Любовь не с первого взгляда

Глава 21

Император сидел в карете, которая катилась в Южную провинцию. Оставаться на вилле он не мог. Возвращаться во дворец не хотел. Ему надо было побыть наедине со своими мыслями. Он не понимал, что с ним происходит, впервые Император не знал, как быть с женщиной. Он привык, что они всегда готовы ради него на все. А с Марией все не так. Она отказалась от его денег, не простила ему любовниц, хотя он не считал этой изменой, но при этом не устраивала истерик. Она работала наравне с мужчинами, своими руками строила свою маленькую империю. Она не носила красивые платья, на ней все время он видел какие-то брюки и туники. Она не украшала свои волосы заколками с бриллиантами, она просто собирала свои отросшие за это время волосы в «хвостик», чтобы они не мешали ей во время работы. Она не просила помощи, она сама была готова помогать. Когда ему в той комнате лазарета вдруг показалось, что между ними что-то произошло и она будет смотреть на него, как на героя, Мария просто сказала ему: «Спасибо». Простое «Спасибо». Она не бросилась ему на шею, чтобы выразить свою благодарность, как это сделала бы любая другая на ее месте. Просто сделала шаг в сторону от него, сухое «Спасибо» и все. Было обидно. А еще ревность разъедала его сердце. Ему вдруг показалось, что Мария могла согласиться стать женой этого принца, ведь он молод, красив.

Вадимирис уходил от нее, каждое мгновение ожидая, что Мария бросится за ним, будет умолять остановиться. Он, конечно, не сразу, но остановился бы, долго смотрел на нее, ожидая ее благодарности и поцелуев. Но он шел, а Мария все не догоняла его.

Какая-то злость клубилась в груди Императора. Да за кого она его принимает? Неужели он не заслужил хотя бы одной ее улыбки? Разве он мало сделал в последние дни? Что она хочет от него? Что он будет умолять ее о поцелуях, нежных объятиях? Да пошла она…

До самого вечера Император просто скакал на своем коне по холмам, вернулся на виллу уже когда ночь опустилась на землю. Он видел, как Мария смотрит на него, словно осуждает за что-то или ждет, что он подойдет к ней и будет оправдываться?

Но не могло же ему показаться, что она была в его руках и они стали словно единым целым, что он прижимал ее упругое тело к своей груди, что она положила свою горячую ладонь на его руку. Он же слышал в ее голосе, когда Мария отвечала королю, гордость за то, что она — его жена. Он же слышал, как билось ее сердце, как сбилось ее дыхание, когда он легко поцеловал ее в висок. Это не показалось ему. Так что же произошло потом? Почему только сухое «Спасибо»?

Он не мог понять эту женщину. Ему надо побыть наедине со своими мыслями, разобраться со своими чувствами. Решение пришло само собой — он просто уедет подальше от этой женщины, от которой уйти невозможно.

Дорога в Южную провинцию в размышлениях пролетела для него незаметно. Карета катилась, не останавливаясь лишний раз. Подъезжая к землям провинции, он видел, как оживает природа, как земля насыщается влагой. Видел те колодцы в тысячу ступеней, в которых никогда не пропадает вода, созданные по проектам Марии и больше напоминающие перевернутые пирамиды. Видел улыбающиеся лица людей, которые кланялись ему и благодарили за то, что сделала его жена. Он увидел грандиозное строение акведука, по которому в города пришла первая вода. Он видел, как при помощи магии зеленела священная роща.

Жена. И ему нравилось, как Марию называли его женой.

Правитель Гурамир встретил его с благодарностью и почтением. Они долго разговаривали. Вадимирим слушал этого мальчишку и удивлялся его стойкости и зрелости. Провести в заточении в подвалах дворца почти восемь лет, но не потерять свое лицо, остаться верным делу своих предков, не озлобиться — не каждому дано. Император видел, с каким восхищением Гурамир говорил о Марии, когда рассказывал о том, как она подняла всех магов и мастеров, чтобы вернуть к жизни земли, представлял, как она не спала сутками только чтобы народ мог получить воду. Как она не делала спуску, когда рабочие пытались где-то схалтурить.

— Я всегда буду благодарить Светлых богов, которые прислали нам эту женщину. Я всегда буду преклоняться перед ней, — слова Гурамира ложились на сердце Вадимира бархатным одеялом.

Император смотрел на молодого правителя и не видел в нем ни капли притворства, его слова шли от самого сердца. И все, с кем общался Император, восхищались Марией. Они приносили Вадимирису подарки, которые просили передать ей.

— Она отказывалась брать от нас подарки, говорила, что для не самое дорогое — это наши улыбки и то, что больше никто не умрет от жажды. Просим, примите это.

В Южной провинции Император провел почти неделю, своей магией помог там, где в ней нуждались. Гурамир предлагал остаться еще на несколько дней, чтобы показать ему все, что сделано по проектам Марии, но вдруг сердце Императора забилось, словно предчувствуя беду. Он попрощался с Гурамиром, который принес ему большой мешок кофейных зерен в подарок Марии, сел в карету и приказал поспешить в Лабаленк. На сердце было неспокойно.

Император уехал. В душе Марии воцарилась пустота. Но она не позволила себе слабость. Вновь с головой погрузилась в работу. Каждый день она вместе с Малдинсом и Егероном отправлялись в город, где полным ходом шло строительство гостиницы, детских садов и школы. Она много разговаривала с Борансом, рассказывая о своей жизни на Земле. Он так проникся тем, что услышал от нее, что мечтал превратить Лабаленк в город-сад, город-курорт, где все будут жить счастливо и зажиточно. По проекту Марии в городе построили общественные бани, где всегда была горячая вода, театр, первую школу для мальчиков из простых семей.

Работа помогала Марии забыться. Она возвращалась на виллу поздно вечером и сразу засыпала тяжелым сном.

Приближался Новый год, празднование которого она вместе с Борансом решили сделать незабываемым для горожан. Украшались улицы, трактирщики готовили угощения, домашние хозяйки шили для детей игрушки. Малдинс с другими магами возводили на площади лабиринты, качели и карусели, чтобы детвора могла веселиться. Данирия вместе с Валерисом тоже украшали виллу к празднику. Егерон все чаще проводил в своей комнате за чтением книг, которые взял с собой из своей башни. Все были заняты делом.

Оставалось несколько дней до Нового года, Мария вместе с Малдинсом вечером в сгущающихся сумерках возвращались из Лабаленка на виллу, ехали верхом и переговаривались, обсуждая, что бы хотели подарить своим друзьям. Мария сделала несколько светлячков, которые наконец научилась зажигать. Они летели впереди них, освещая дорогу. Настроение у Марии было хорошее, она даже перестала думать об Императоре.

Они проехали примерно половину пути до виллы, как вдруг Малдинс вскрикнул и повалился на шею лошади. Мария с ужасом заметила в его спине рукоять ножа. Она не испугалась, а быстро подъехала к нему, перехватила его лошадь под уздцы, придерживая Малдинса рукой, не давая ему свалиться под копыта лошади, поскакала вперед. Однако они успели проехать пару метров, как Мария почувствовала сильный удар по затылку. Сознание стало уплывать. Последнее, что она помнила, это свист и конский топот, а также крики: «Хватай ее, не дай уйти». «Малдинс, ему нужна помощь. Не успею добраться до виллы», — только и мелькнула в ее голове мысль и наступила темнота.

Она пришла в себя в своей постели. В комнате было темно. Чуть в стороне от ее кровати тускло горел светлячок. Мария хотела поднять голову, но резкая боль показала ей, что пока это делать рано. Она застонала. Кто-то резко подсел на ее кровать и положил руку ей на грудь.

— Тихо, не вставай, — раздался тихий голос, больше похожий на шелест. — Тебе надо лежать.

— Что с Малдисом? — это самое важное, что она сейчас хотела узнать.

— Жив, Егерон успел спасти его.

— Хорошо, — проговорила Мария и вновь провалилась в темноту. Она даже не успела понять, кто это был рядом с ней. Главное она узнала — Малдинс жив.

В следующий раз она пришла в себя уже утром. За окном светило солнце. Голова болела, но она смогла повернуть ее и вновь осмотреться. На стуле возле ее постели сидел Вадимирис. Он положил руку на спинку ее кровати и спал. Марии захотелось улыбнуться — сильный мужчина был сейчас так открыт перед ней. На нем была простая рубашка и удобные брюки, такие же, как сейчас носили все мужчины на вилле. Она рассматривала его профиль, замечая его четкие черты, темные брови, упрямый подбородок. Темные волосы волнами опускались на плечи. Она пошевелилась, мужчина тут же поднял голову и подсел рядом с ней на кровать, положил руку ей на голову.

— Подожди, сейчас сниму боль, — тихо сказал он, и от его руки потекло тепло.

Мария почувствовала, как отступает боль, перестает кружиться голова, проясняется сознание. Минут через пять она смогла улыбнуться.

— Спасибо, Вадимирис.

Мужчина смотрел на нее и в его глазах Мария видела такую заботу, страх за нее, что вновь улыбнулась.

— Ты хочешь пить? — спросил он.

— Хочу.

Мужчина тут же поднялся, взял со стола кружку и кувшин, налил воды, вновь подсел к Марии, нежно обнял ее за плечи и приподнял, поднося кружку к ее губам. Холодная вода возвращала к жизни.

— Спасибо, — проговорила она.

Вадимирис поставил кружку на тумбочку возле кровати, но не выпустил Марию из своих рук. А она и не хотела, чтобы он отпускал ее, просто положила ему голову на грудь и закрыла глаза. Мужчина замер, даже перестал дышать. Он словно боялся спугнуть этот момент. Мария вновь почувствовала его легкий поцелуй в макушку.

— Ты меня так напугала, — тихо сказал он.

— Что случилось? Расскажи, — попросила Мария, не желая освобождаться из объятий мужчины.

Она почувствовала, как он улыбнулся, как забилось его сердце, как дрогнули его руки. Он удобнее перехватил, прижал к своей груди и вновь поцеловал в макушку.

— На вас напали бандиты, которых нанял Глердис.

— Их поймали?

— Я их убил, — просто ответил Вадимирис. — Мы успели вовремя. Они только успели кинуть в тебя камень из пращи, чтобы выбить из седла. У них был приказ привезти тебя к этому подонку живой. Он хотел пытать тебя, издеваться, чтобы отомстить тебе за свой арест. Я и мой слуга перебили всех бандитов.

— А Глердис?

— Неужели ты думаешь, что я оставлю его в живых? — ответил Вадимирис. — Я убью любого, кто поднимет на тебя руку.

— Спасибо, Вадим, — тихо сказала Мария и теснее прижалась к мужчине. Ей было так хорошо и спокойно, как дома. Родной запах окутывал ее.

— Как ты меня назвала? — и вновь в его голосе она услышала улыбку.

— Вадим. У нас на Земле есть такое имя. Вадимирис слишком долго выговаривать. Ты не против?

— Нет, не против. Мария, можно я поцелую тебя?

Она на миг замерла, потом кивнула. Еще миг и горячие губы Императора нашли ее губы.

Император приказал гнать карету на полной скорости. Чувство опасности гнало его вперед, словно он мог куда-то опоздать. Они уже были на половине пути к вилле, когда впереди увидели двух всадников. Были уже сумерки, в свете светлячков, которые летели впереди путников, Император увидел мужчину и женщину. Но вдруг один из них — мужчина вскрикнул и стал падать, а женщина схватила его лошадь и пыталась ускакать из опасного места. Какие-то тени с криками выскочили из зарослей акации. Его кучер погнал карету вперед. Император видел, как дернулась женщина и стала падать с лошади. Он выскочил из кареты и бросился на нападавших, а его слуга в заросли акации, где бандиты устроили засаду Марии и ее спутнику. Всего оказалось четверо бандитов. Император вместе со своим слугой быстро расправились с тремя из них. Четвертого оставили в живых, чтобы он рассказал им, по чьему приказу они действовали. Когда он признался, что их нанял бывший примар Лабаленка, Вадимирис не удивился. Они связали бандита, слуга погрузил его в карету, а он поспешил к Марии, которая лежала на земле. Он бросился на колени, схватил ее за плечи, прижал к себе, нащупал на затылке огромную шишку и кровь на волосах.

— Любимая, прошу, не умирай. Держись. Ты же у меня самая сильная. Ты должна жить.

Он покрывал ее лицо лихорадочными поцелуями, словно желая тем самым не отпустить ее к Темному, удержать в этом мире. Он так испугался и растерялся, что забыл о том, что у него есть лечебная магия. К ним подъехала карета. Он с осторожностью внес в нее Марию, а слуга принес Малдинса, из спины которого торчал нож.

— Гони на виллу, — крикнул Император.

По дороге на виллу он окутал Марию лечебным заклинанием, замечая, как выравнивается ее дыхание, и немного успокоился — опасности для ее жизни больше нет. Такое же заклинание он набросил на Малдинса, чтобы успеть довезти его до Егерона, который сможет помочь. Его ранение было смертельным, но Император вовремя оказался рядом. Надежда на спасение стала реальной.

Скоро карета остановилась у крыльца, на которое выбежали Егерон, Данирия и Валерис.

— Мария и Малдинс ранены, — крикнул Вадимирис. — Егерон, возьми их.

Марию и Малдинса унесли в дом, Вадимирис вместе с Егероном не отходил от них до тех пор, пока хранитель не сообщил, что опасность их жизни миновала. Вадимирис сам отнес Марию в ее комнату, оставив на попечение Данирии, после чего вместе со своим слугой выпытал у бандита место, где их дожидался Глердис. Они погрузили связанного бандита на одну из лошадей и поскакали к схрону. Глердис был так уверен в том, что бандитам удастся поймать Марию, что даже не вышел из своего убежища на топот коней. Император не долго разбирался с ним. И сам бывший примар не долго запирался. Он признался, что мечтал расправиться с Марией с того самого дня, как стражи арестовали его. Когда его привезли в столицу и поместили в темницу, он смог через своего старого знакомца — секретаря Мартинса сбежать.

Тайное убежище стало для Глердиса и нанятого им бандита могилой.

Возвращаясь на виллу Вадимирис вдруг отчетливо понял, что он испугался. Впервые в жизни он испугался за кого-то. Нет, не за кого-то, а за свою любимую женщину, которую мог потерять. И вновь злость на Мартинса затопила его. Предатель был так близко к нему, а он не видел его натуру, верил до последнего, доверял ему вести все важные дела. Что еще он может узнать о злодеяниях своего секретаря?

Он примчался на виллу, вбежал в комнату Марии. Возле нее сидела Данирия, немного в стороне от постели горел тусклый светлячок, чуть освещая комнату. Девушка сразу же поднялась.

— Не волнуйтесь, Ваше императорское величество, — тихо сказала девушка. — Мария сейчас спит. Егерон сказал, что, опасности нет. Сейчас ей нужен покой.

— Иди, я посижу с ней. Спасибо тебе.

Данирия вышла, а он встал на колени возле постели Марии, всматриваясь в ее спокойное лицо. Данирия успела переодеть Марию в легкую рубашку, которая почти не скрывала ее женственных изгибов. Император засмотрелся на Марию, осторожно коснулся ее волос, провел пальцами по ее щеке, наклонился и едва коснулся губами ее губ. Легкое дыхание девушки щекотало его.

— Как я испугался за тебя, — тихо проговорил он.

Девушка не ответила. А он понял, что влюбился в нее. Влюбился в свою жену, всем своим сердцем, всей душой принадлежал ей. Никто не сможет отнять ее у него. Никогда он не чувствовал ничего подобного, никогда его сердце не билось так рядом с другой женщиной.

— Моя жена, — тихо с любовью в голосе проговорил Вадимирис, и понял, что он счастлив. По-настоящему счастлив.

Чуть позже к нему зашел Егерон.

— С ней все будет хорошо. С Малдинсом тоже. Вы успели вовремя.

— Спасибо, Егерон. Я побуду с Марией. Иди отдыхай.

Хранитель кивнул и вышел. А Вадимирис вновь склонился над лицом девушки и легко поцеловал ее в лоб.

— Я никуда больше от тебя не уеду. Я всегда буду рядом. Моя жена.

Он был готов повторять эти слова вечно.

Новогодний праздник был очень веселым и шумным. Народ впервые за последнее время открыто смеялся на улицах, Мария, Император и их друзья приняли самое активное участие в гуляниях. Они не стали рассказывать Борансу о нападении на Марию, иначе тот приставил бы к ней охрану.

Сам Новый год Мария вместе со всеми встретила на вилле за большим кухонным столом. Она наблюдала за Вадимирисом, который улыбался и шутил вместе со всеми, выглядел самым счастливым, словно мальчишка, который получил к празднику самый долгожданный подарок. Егерон смотрел на всех с улыбкой доброго дядюшки.

Мария заметила, как Валерис бросает горячие взгляды на Данирию, которая краснела и смущалась под его взглядами и смущенно улыбалась.

А еще в комнате у постели Малдинса сидела Анжара, которая с первого дня не отходила от него, выполняя роль сиделки. Они отказались пройти за праздничный стол. Малдинс был еще очень слаб, а Анжара стеснялась Императора. Мария не стала настаивать.

Сидя за праздничным столом, Мария поняла, что она нашла свое место, где ее окружают самые родные и верные друзья. А также рядом с ней мужчина, которому она доверила свое сердце. Пусть они не полюбили друг друга с первого взгляда. Их любовь прошла через испытания, окрепла, расцвела. Теперь их сердца бились в унисон. Глядя на своего мужа, Мария поняла, что она будет с ним счастлива. Она закрыла страницы их прошлой жизни, отпустила свои обиды. Ведь главное, как они проживут свою дальнейшую жизнь. Идти вперед с повернутой назад головой невозможно.