыбки и здоровье ваших детей», — отвечала она людям, которые приходили к ней, чтобы поблагодарить.

Малдинс никак не мог поверить в то, что есть такие женщины, как Мария. Пусть она сейчас сидит на этой террасе похудевшая, с уставшим лицом, но она прекрасна. И он был безгранично счастлив, что именно она стала женой их Императора. Только он видел еще, что сам Император не понимает своего счастья. Сколько прошло время, а Император ни разу не приехал к ним, не написал письмо, чтобы узнать, как живет его жена, чем занимается.

Через два дня Мария с Егероном и Малдинсом отправились домой. Они были уставшими, но довольными. Южная провинция возрождалась, теперь не надо беспокоиться, что кто-то еще умрет от жажды и голода. Гурамир показал себя настоящим правителем, который переживает за своих людей. Егерон помог ему найти надежных помощников.

Вилла, куда они приехали в наступающих сумерках, встретила их тишиной и спокойствием. Данирия что-то делала в кухне, Валерис вновь что-то творил в своей мастерской. Услышав звук подъезжающей повозки, они выбежали на крыльцо и с криками бросились встречать Марию и остальных. Данирия, пока они принимали с дороги ванну, быстро приготовила праздничный ужин и накрыла на стол, а потом они долго сидели с рассказывали друг другу о том, что с ними произошло. Уже когда они, наговорившись, решили пойти спать, Данирия спохватилась.

— Ой, я же забыла. Жулис вчера прислал весточку.

Она подскочила и унеслась в свою комнату, откуда вернулась через пару минут, протянула Егерону свернутый в трубку лист бумаги. Он развернул его, быстро прочитал.

— Жулис пишет, что Император собирается приехать к нам.

— Когда? — спокойно спросила Мария.

— Пока не известно, но придворные говорят, что он уже собирается в дорогу. И что-то не понятное еще происходит.

Егерон неохотно протянул Марии письмо. Она быстро прочитала его. «…Я не знаю, что произошло, но Император очень зол на Марию. Могу только сказать, что он собирается приехать к вам в ближайшее время и сам во всем разобраться…», — писал Жулис. И там было еще пару строк, которые не понравились Марии: «…говорят, с ним поедет элира Лерания, которую все называют его новой фавориткой…»

— Хм, — усмехнулась Мария, которой хотелось скомкать это письмо, — зол он на меня. Тоже мне, обиженка. Новую фаворитку завел. Ну-ну, пусть приезжает, поговорим.

Она посмотрела на дату, когда было написано письмо. Две недели назад. Значит, скоро следует ждать Императора.

— Валерис, Малдинс, вы сможете подготовить комнату для Императора? Но без вычурности — простая кровать, шкаф, стол, кресло. Хватит с него. И никаких комнат для его свиты и фавориток, у нас не гостиница. Если ему что-то не понравится, отправим на постоялый двор в город вместе со всеми. Пусть там живут поближе к своему народу.

— Сделаем, — кивнули мужчины.

Прошел месяц со дня отъезда Марии. Вадимирис старался не думать о ней, занимаясь делами Империи. По-прежнему из Южной провинции поступали не слишком приятные сведения. Министры, пряча глаза, докладывали, что засуха захватывает все больше земли, народ голодает. Он даже стал думать самому отправиться туда, чтобы посмотреть все на месте и решить этот вопрос. Он понимал, что возведенный на престол после смерти Эндимира молодой мальчишка не в силах справиться со всеми вопросами. Но рядом с ним была его мать и советники. Данирисия в своих письмах заверяла Императора, что они смогут справиться со всеми проблемами, нужны только деньги, которые он отправлял по каждому ее требованию.

Вадимирис поднял глаза от донесения, посмотрел на своего секретаря, который стоял напротив стола.

— Сколько мы отправили в Южную провинцию в последнее время?

— Десять тысяч золотых за последний год, — ответил мужчина.

— Хм. Разве этого мало, чтобы решить проблему? Мне пора самому съездить туда. Прикажи слугам, чтобы начали подготовку к поездке.

— Хорошо, слушаюсь.

— Что еще? Что сообщают наши люди из Лабаленка?

— Мария занялась самоуправством, — губы секретаря поджались в недовольной гримасе. — Она приказала арестовать прежнего примара и назначила кого-то из низших слоев, простого мужика.

— Что? — брови Императора удивленно полезли вверх. — Почему я об этом только сейчас узнаю?

— Я посчитал, что сначала следует разобраться во всем, потом уже докладывать. Министр заверил меня, что все узнает сам и сообщит подробности позднее, когда все станет ясно и будут наказаны все виновные.

Император нахмурился. О Лабаленке он со своими министрами не говорил, и они сами не торопились докладывать о том, что там происходит.

— Что еще?

— Пришло письмо от Марии. Она снова требует у казначея деньги.

Мартинс протянул лист бумаги. Император взял его, быстро прочитал.

— Снова? И почему она пишет казначею, а не мне? Как это письмо оказалось у тебя? Сколько она уже до этого получила? — вопросов у Императора было слишком много.

— Мне удалось перехватить это письмо, — склонился Мартинс, пряча от Императора взгляд. — Со слов казначея, это уже второе письмо. Он ранее уже отправил ей тысячу золотых.

— А сейчас она требует две тысячи, — Император разозлился. — Никаких денег ей сейчас не отправлять. Я сам с этим разберусь. Что еще?

— Все, Ваше императорское величество, — склонился секретарь, по лицу которого прошла волна недовольства.

Он протянул руку, чтобы забрать письмо Марии, но Вадимирис накрыл его ладонью.

— Оно останется у меня, — и успел заметить, как в глазах секретаря мелькнул… страх?

Мартинс развернулся и вышел, а Император задумался. Он еще раз прочитал письмо. Оно было написано коротко, как записка. «Приказываю казначею выделить мне еще две тысячи золотом. Мария». На эти деньги можно построить новую виллу. На что ей такие деньги? Куда она дела те деньги, что он давал ей в дорогу? Или она почувствовала свою выгоду быть женой Императора?

Он собрался пойти к казначею, чтобы поговорить с ним, но раздался стук и в кабинет вошла Лерания — молодая девушка двадцати лет, первая красавица двора, с волосами цвета золота, голубыми глазами. Она появилась возле Императора через десять дней после отъезда Марии. Мужчина был поражен красотой девушки. Несколько встреч и она оказалась в его постели, Вадимирис потерял голову, рядом с ней забывал обо всем. Он забрал ее невинность, став ее первым мужчиной. Красавица нежилась в его объятиях, даря ему свою нежность и любовь. Сначала Вадимирис старался скрывать свои отношения, но вскоре весь двор узнал о новой фаворитке Императора. Она стала появляться рядом с Императором слишком часто, с ней он открыл несколько балов. В отличие от прежних любовниц, она не требовала от Вадимириса новых нарядов и украшений. Все это он сам давал ей, был готов выполнить любое ее желание. В ее объятиях он забывал о том, что женат, казалось, что Лерания создана для него.

— Добрый день, любимый, — проворковала девушка, входя в кабинет. — Твой секретарь сказал, что ты сегодня не обедал. Я пришла пригласить тебя на ужин. Я уже приказала накрыть нам в твоей спальне. Ты же не будешь против, если я составлю тебе компанию?

Она улыбнулась, подошла к нему, обняла и нежно поцеловала в щеку, и Император поддался ее обаянию. Он оставил все свои бумаги, схватил ее за руку и утянул в свои покои. Ужин с ней был великолепен и закончился бурной страстью в постели. Вадимирис забывал с ней о всех проблемах.

Уезжать от Лерании ему не хотелось. Каждый день Вадимирис откладывал свою поездку, также забыл о том, что собирался поговорить с казначеем, чтобы узнать, сколько тот отправил денег Марии.

Прошел еще месяц. Император так и не собрался в дорогу, каждый вечер утопая в жарких объятиях своей любовницы.

В очередной раз он просматривал донесения и письма, вновь из Южной провинции пришло письмо от Данирисии, которая просила прислать денег, так как ее люди умирают от голода.

— Ты отправил деньги Данирисии? — прочитав ее послание, спросил Император у секретаря, который стоял перед его столом.

— Да, Ваше императорское величество. Я сам лично месяц назад проследил за тем, чтобы казначей отправил в Южную провинцию две тысячи золотом.

— Хорошо, я сам разберусь. Что еще? Что в Лабаленке?

— Мария снова требует денег, пишет, что они нужны на ремонт виллы.

Секретарь подал Императору лист бумаги, прочитал написанное на нем. «…хочу отремонтировать виллу, чтобы я, как жена Императора, не жила, как нищенка…». Он скомкал в кулаке лист бумаги. Нет, хватит это терпеть.

— Прикажи подготовить кареты. Через пять дней я выезжаю в Лабаленк.

— Слушаюсь, Ваше императорское величество.

Когда секретарь вышел, Император долго тяжело дышал. Вся наглость иномирянки стала злить его. Неужели она так и не поняла, что больше не получит у него ни медяка. Он и так дал ей в дорогу десять тысяч золотом. Этого хватит на десять лет роскошной жизни. А ей еще нужны деньги на наряды и роскошь?

Вечером в своих покоях он вновь обнимал Леранию, которая ластилась с нему кошечкой.

— Через пять дней я отправлюсь в Лабаленк, — сквозь туман страсти сказал Вадимирис.

— Ты поедешь к своей жене? — голос любовницы дрогнул, бровки нахмурились. — Я ревную.

— Да. Я должен разобраться с ней. Слишком много она требует от меня, — он скрипнул зубами.

— Скажи, ты любишь ее? — пальчики девушки пробежались по груди мужчины, вызывая в нем желание.

— Нет, — ответ звучал слишком резко. — Я зол на нее. Поэтому должен поехать и разобраться.

— Я поеду с тобой, — она потянулась к нему с поцелуем.

После долгого и страстного поцелуя Император сдался. Он возьмет с собой Леранию, которая украсит его поездку. А Мария пусть увидит, что она для него никто, обуза, которую ему навязали боги.

К выезду все было готово. Даже Лерания успела собрать свои вещи, которых оказалась целая дорожная карета. Только Вадимирису не нравилось нервное поведение своего секретаря, который до последнего пытался отговорить его от этой поездки. А еще почему-то Император решил еще раз посмотреть письма от имени Данирисии, что-то насторожило его в последнем письме. Накануне вечером перед отъездом он положил перед собой два листа бумаги, сначала вчитывался в текст. Но потом заметил разницу в бумаге и почерке. Это не понравилось Императору. Он достал предыдущие письма Данирисии. Предпоследнее письмо было написано тем же почерком, но вот последнее написал кто-то другой. Он взял эти письма, отправился к казначею, не сообщив секретарю, куда направляется.

Казначей, который работал еще у отца Вадимириса, был честным, проверенным человеком. Ему было уже слишком много лет, чтобы обманывать своего Императора или воровать деньги. Зачастую, благодаря казначею, выявлялись многие махинации, которые придворные пытались провернуть в свою пользу. Так было с бывшим старейшим советником Марганисом. Император протянул ему письма Данирисии. Тот внимательно просмотрел их и покачал удивленно головой.

— Скажи, ты отправлял деньги в Южную провинцию? — спросил Император.

— Да, Ваше императорское величество. Но вот только я не пойму, как могла Данирисия написать это письмо, — он протянул лист. Увидев вопросительный взгляд Императора, нахмурился. — К этому времени, как было написано это письмо, она была уже мертва, а мертвые писать не умеют. Ее казнили.

— Что ты сказал? — Император замер. — Когда казнили? Почему? И почему мне об этом никто не доложил?

— Как почему? — удивился казначей. — Разве Ваш секретарь не сообщил об этом? Еще декаду назад до нас дошло известие, что Мария вместе с Егероном прибыли в Южную провинцию, помогли законному правителю вернуть трон, навести порядок, а также сделали невозможное — вновь вернули воду в города. Это было больше месяца назад. А Данирисия и ее сын были казнены по приказу Гурамира. Хм, странно, — покачал головой казначей. — Ваш секретарь мне говорил, что сам обо всем доложит Вам, даже запретил министрам сообщать об этом. Как сказал Мартинс, он хотел сделать вам сюрприз к празднику Светлых богов, сообщить эту прекрасную новость.

— Что еще скажешь мне? — в глазах Императора заклубилась гроза.

— То, что когда Мартинс пришел ко мне с последним письмом от имени Данирисии, я сказал ему, что никаких денег он по нему не получит. Пусть напишет новый правитель.

— Как ты можешь все это объяснить? — Император указал на письма.

Казначей нахмурился.

— Мне кажется, что я знаю, кто желал нас обмануть. Не хотел я верить в то, что мой помощник подлец, но получается, что я был слеп. Идемте.

Казначей решительно поднялся, собрал все письма и вышел из своего кабинета. Император следовал за ним. И тоже, как казначей, он не хотел верить в то, что его предал тот, кому он доверял все это время. Они дошли до комнаты, где находился помощник казначея. Мужчина поднялся из-за своего стола и резко побледнел когда Император и казначей вошли.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — казначей подошел к своему помощнику и положил перед ним письма Данирисии.

— Прошу, не казните меня, — пролепетал мужчина. Его бледное лицо стало еще белее. — Я не хотел. Это он меня уговорил. Сказал, что никто никогда не узнает. Прошу, простите меня.

— Кто? — потребовал Император.

— Ваш секретарь. Он приносил мне записки, в которых вы приказывали отправить деньги в Южную провинцию, говорил, что Вы лично поручили ему проследить выполнение Вашей воли. Я лично давал ему деньги, чтобы Мартинс сам отправил их с надежными людьми.

Его слова звучали так неубедительно, что Император поморщился.

— Ты будешь казнен, — проговорил Император.

Помощник казначея упал на колени.

— Говори, — приказал Император. — Говори все, что тебе известно.

— Несколько лет назад ко мне подошел Мартинс, — торопливо начал помощник дрожащим голосом, — принес бумагу, где Вашей рукой было написано «выдать на нужны элиры Данирисии пятьсот золотых». Но незадолго до этого я уже выдал ему пять тысяч золотых, мне это показалось подозрительным. Но Ваш секретарь убедил меня, что от нее пришло новое письмо, так как тех денег не хватило на нужды голодающих. Я понял, что это письмо было поддельным и сказал об этом. Мартинс тогда только усмехнулся, сказал, что казна не обеднеет и уговорил меня подделать подпись казначея, чтобы отвести от нас подозрение. После этого я достал из хранилища пятьсот золотых, из которых Мартинс оставил мне сто, остальные забрал себе.

Император слушал вора и сжимал кулаки. Он вызвал стражей, приказал помощника казначея увести в темницу, потом вместе с казначеем отправился в свой кабинет. Мартинс все сразу понял и не сопротивлялся, когда к нему подошли стражи и схватили его.

Он жалел только о том, что не смог попользоваться теми деньгами, которые вместе с помощником казначея похищал последние три года. Они были надежно спрятали в его комнатах во дворце. На эти деньги он собирался жить на старости, купить себе богатый дом, завести молодую красивую любовницу, чтобы все завидовали ему.

Еще какое-то время назад он радовался, что ему удалось провернуть аферу и получить деньги по поддельным письмам от имени Данирисии, которые сам же и писал. Такое же он решил проделать, прикрываясь именем Марии. Подделав первое письмо, он вместе с помощником казначея взяли из казны тысячу золотых. Через две декады он решил снова воспользоваться проверенным способом. Но ему не повезло. Когда он пришел к помощнику казначея, в его кабинет вошел сам казначей, увидел «письмо Марии» и потребовал завизировать его у Императора. Он мог бы прийти позже к помощнику и закончить начатое, но знал, что казначей все запомнил и будет интересоваться о письме, будет проверять. Пришлось идти к Императору. Мартинс был уверен в успехе своей аферы, Император подписывал все, что он приносил ему. А еще у него мелькнула мысль, что в очередной раз сможет настроить Вадимириса против этой самозванки, тем более что последнее время тот был увлечен новой фавориткой. Поэтому он спокойно положил перед Императором «письмо Марии», но тот вдруг отказался визировать его. Этого Мартинс не ожидал, поэтому испугался, когда Император не отдал ему фальшивое письмо, однако чуть позже решил еще раз испытать судьбу, подделав новое письмо, по которому хотел получить две тысячи. Но Император разозлился и скомкал бумагу. Позднее он заходил в кабинет к Императору в отсутствии последнего, но найти это письмо не смог. Страх, что Император узнает о его обмане, поселился в его душе. И стало еще страшнее, когда Император заявил, что сам отправится в Лабаленк, чтобы все узнать на месте. Допустить этого он не мог. Мартинс бросился к фаворитке Вадимириса, пытался убедить ее отговорить Императора от поездки, но та только посмеялась над секретарем. Он сам пытался убедить Императора, что ехать в Лабаленк не стоит. Оставались сутки до отъезда Императора. Мартинс решил, что как только кареты Императора выедут из города, он соберет свои вещи, деньги и уедет так далеко, чтобы его не смогли найти. Но не успел.

Когда его вели в темницу, он шел молча, не сопротивлялся. Император никогда не простит ему обман, не посмотрит, что Мартинс служил ему верой и правдой. Ну подумаешь, что иногда делал то, о чем его просили за очень достойное вознаграждение — давал Императору только те письма, которые Вадимирис должен был увидеть или прятал те донесения, которые тот никогда не должен был прочитать. Одно из таких донесений от Егерона об аресте старого примара Лабаленка он уничтожил по просьбе одного знатного вельможи, от которого получил весьма крупную сумму. От этого же вельможи он получал золото за то, чтобы спрятал от Императора сообщения нового примара о том, что в город вернулась вода и налажены новые торговые контакты, и что это все случилось благодаря Марии. И никогда бы не сообщил Императору, что помог сбежать старому примару Лабаленка, подделав указ от имени Императора о его немедленном освобождении, за что получил пять тысяч золотых.

Оказавшись в темноте камеры, Мартинс достал из рукава припрятанный флакон с ядом и выпил его.

Когда Императору доложили о смерти секретаря, нахмурился. Он так и не успел выяснить у него о письмах Марии. Он качал головой, ругая себя, что не спросил о них у казначея.