Любовь не с первого взгляда

Глава 3

Процессия к Святому месту растянулась на добрых сто метров. Мария шла рядом со старцем, рассматривая коридоры, по которым им пришлось идти. Она не восхищалась богатым убранством, напоминающим турецкие отели, где все блистает золотом, а подмечала множественные косяки строителей — там перекос, здесь недодел, там краска не подходит по колеру, здесь шпалера криво прибита к стене, там скамеечки нуждаются в срочном ремонте, здесь явно давно никто не убирал пыль. Она за такое своим работникам руки бы оторвала. И еще она заметила — светильники светили сами по себе, без огня, словно магические световые шары. Магические? Мария даже помотала головой, решив, что со всем этим разберется позже, а пока надо послушать, что скажет этот Оракул и узнать, что это вообще такое.

Император шел впереди них широким шагом, пылая гневом. Мария видела, как напряжена его спина и усмехалась про себя. Остальная толпа старалась догнать их. Женщины в своих платьях запинались о множественные юбки, пыхтели, цеплялись за мужчин, которые тоже не поспевали за Императором, старцем и Марией.

— Долго еще? — спросила Мария, когда ей уже порядком надоело идти по этому лабиринту коридоров и переходов.

— Мы уже близко, — кивнул старец.

«Близко» оказалось в пяти минутах ходьбы и находилось в непонятном для Марии месте — словно на первом этаже высоченной башни, стоящей посреди всей дворцовой застройки, к которой пришлось пройти через небольшой двор. Само Святое место тоже не впечатлило Марию. Обычная домашняя церковь со стенами, окрашенными в темно-синий цвет, украшенными дикой «золотой» лепниной. Мария уже поняла, что темно-синий с золотом — цвет императорской семьи, что подтвердил ей Егерон, когда она спросила об этом. Помещение Святого места представляло собой шестигранник, в диаметре не больше двенадцати метров. Когда они вошли, старец сделал какой-то знак и осветился центр церкви, периметр оставался в полумраке. «Точно, магия», — поняла вдруг Мария, когда вновь не обнаружила, откуда идет этот свет, и решила ничему не удивляться.

— Хранитель, приступай, — нетерпеливо приказал Император, не обращая внимание на толпу, которая пыталась занять все внутреннее помещение этого Святого места.

Старец поклонился, отошел в какой-то затемненный угол, потом вернулся оттуда с золотым ларцом, поставил его на черный с золотыми прожилками камень, высотой около метра, стоящий почти посредине, который Мария тут же окрестила «лингам». Старец приятным баритоном на распев начал читать какую-то молитву-обращение к богам, поклонился на четыре стороны, потом положил руки на ларец.

— Оракул, мы пришли к тебе с вопросом. Просим ответить — что задумано Судьбой, что предначертано богами, чего нельзя изменить? В тронном зале после боя колокола первой появилась эта женщина — Мария Васильевна Кудрявцева, иномирянка. Она ли должна стать женой нашего Императора?

Егерон открыл крышку ларца, из которого вверх ударил широкий золотистый луч света и словно со всех сторон раздались голоса. Мария пыталась понять, сколько их было и чьи именно — мужские или женские, они сливались в единый, звучали в унисон:

— Богами предрешено этой женщине стать женой Императора Вадимириса Олгерия Сурового. Именно она станет ему опорой, именно она и только она родит ему истинных наследников — самых сильных магов за всю историю Империи. Именно она достойна называться женой Императора.

«Хм, точно — здесь есть магия, — с улыбкой подумала Мария. Она уже стала подозревать о наличии магии, когда не увидела в тронном зале никаких светильников, но свет был. — Как интересно! Надо будет побольше об этом узнать. Вдруг и у меня какая-нибудь магия обнаружится». Она стала оглядываться в надежде увидеть Оракула, но кроме столба яркого света, который широким лучом расходился из ларца, ничего не было. Да и голоса, словно шедшие ото всюду — слишком накладный спецэффект.

— Оракул, ты не ошибаешься, что именно эту женщину выбрали боги мне в жены? — спросил Император раздраженным тоном, который после этих слов так скрипнул зубами, что было слышно всем окружающим.

— Боги не могут ошибаться, — раздался недовольный голос Оракула. — Прими их решение. В противном случае ты многое потеряешь, если не подчинишься — умрешь.

У Марии было слишком много вопросов, но она решила промолчать. Главное, что Оракул сказал всем, что она какая-то там предназначенная местному Императору, а это значит, что ее пока никто не будет казнить. По крайней мере сегодня. В чужом мире без денег и связей ей будет трудно прожить, хотя опыт выживания у нее есть. А с замужеством она как-нибудь разберется, по крайней мере есть куча вариантов выйти замуж и избежать тесных контактов с будущим мужем.

Пока она размышляла над своей дальнейшей судьбой, голос из ларца что-то продолжал говорить. Мария очнулась от своих мыслей только тогда, когда увидела, как ее окутывает какое-то золотистое сияние, которое словно впитывается в нее.

— Боги даруют иномирянке божественную защиту, — продолжал голос. — Любой, кто попытается убить ее, умрет сам. Эта воля богов.

«Ну хоть что-то хорошее за сегодняшний день…», — промелькнула мысль, но голос продолжал:

— Ваш брак должен быть заключен не позднее, чем через пять дней.

«…А вот это уже плохо», — закончила свою мысль Мария.

С последними словами луч света растаял. Старец закрыл ларец, поклонился Императору. Тот стоят с мрачным лицом, погруженный в свои мысли. Мария так и не могла понять, о чем он думает, но явно не слишком приятное для нее.

«Приплыли, — подумала Мария. — Даже не успела обжиться, а уже пора замуж. Да и будущий муж не слишком рад мне. И как мне с ним жить?»

Император с недовольным лицом оглянулся, осмотрел придворных, увидел кого-то, кивнул головой, подзывая к себе.

— Элира* (прим. — обращение к женщине, элир — к мужчине) Онелирис, проводите Ма… рию Васи…, - он запнулся на мгновение, — …льевну в ее покои. Объясните ей, что следует делать в моем дворце. Через два часа жду ее в зале Совета.

Женщина, на которую указал Вадимирис, от счастья побледнела, потом покраснела, присела в глубоком реверансе, чуть не упав на дрожащих ногах.

«Ха, я бы посмотрела, как она стала бы выпутываться из своих юбок», — с усмешкой подумала Мария, представляя эту картину, глядя, как женщина пытается совладать со всей этой кучей материи.

— Я все выполню, Ваше императорское величество, — голос женщины сочился подобострастным медом.

— И подберите ей служанку, — сказал мужчина, выходя из Святого места решительным шагом, на последок окинув Марию тяжелым взглядом.

— Пойдем, — к Марии подошла Онелирис, дама лет сорока плюс, лицо которой успело принять крайне надменное выражение и на котором так и читалось — «ты здесь никто».

Ее немолодое лицо было «украшено» тонной косметики. Марии так и захотелось взять мастерок и соскрести все это. От представшей в ее голове картинки, как с лица женщины обваливается штукатурка, осыпая ее светло-сиреневое платье, улыбнулась.

— Не думаю, что ты можешь смеяться, — проговорила эта дама с таким выражением лица, словно Мария совершила какой-то страшный грех и должна упасть на колени и молить прощение за недостойное поведение.

— Я сама знаю, что могу, — ответила ей Мария, глядя ей прямо в глаза и хищно улыбаясь. — Твоя задача показать мне мои покои. И прошу не забывать — я — будущая жена твоего Императора. А я дама очень злопамятная. Так что, прежде чем скажешь мне что-нибудь еще, хорошенько подумай. Я и весь твой род могу сослать куда-нибудь.

За последние годы Мария усвоила одно — есть люди, с которыми надо говорить так, чтобы собеседник начал ее бояться. Наплевать на уважение, не все его достойны. А эта дама явно не заслуживает ее уважения. Вежливость последнее время стали воспринимать за слабость. И не важно, сможет ли она в реалии осуществить свои угрозы, главное напугать.

Онелирис дернулась и сделала шаг в сторону. Неужели она думала, что Мария испугается такого детского «наезда»? Она с братками вела кровавые войны, а тут какая-то «элира» хочет показать свою значимость. Мария фыркнула и поймала на себе веселый взгляд «старца» Егерона, подмигнула ему.

— Я пойду с элирой Марией Васильевной, — сказал старец, слегка поклонился, давая понять, что он готов следовать.

— Показывай дорогу, чего стоишь? — спросила Мария у дамы, которая смотрела на нее полным возмущения взглядом.

Дама фыркнула, гордо развернулась, подобрала свои юбки и пошла на выход из Святого места, печатая шаг, словно она всю жизнь служила в почетном карауле. Мария снова улыбнулась и покачала головой — миры разные, но люди везде одинаковые.

Они вновь долго шли по бесконечным коридорам-переходам этого необъятного дворца. Мария сначала пыталась запомнить дорогу, но после очередных поворота-подъема-спуска махнула рукой. Элира шла впереди, гордо задрав подбородок, довольная собой. Толпа придворных шуршала позади Марии и старца, громко переговариваясь друг с другом. Говорить с кем-либо Марии не хотелось. Она решила, что позднее поговорит с этим Егероном, который явно благоволит ей.

Наконец они вошли в широкий богато украшенный коридор, при входе в который стояло аж четверо стражей. Они преградили им дорогу, скрестив свои бердыши. Элира Онелирис остановилась, повернулась лицом к Марии, всем видом показывая, что та должна трепетать в этом месте. Остальная толпа осталась где-то позади.

— Здесь находятся покои Его императорского величества Вадимириса Олгерия Сурового, — указав рукой на череду дверей по правой стороне коридора. — А это твои… Ваши покои, — женщина скривила губы, словно ее мучила зубная боль. — Третья дверь — вход в приемную комнату.

Елира остановилась при входе в коридор. Мария вопросительно посмотрела на нее.

— Мне дальше нельзя, — поджав губы, проговорила та. — Сейчас я позову служанку.

— Иди, дитя мое, — с улыбкой сказал Егерон. — Мы с тобой потом обязательно поговорим.

После слов старца стражи убрали свое оружие, Мария улыбнулась Егерону и направилась к дверям по левой стороне коридора. Стражи проводили ее косыми взглядами, но ничего не сказали. Она открыла первую по ходу дверь, вошла, осмотрелась. В представшей ее взору комнате находились что-то похожее на клавесин, несколько рядов кресел, небольшое возвышение, столик, на котором лежали еще какие-то музыкальные инструменты, похожие на скрипки и флейты. «Музыкальная комната» — мелькнуло в голове у Марии. Она пошла дальше. Все комнаты можно было пройти насквозь, как по анфиладе. Также можно было в них зайти и через общий коридор.

Вторая комната напоминала чайную, где посредине стоял круглый стол, возле него полукруглый диван и пара кресел, в углах комнаты находились несколько этажерок с чайными сервизами и сервировочные столики.

Третьей оказалась «приемная», где почти не было мебели, только небольшое бюро у одной из стен и диван у окна. Стены украшены ткаными шпалерами со сценами охоты.

Четвертой комнатой был будуар, в котором находилось высокое ростовое зеркало в золотой раме, туалетный столик, пуфик возле него, два пустых шкафа по углам, под окнами стоял широкий длинный «турецкий» диван со множеством подушечек всех цветов и размеров. К удивлению Марии, на туалетном столике уже были расставлены всяческие баночки с кремами, духи, пуховки, щетки для волос, которыми уже явно кто-то пользовался.

Пятой была спальня с высокой кроватью под темно-синим бархатным балдахином, стоящей посреди комнаты, небольшой софой у изножья. Слева и справа от кровати стояли небольшие тумбочки. На левой стояла ваза с цветами.

Мария остановилась, прислушалась. Ей показалось, что за следующей дверью что-то происходит. Она подошла к ней и резко распахнула ее. Перед Марией открылась большая гардеробная комната, в которой две служанки лихорадочно доставали из шкафов какие-то платья.

— Что здесь происходит? — спросила Мария строгим голосом, проходя в гардеробную. — Вы воруете платья?

— Нет, что Вы, — залепетала одна из служанок на вид двадцать пяти лет, судорожно прижимая к своей груди ворох каких-то тряпок. — Мы… это… вот.

Она выдохнула, не зная, что сказать. Вторая служанка, совсем молоденькая девочка, не старше восемнадцати, стояла бледная, как мел.

— Теперь слушаю тебя, — обратилась к ней Мария. — Что вы тут делаете? Что это за платья и почему вы их забираете?

— Мы не воруем их, честное слово, — бледное лицо «младшей» служанки покрылось красными пятнами. — Это наряды элиры Лузиранды. Она вчера приказала перенести свои платья в покои императрицы. Ведь она должна была первой прийти в зал после удара колокола… и стать женой Императора, — совсем тихо закончила служанка.

— И когда ей не удалось победить в гонке за место возле Императора, вы решили унести ее платья? — продолжила Мария и усмехнулась.

— Да… нет. Нам приказали их унести, — совсем тихо ответила «старшая» служанка, которая немного пришла в себя.

— Тогда не забудьте забрать все с туалетного столика. Я таким не пользуюсь.

— Слушаюсь, элира, — вторая служанка склонилась в судорожном поклоне.

Мария вернулась в будуар, положила на диван сумку и пуховик, вспомнила, что не узнала, где находится самая важная комната.

— Девочки, где у вас туалетная комната? — спросила у мельтешащих перед ней служанок.

— Я покажу, — ответила «молодая», — пройдемте со мной.

Мария прошла за девушкой. Она подвела ее к неприметной двери в спальне. Мария открыла дверь, заглянула во внутрь. Помещение размерами два на три метра с узким, не шире пятидесяти сантиметров окном. Слева от входа стояло кресло с дыркой по середине, под которым стояло керамическое ведерко. Справа находилось что-то похожее на деревянную бочку шириной около восьмидесяти сантиметров, высотой не больше шестидесяти. Рядом с ним на тумбе были сложены полотенца, стояли серебряные ковш и кувшин.

— А где вода? — удивилась Мария, когда поняла, что не увидела кранов.

— Слуги принесут воду, как только прикажете, — тихо проговорила служанка повзрослее.

— Мда, — хмыкнула Мария, закрывая дверь. — И этот мир магический?

Она вернулась в будуар, расположилась на довольно удобном диване, сложила ноги на пуфик, стала наблюдать, как служанки суетливо убирают вещи неудавшейся императрицы. Через двадцать минут дверь за ними закрылась. Она вздохнула. Требовалось подумать, что делать.

Но побыть наедине со своими мыслями ей не дали. Со стороны общего коридора без какого-либо стука распахнулась дверь «приемной» и раздался громкий грудной женский голос, в котором слышалось раздражение:

— Где Вы?

Мария не стала отвечать. Раздались шаги и на пороге будуара появилась женщина лет сорока-сорока пяти. Глядя на нее, Мария улыбнулась — ей бы злую мачеху в «Золушке» играть.

— Вот Вы где, — произнесла эта «мачеха» недовольным тоном словно уже полдня разыскивала Марию. — Сейчас Вам принесут платье, Вы должны переодеться.

Она говорила тоном, словно отдавала команды нерадивой служанке.

— Как Вас зовут? — Мария смотрела на нее и улыбалась.

— Меня зовут Кармелия, — назвав свое имя, женщина вздернула повыше нос. Поняв, что ее имя не впечатлило Марию, добавила. — Я старшая служанка двора Его императорского величества.

Вновь открылась дверь «приемной» и скоро в будуар вошли еще две служанки, которые несли охапки каких-то нарядов, с трудом протискиваясь с ними в дверной проем.

— Я распорядилась принести Вам платье, — тоном, не терпящим возражения, проговорила Кармелия. — Раздевайтесь, у меня мало времени, чтобы возиться с Вами.

Служанки сложили принесенное ими на свободный край дивана.

— Дорогая моя, — Мария поднялась и стала рассматривать вещи, — ты считаешь, что это можно носить?

— Да. Вы должны это надеть, — лицо служанки выражало полное превосходство в происходящем. — И Вы должны надеть на голову чепец. Иметь короткие волосы в нашей Империи женщине не позволительно. Вы должны прикрыть этот Ваш срам.

Мария внимательно пересмотрела все эти множественные юбки, корсеты, чулки на подвязках, чепец, напоминающий тот, что был на черепахе Тортилле в известном детском фильме, платье из тяжелого бархата темно-кирпичного цвета с какой-то несуразной отделкой из пожелтевшего кружева и протертыми на локтях рукавами. Все вещи явно кто-то уже носил и довольно долго. Кое-где Мария заметила штопку. Туфли, которые она взяла из рук одной из служанок, носить было невозможно — совершенно неудобная узкая колодка. Лучше уж ходить босиком, чем в этих туфлях.

— Унесите все, — сказала Мария. — Я это носить не собираюсь.

— Вы обязаны это надеть, — приказала ей служанка, которая недовольно смотрела на то, как Мария перебирает вещи, и готовая в любой момент выхватить очередную тряпку из ее рук.

— Вот что, Кармелия, — Мария остановилась напротив служанки, — ты сейчас заберешь все это и уберешься вместе с этими тряпками.

— Но я…, - лицо женщины вспыхнуло и пошло пятнами гнева.

— Да, ты, — Мария не дала ей договорить. — Ты уберёшься отсюда вместе со всем этим барахлом. И чтобы я тебя больше не видела возле себя.

— Я буду жаловаться советнику!

— Мне все равно, кому ты будешь жаловаться. Ты уберешься сама и заберешь с собой эти тряпки. Даю минуту, потом не обижайся.

Кармелия прожгла Марию презрительным взглядом, потом кивнула служанкам, молча отдавая приказ унести все платья. Затем с видом оскорбленного достоинства проследовала за ними и с грохотом закрыла за собой дверь. Мария грустно улыбнулась, вернулась к дивану, села на него, закрыла глаза. Усталость неожиданно навалилась на нее. Не прошло и половины дня, а у нее уже нет сил. Этот мир ей не нравился, надо искать возможность вернуться домой. До сих пор она не могла поверить в то, что с ней произошло — попала в какой-то непонятный мир с оракулами, императорами, строптивыми служанками, истеричными любовницами будущего мужа. Ха! Мужа. Мария тихо рассмеялась. Через пять дней она должна стать женой какого-то левого мужика, которого увидела сегодня впервые и который не горит желанием стать ее мужем. А если она не выйдет за него замуж? Что случится? Успокаивало одно — ее никто казнить пока не собирается.