Любовь не с первого взгляда

Глава 19

Своих подданных Император нашел довольно быстро. Дорогу ему показал Боранс. В доме богатого купца остановились его советник со своей любовницей, один из министров, который приехал сюда присмотреть себе дом в Лабаленке, чтобы отдыхать здесь с любовницей подальше от жены. Со слов советника, почти половина из свиты решили вернуться в столицу, остальные остались на ночь здесь.

— Я не желаю здесь оставаться, — советник недовольно кривил лицо. — Моей девочке здесь не нравится.

— Не возражаю. Я и не тянул вас за собой. Вашего присутствия в этой поездке не требовалось. Будет лучше, если вы все уедете отсюда.

— Мы так и сделаем, — кивнул недовольный советник.

Министр тоже сидел чем-то недовольный.

— Я не останусь здесь ни на минуту. Пусть только закончится эта буря и я сразу же отправлюсь домой. Это жуткий город, здесь совершенно не знают, как положено обращаться к представителям высшего общества. Представляете, мне принесли сегодня на завтрак кашу. Кашу! Это возмутительно. Я уезжаю.

— Я услышал вас. Тогда сделаем так. Я сейчас займусь тем, зачем приехал сюда, а вы собираете остальных и, как только утихнет ненастье, уезжаете домой. Я поручаю вам обоим решение этого вопроса.

Император вышел из дома, нашел примара, который в гостиной на первом этаже разговаривал с хозяином, попросил проводить его до лазарета. Малдинс следовал за ним, наблюдал за Императором, словно хотел в чем-то уличить.

Они добрались до большого дома, окруженного ажурным кованым забором. Дом в три этажа на фоне остальных выглядел настоящим дворцом — с башнями, колоннами, балконами.

— Это дом бывшего примара, — сказал Боранс. — Мы решили, что он больше подойдет для лазарета, здесь много комнат. Мария даже нашла большую комнату для операционной, как она это назвала. Здесь же могут жить лекари, которых мы пригласили из других мест.

— А где Ваш дом?

— Мой? — Боранс рассмеялся, махнул куда-то рукой. — Там, почти на окраине. Моя лачуга в три комнаты не сравнится с этим дворцом. Но чаще я ночую в примерии, где мне выделили комнатку для отдыха. Времени на дорогу совсем не остается.

— Почему не переехали в этот дом?

— Зачем? Мне хватает того, что есть у меня. А этот дом построен на слезах и крови наших горожан. Так пусть теперь он послужит им добром.

На пороге их встретил высокий мужчина в светлой хламиде, подпоясанной широким поясом, представился лекарем Орнаксом, который повел Императора на третий этаж, когда тот попросил проводить его к жене. Пока они поднимались по лестнице, Орнакс не уставал нахваливать Марию, рассказывал, как она помогла им переоборудовать этот особняк под нужды лазарета.

— Вы не представляете! По ее проекту сделали туалетные комнаты, ванны! Это настоящее чудо! А то, что она назвала операционной! Я обязательно Вам должен это показать. А еще она заставила наших лекарей кипятить все инструменты и обязательно мыть руки перед тем, как осматривать больных. Разве мы это когда-то делали? Но хочу Вам сказать, что…

— Погодите, — прервал его восторженную речь Император, у которого уже заболела голова от потока информации, которую вываливал на него этот лекарь. — Я прошу провести меня к жене. Об остальном мы поговорим позже, когда у меня будет время.

— Да-да, я понимаю. Прошу простить меня. Просто сегодня такой необычный день! И опять элира Мария…

— Прошу, помолчите, — приказал Император, ускоряя шаг, чтобы быстрее избавиться от него.

Какое-то чувство вело его туда, где находится Мария. Он открыл дверь и вошел в довольно просторную комнату, где стояла всего одна кровать, на которой лежал темноволосый молодой мужчина с перевязанной головой, ссадинами на лице, еще у него была перевязана левая рука. Он с каким-то восторгом и восхищением смотрел на сидящую возле него на стуле Марию. В комнате также находилась девушка, одетая в длинную белую рубаху и передник, на ее голове была белая косынка. Она перебирала стоящие на столике у окна какие-то склянки, сматывала в рулоны бинты.

Когда Вадимирис вошел, Мария обернулась и нахмурилась. Это кольнуло Вадимириса, но он постарался не подавать виду.

— Добрый день, — поздоровался он с пострадавшим. — Меня зовут Вадимирис. Я рад, что с Вами все хорошо. Скажите, кто Вы и как попали к нам?

— Я наследный принц Банрока Тайлор-Остан. Мы на трех кораблях шли к берегам Нарвии с визитом, но налетела буря. Нас раскидало по морю. Я и сам не понял, что произошло, но в какой-то момент загремел гром, нас ослепила вспышка молнии, а потом на наш корабль опустилась тьма, нас бросило огромной волной на ваш берег. Я ударился головой, потерял сознание. Эта прекрасная женщина спасла меня, вытащила из воды. Теперь я ее должник до конца своей жизни.

Наследник протянул руку к Марии, желая взять ее ладонь. Император нахмурился. В сердце ударила ревность. Хотелось подойти к этому наследнику и ударить со всей силы. С трудом, но он сдержался, наблюдая, как ладошка Марии утопает в большой ладони этого Тайлора и как он тянется, чтобы поцеловать ей руку.

— Лежите спокойно, — Мария положила свою руку ему на грудь и заставила лежать. — У Вас сотрясение мозга, требуется полный покой. Я рада, что с Вами все хорошо. Ваши люди тоже в безопасности, Ваше высочество. Выздоравливайте.

— Прошу, не уходите, — темные глаза принца смотрели на нее с восхищением и вожделением. — Когда Вы рядом, мне становится легче.

Мария улыбнулась, но поднялась со своего места.

— Я еще зайду к Вам, а сейчас мне пора идти. У меня еще очень много дел.

— Я начинаю уже скучать по Вам. Буду с нетерпением ждать нашу следующую встречу.

Император слушал его и хотелось задушить этого принца. В груди разгоралась ревность.

— Идем, Мария, нам пора, — приказал он резким тоном.

Мария с удивлением посмотрела на Вадимириса.

— Дорогой мой, Вы можете идти куда хотите, но у меня есть свои дела, — ответила она таким же резким тоном.

Император заскрежетал зубами, но промолчал. Мария прошла мимо него, кивнула Малдинсу и быстрым шагом стала спускаться по ступеням. Вадимирис бросился за ней.

— Подожди, — крикнул он ей вслед. — Нам надо поговорить.

Мария остановилась на втором этаже, повернулась к нему и вопросительно посмотрела, предлагая начать разговор.

— Нам надо поговорить, — снова повторил Император, когда догнал Марию и остановился в шаге от нее.

— Говори, я слушаю, — спокойно сказала Мария, когда Вадимирис никак не мог начать разговор, просто стоял и смотрел в ее глаза. — Прошу, говори быстрее. У меня действительно много забот. Надо проверить, может кому из горожан нужна помощь. Надо оценить ущерб, который причинила буря порту. Проверить и устроить всех матросов.

— Это может сделать и примар, — скрипнул зубами Император.

— Может, — спокойно согласилась Мария. — Но я должна помочь ему.

В это время к ним из какой-то комнаты на втором этаже вышел Егерон, на его лице играла улыбка.

— Нам удалось спасти его, — сказал он, подходя к Марии и Императору. — Мы вовремя появились здесь.

— Ну и хорошо. Егерон, ты здесь еще нужен? — спросила Мария.

— Нет, лекари всем оказали необходимую помощь. Моего вмешательство больше не требуется.

— Тогда поспешим, — потом она повернулась к Императору. — Предлагаю отложить наш разговор до вечера. Если, конечно, надумаете вернуться на виллу.

Она с Егероном ушла, а Император стоял и смотрел ей вслед. Он спустился на первый этаж в надежде увидеть примара, но только через окно увидел, как Боранс вместе с Марией и Егероном верхом направляются в сторону порта. У выхода его поджидал Малдинс. Император вышел из лазарета, подошел к своей лошади, которая оказалась привязанной к завитушкам ограды, быстро вскочил на нее и направился следом. Малдинс не отставал.

Когда они добрались до порта, буря окончательно утихла, уже ничего не напоминало о ней, на синем небе светило солнце, только еще на море гуляли волны. Мария с примаром, Егероном и еще каким-то мужчиной осматривали повреждения, которые причинила буря. Один из трех пирсов был разрушен кораблем, остальные остались целыми. Обломки третьего пирса и корабля плавали вперемешку с какими-то вещами, бочками, мусором. На пирсе появились еще рабочие, которые по указанию Марии стали все это доставать из воды.

Малдинс подошел к ним и стал своей магией помогать рабочим. Император постоял в стороне. «Почему я стою и ничего не делаю? — вдруг возникла в его голове мысль. — Я же самый сильный маг. Но когда я последний раз использовал свою магию для людей»? Он подошел к ним и одним взмахом собрал весь плавающий мусор в одном месте.

— Куда его перенести? — спросил он у Боранса.

Тот быстро осмотрелся и указал рукой у одного из складов. Взмахом руки Император отправил все в указанное место. На воде больше ничего не осталось. Он смотрел на Марию, ожидая от нее слова благодарности, но она повернулась к нему спиной, о чем-то разговаривая с рабочими, показывая на разбитый пирс. Вадимирис разозлился. Неужели, чтобы добиться ее внимания надо стать работягой? Или здесь что-то другое?

Краем уха он услышал слова работника: «…на это уйдет не меньше двух суток…» и понял, что речь идет о ремонте пирса. Он закрыл глаза, призвал свою магию созидания, сделал пасс и через пару мгновений пирс был как новый.

— Ваше императорское величество, мы благодарим Вас, — поклонился Боранс.

Вадимирис только кивнул головой, посмотрел на Марию, которая смотрела на него с каким-то интересом. Потом он развернулся и ушел. Малдинс направился следом за ним. Император повернулся к мужчине:

— Оставайся рядом с Марией. Твоя помощь ей может пригодиться. Не волнуйся, я сам доеду до виллы, дорогу помню.

Император вернулся на виллу, где его встретила Данирия. Он смутно помнил эту служанку, которую ранее видел во дворце.

— Ваше императорское величество, вы желаете обедать? — спросила девушка. — Могу накрыть Вам стол в чайной комнате.

— Да, я бы поел, — ответил Вадимирис. — Но, пожалуй, поем в кухне. Но перед этим я бы принял ванну. Прикажи нагреть мне воды.

Девушка улыбнулась.

— Пойдемте, я все Вам покажу. Воду греть не надо, она уже горячая.

Император прошел за ней в свою комнату, в которой ему пришлось переночевать. Еще вчера и сегодня утром он видел какие-то странные механизмы, которые торчали из стены. Удивил туалет, который был в виде стула, но без горшка под ним. Девушка стала показывать и рассказывать, как пользоваться туалетом, водой.

— Воду нагревает специальный артефакт, который сделал сам Егерон. Так что у нас всегда горячая вода. Вот смотрите, — она повернула какой-то рычаг и из трубы в ванную полилась вода. — А чтобы включить холодную, поверните этот вентиль. Когда наберется полная ванна, вы просто поверните их в обратную сторону. Вот здесь мыло, которая сварили по рецепту элиры Марии. Им хорошо мыть голову. А это мочалка, она сама ее связала из волокон либурка. Ну все, я оставляю Вас и побегу на кухню. Чистое белье будет ждать Вас на постели.

Император пытался не показывать виду, что шокирован увиденным, но старался запомнить все, что говорила ему девушка. Все было так просто и в то же время не понятно Вадимирису.

Он лежал в горячей воде и вновь думал о Марии. Таких диковинок, как «водопровод», «санузел» не было даже во дворце. Потом вспомнил, что не спросил о теле Лерании, и нахмурился.

В кухне Вадимирис появился через полчаса. Данирия была здесь и крутилась у печи. Она стала накладывать ему еду.

— Я сделала сегодня мясную солянку по рецепту элиры Марии и плов. Это очень вкусно.

— Скажи, ты рада, что служишь у Марии?

— Очень, — девушка широко улыбнулась. — Я буду благодарна ей всегда за то, что она предложила мне стать ее служанкой. Но знаете, она никогда не называет меня «служанка», она зовет меня «моя помощница». Да и сама элира Мария все делает по дому, когда у нее есть время — убирает, готовит, стирает.

— У вас нет слуг?

— Нет. Мы все сами делаем, — вновь улыбнулась девушка.

— Расскажи мне, как вы добирались сюда, как устраивались на месте.

— Да что там рассказывать, — она махнула рукой.

И Император стал слушать рассказ о Марии. Чем дольше он слушал Данирию, тем больше хмурился, ругая себя. Даже вкусный обед было трудно глотать, когда спазм злости на самого себя хватал за горло.

— …когда элира Мария узнала, что деньги, которые ей давал Егерон, его личные, так ругалась на него и обещала вернуть ему все до последней монеты, — «сдала» всех Данирия. — Но не волнуйтесь, мы сами зарабатываем себе на жизнь. Вы знаете, какие золотые руки у нашего Валериса? Он шьет такие прекрасные платья, одежду, делает мебель. Да он все делает. Его одежду и поделки покупают с удовольствием. Даже из соседних городов приезжают, чтобы заказать у него плетеную мебель. А элира Мария проектирует дома. Элир Егерон лечит местных жителей.

— А ты что делаешь?

— А я вяжу платки, — она зарделась. — За ними тоже приезжают издалека.

— Что Мария говорит обо мне? — спросил Император.

— Да ничего, — она пожала плечами. — Она о Вас никогда не говорила.

Мужчина нахмурился. Простая женщина без магии смогла создать в разрушенной вилле свою маленькую империю, где ее все любят и боготворят. Смогли ли его прежние любовницы сделать что-то подобное, если бы он отправил их в забытое богами место? Да они бы через день помчались обратно и умоляли не бросать их, обещая быть послушными и любить его до конца своих дней.

После обеда Вадимирис обошел виллу, удивляясь тому, что сделано руками Егерона, Малдинса и Валериса. Император вернулся в свою комнату, лег на кровать и не заметил, как уснул.

Мария вместе с Егероном и Малдинсом вернулась уже поздно вечером. Все были уставшими, но довольными. Данирия тут же побежала в кухню, чтобы накрывать на стол. Валерис взялся помогать ей, пока остальные принимали ванну после работы. Император вышел к ним, когда они сели за стол. Сначала за столом царило напряжение, но постепенно они разговорились. Егерон рассказывал Валерису и Данирии, что они сегодня сделали, как разместили всех пострадавших матросов. За столом была такая теплая дружеская обстановка, что на какое-то время Вадимирис забыл, что он Император. И так хотелось чувствовать себя частью этой большой и дружной семьи, чтобы никто не кланялся перед ним, а вот так запросто просил передать хлеб, налить чай и просто улыбался ему открытой улыбкой.

Мария ела молча, на него не смотрела. И снова неприятное чувство обиды зашевелилось у Вадимириса в груди. Разве он не заслуживает чтобы с ним поговорили, улыбнулись ему?

Когда ужин был окончен, Император обратился к Марии.

— Мария, прошу, давай поговорим, — приказывать ей он больше не хотел. Она не заслуживает такого отношения. С ней надо говорить на равных. Она заслуживает уважения и внимания.

— Хорошо, — ответила она спокойным голосом. — Пойдем на веранду. Только надень что-нибудь теплое, ночью на улице прохладно.

Вадимирис улыбнулся. Слова заботы согрели его сердце. Он ушел в свою комнату за теплой накидкой, когда вышел на веранду, где горели маленькие огоньки, в плетеном кресле у небольшого стола, на котором стоял какой-то металлический предмет уже сидела Мария, закутанная в теплый плед.

— Хочешь кофе? — спросила она.

— Кофе? Я не знаю, что это такое. Но если дашь, я не откажусь, — улыбнулся Вадимирис.

Она взяла со стола металлический предмет, открыла крышку, налила из него в чашку.

— Это наш термос, в нем долго хранится горячая вода. Также в нем отлично заваривать кофе. Его можно разбавлять молоком, добавлять сахар, но я люблю черный.

До носа Императора донесся приятный чуть горьковатый запах. Он взял протянутую ему Марией чашку и снова понюхал напиток, осторожно отпил. Вкус необычный, но ему понравился. Такой же крепкий, терпкий, как сама Мария.

— Он растет в Южной провинции. Гурамир подарил мне мешочек зерен в знак благодарности.

Они молча пили горячий напиток. На темном небе появились первые звезды. От прошедшей бури даже не осталось следа. Только влажная прохлада заставляла кутаться в теплые пледы и небо было такого насыщенно-синего цвета, словно отмытое от пыли веков.

— Мария, прошу простить меня, — тихо проговорил Вадимирис. — Мы с тобой не с того начали.

Она ничего не ответила, только грустно усмехнулась, обхватила свою кружку двумя руками и поднесла к губам.

— Знаю, что я поступил подло и вряд ли есть оправдания моим поступкам. Я был слишком зол, когда ты появилась в зале. Если бы я мог, я изменил бы прошлое, не сделал бы тех ошибок.

Она молчала и смотрела в звездное небо. Император наблюдал за ее лицом. Оно было спокойным, каким-то отрешенным даже. Сейчас она была так прекрасна, что у него замерло сердце.

— Ты не хочешь со мной говорить?

— Нет, — спокойно ответила она и поставила свою чашку на стол. — Когда хотела, ты просто приказал ждать, когда у тебя появится время. Я ждала под дверью несколько часов, как верная собака, пока к тебе не заявилась твоя любовница. Я хотела поговорить и ждала, когда ты найдешь время, хотя бы десять минут, чтобы обговорить, как мы будем жить. Но тебе было не до меня. Один раз ты приказал явиться на ужин, чтобы поговорить со мной. Но никто не говорит о личном в присутствии полусотни любопытных посторонних людей и тем более любовницы. Ты предложил мне пойти на бал, но не сделал ничего для того, чтобы это был наш бал, в честь нашей свадьбы. На нем твоя любовница решила меня убить.

— Ты обижена на меня, — с какой-то грустью в голосе проговорил Вадимирис.

— Нет. Я не обижена на тебя, — она покачала головой. — Мне просто все равно, что ты будешь делать. Я выполнила условия богов, теперь тебе ничего не грозит. Живи и радуйся дальше, заводи новых любовниц. Только прошу об одном — позаботься, чтобы никто из них больше не горел желанием убить меня, иначе мне все это надоест и начну убивать я. Поверь, я смогу это сделать. Я не прощаю зла. Просто я закапываю труп и забываю о враге.

— Мария, может попробуем забыть о том, что было, договориться?

— Забыть? — она хмыкнула и покачала головой. — Забыть… После того, как ты явился сюда, в мой дом со своей любовницей, которая приехала только для того, чтобы убить меня и занять мое место?

— Ты знаешь? — Вадимирис нахмурился.

— Да. Егерон рассказал мне о том, что увидел в ее мыслях.

— Тогда ты должна понимать, что я был под воздействием магии соблазнения и подчинения.

— Даже под воздействием магии привозить к жене свою новую любовницу не стоило. Я же говорила тебе, что мне все равно, чем ты будешь заниматься в своем дворце. Я не буду приезжать к тебе, чтобы поймать с любовницами, но и просила не приезжать ко мне со своими любимыми девочками, которые за мой счет пытаются возвеличить себя. Ты знал, что для меня измены не приемлемы. Так что ты хочешь от меня сейчас? Чтобы я, услышав твое «прости», бросилась к тебе на шею с криками: «Вадим, я Ваша навеки»? Нет, дорогой, так не будет. Я благодарна тебе за эту виллу, за помощь сегодня, но на этом все. Мне от тебя ничего не надо, — она помолчала какое-то время, потом вздохнула. — Знаешь, сегодня был очень трудный день, я устала. Завтра опять предстоит много работы. Буря натворила много бед. Так что прости меня, я хочу спать.

Не дожидаясь ответа, Мария поднялась и ушла, оставив на столе термос.