Любовь не с первого взгляда

Глава 17

Мария вместе с Егероном стояла на крыльце виллы и смотрела, как к ним приближаются кареты с Императором и его придворными. Когда к ним прибежал слуга и надменным тоном потребовал немедленно открыть ворота, она посмотрела на него так, что он быстро замолчал и также молча отправился обратно к воротам вместе с Малдинсом.

Она знала, что у Императора появилась новая любовница, но то, что он приедет сюда вместе с ней, для Марии это было что-то запредельным. Она смотрела, как Император выходит из своей кареты, а следом за ним выпорхнуло молодое создание, которое тут же вцепилось в руку Вадимириса и потребовало к себе слишком много внимания. Мария смотрела на Императора и видела, как он с каким-то восхищением взирает на свою любовницу, словно готов прямо здесь овладеть ею, и в ее груди клубилась обида. Но она постаралась взять себя в руки, не выдавая всю бурю эмоций, которые бушевали в ее груди. Это было трудно, но она справилась. Кроме этого, легкое прикосновение руки Егерона придало ей сил.

Когда вся эта толпа придворных стала требовать впустить их на виллу, ей хотелось рассмеяться громко и зло. Император смотрел на нее с таким презрением, что Марии хотелось просто ударить его кулаком в лицо, чтобы привести его в чувство. Он думал, что имеет право распоряжаться здесь? Она не получила от него ни монеты, все, что здесь сделано — сделано их руками и на деньги Егерона.

Не сразу, но Егерон признался, что все деньги, которые давал ей, его личные накопления. Она пообещала ему вернуть всю сумму, но тот только усмехнулся: «Мария, у меня слишком много денег, чтобы хранить их. За свои годы, пока я являюсь хранителем Оракула, я получил очень много и никуда не тратил их. Я могу на свои деньги построить около сотни таких вилл и еще останется столько же. Позволь мне просто сделать то, что считаю нужным. Это твой дом, где собрала всех нас. Так прошу, прими от меня то немногое, что я могу тебе дать». И она согласилась, стараясь «не наглеть», тем более что их очень выручали Валерис и Малдинс, которые почти все делали своими руками и магией. А деньги на восстановление города они нашли в тайниках бывшего примара. Боранс предлагал Марии забрать эти деньги себе, но Мария оставила все городу и предлагала Борансу осуществить на них тот или иной проект. Именно на деньги Глердиса были отремонтирован причал, построены школы, а в его бывшем доме они сделали лазарет для всех горожан, строили новый грузовой порт.

Она стояла и смотрела на Императора и его любовницу, так хотелось кричать от боли, но она только сжала кулаки. Никто не должен видеть ее боль. Когда Егерон «заморозил» эту любовницу и снял с ее руки браслет, Мария увидела, как резко побледнело лицо Императора и он пошатнулся, отошел от своей любовницы. Она сразу поняла, что с ним что-то происходит, но подходить к мужчине и выяснять, чем она может ему помочь, не хотелось. Слишком сильной была ее боль, которую он причинил ей. Ведь он сразу же после их свадьбы нашел себе новую любовь, не сделал ничего, чтобы объясниться с ней, даже ни разу не написал, не прислал своих людей, в приехал вместе со своей любовницей и требовал для последней какое-то особое отноешние.

Марии надоели крики придворных, просто указала на одного из самых надменных мужчин, который требовал немедленно впустить его на виллу и оказать всяческие почести, провела его по пустым комнатам виллы. Даже завела в кухню, показав ему пустые кастрюли.

— Выбирайте любую комнату, на полу которой Вы будете спать. Предупреждаю, что ужина тоже не будет. Могу предложить только чай с бутербродом, который своими ручками для вас сделает новая любовница Императора и из припасов, которые вы привезли с собой, так как на всю вашу толпу я не рассчитывала. У меня есть продукты только для моих людей. Я же ничем вам всем не обязана.

Мужчина шел по вилле, пылая гневом, но потом вышел на площадь, сел в свою карету, приказав немедленно уезжать в город. Следом за ним убралась вся свита. На крыльце виллы остались только «застывшая» любовница и Император, которому было явно плохо — бледное лицо, мутный взгляд, пот на висках. Разбираться с ними сейчас Марии не хотелось, поэтому она попросила Егерона отвести Вадимириса в приготовленную для него комнату, а его любовницу она вместе с вышедшей к ней Даринией отвела в бывшую комнату Малдинса. После возвращения из Южной провинции он согласился перебраться в другую комнату, большую и светлую, где вместе с Валерисом они оборудовали настоящую мастерскую, которая стала гордостью мужчин. Слугами занялся Малдинс вместе с Валерисом.

Мария подвела девицу к кровати, приказала ей ложиться спать. Та просто легла, не раздеваясь, закрыла глаза.

— Я закрою ее на всякий случай, — сказала Данирия. — Мало ли что с ней ночью сможет произойти.

— Закрой. Но ничего с ней не случится, пока Егерон не снимет с нее заклинание. Пойдем спать. Завтра трудный день, — вздохнула Мария.

Ей еще придется решать, как поступить с Императором. Не так она представляли их встречу. Она ушла в свои комнаты. Через полчаса к ней зашел Егерон.

— Разрешишь? — спросил он.

— Да, конечно, — устало ответила Мария. — Уложил его спать?

— Да. Он проспит до утра. Как ты? Ты держалась отлично, — улыбнулся хранитель.

— Спасибо, — она криво усмехнулась. — Расскажешь, что увидел у этой профурсетки?

— У кого? — не понял Егерон, но потом усмехнулся, махнул рукой. — Да что там говорить. Как всегда — желание богатства и власти. Ее дед Табанирис был членом Имперского Совета еще при деде нашего Вадимириса. Но когда место в Совете занял наш с тобой знакомец Марганис, заменив своего отца, тогда еще молодой и наглый представитель древнейшего рода, между ними произошла какая-то некрасивая история. Марганис сделал все, чтобы выгнать деда Лерании из Совета. Он уехал в дальнюю провинцию, где о нем все благополучно забыли. Даже я забыл о нем, хотя был знаком с ним. Могу сказать, что он очень подлый, мстительный, довольно сильный ментальный маг. Не такой сильный, как я, но смог сделал этот артефакт для своей внучки. Так вот. Табаринис затаил злобу и пытался всеми способами расправиться с Марганисом, но у того была слишком сильная поддержка. Шло время, у Табариниса родился сын, через которого он хотел отомстить Марганису, но тот рос отрешенным от реальной жизни, увлеченным искусствами, совершенно не хотел выполнять волю своего отца. Когда родилась внучка — Лерания, этот Табаринис забрал ее у сына и решил воспитать девочку сам. Ему это удалось. Ты сама видишь, что девица очень красива, что было ему на руку. Табаринис воспитывал ее в желании стать женой Императора и сделать все, чтобы Вадимирис вернул Табаринису место в Совете. Когда он узнал, что нет больше его вечного врага, он изготовил для внучки артефакт соблазнения и подчинения и отправился с ней во дворец. Он появился с ней на балу в честь вашей с Императором свадьбы, но пока не решался пускать в ход свое главное оружие — свою внучку, так как рядом с Императором находилась Гартения. Когда ты уехала, а Гартения пропала не известно куда, он начал действовать. Используя старые связи ему удалось пристроить свою внучку в свиту Императора. Одна «случайная» встреча, легкое касание и артефакт начал действовать. Император потерял голову, артефакт туманил его сознание, заставлял забывать обо всем.

— И на что она надеялась? — спросила Мария с кривой усмешкой.

— А вот это интереснее. Она надеялась полностью подчинить Императора своей воле, у нее это почти получилось, но мысли Вадимириса о тебе не давали полностью завладеть мужчиной, управлять им. Когда он сообщил ей, что собирается приехать сюда к тебе, она поняла, что это ее шанс. Она собиралась убить тебя, после чего заставить Императора жениться на ней.

— И все? — Мария невесело рассмеялась. — Просто взять и убить? Что-то слишком опасно быть женой Императора. Может мне попросить Оракула расторгнуть наш брак? Надоело мне отбиваться от его любовниц, каждая из которых видит во мне труп.

— Нет, — Егерон улыбнулся. — Ты же помнишь — ты находишься под божественной защитой. Убить тебя не так просто.

— Это радует, — она тоже грустно улыбнулась. — Но что мне делать? Ты же сам знаешь, я не люблю измены, не прощаю.

— Не знаю, — ответил Егерон. — В этом я тебе не помощник. Могу только сказать, что ваш брак невозможно расторгнуть. Он заключен богами.

— Не тобой? — она иронично изогнула бровь.

— Я был только проводник их воли. Знаешь, никогда боги не пели на других свадьбах.

— Так это был голос богов? — Мария удивленно смотрела на хранителя.

— Да, — кивнул он головой.

— А я-то думала, что это все твои спецэффекты.

— Ты посмотри на свое кольцо, — посоветовал Егерон.

Мария подняла руку и присмотрелось. Она даже не поняла, как кольцо стало частью ее пальца, словно впиталось в ее плоть. О нем она даже как-то забыла после своей «счастливой свадьбы», словно кто-то отводил ее внимание все это время.

— Как это? — она удивленно посмотрела на Егерона.

— Магия, — он пожал плечами, словно говорил о чем-то обыденном. — Боги заключили ваш союз, который никто не сможет расторгнуть. Вы истинные.

— Вот это и пугает. Егерон, посоветуй, что мне делать с Императором? — в голосе Марии появились нотки отчаяния.

— Не знаю, дорогая Мария, не знаю, — он тяжело вздохнул. — Даже Оракул ничем тебе здесь не поможет, хотя знаю, что ответит: «Эта воля богов, ничего изменить нельзя». Вы сами должны решить, как жить дальше.

— Ладно, подумаю, — тяжело вздохнула Мария. — Давай спать, завтра трудный день.

Мария проснулась рано. Она и так всю ночь не спала, боль в душе не давала ей успокиться. Она не могла простить измены мужчине, который стал ее мужем, пусть даже под воздействием какого-то там артефакта, но она была. Ничего она не могла с собой сделать.

Она поднялась, быстро умылась, собралась и вышла в кухню, где уже во всю хлопотала Данирия.

— Доброе утро, элира Мария, — весело сказала девушка. — Анжара принесла сыр и молоко. Вот, делаю на завтрак блинчики по Вашему рецепту.

— Молодец. Давай помогу.

Они вдвоем быстро приготовили завтрак, нарезали овощи, которые у них теперь были в избытке, Мария заварила ароматный кофе, который привезла из Южной провинции. В кухне появился Малдинс, за ним Егерон, которые пришли на запах кофе, который расплывался по вилле. Мария и Данирия быстро накрыли стол для завтрака. Они еще не успели сесть за стол, как в кухне появился Вадимирис.

— Почему ты ешь здесь, в кухне, вместе со слугами? — его губы скривились в брезгливой гримасе.

— Потому что это мои друзья, а в кухне мне нравится больше, чем где-либо, — спокойно ответила Мария, замечая темные круги под глазами мужчины, осунувшееся лицо. — Только вот беда, у нас нет столовой. Если пожелаешь, мы можем накрыть тебе завтрак в любой комнате, где ты укажешь, но придется есть на полу.

— Где Лерания? — скрипнул зубами.

— Соскучился о своей любовнице? Так она спит. Ты только скажи и Егерон сразу же приведет ее к тебе. Только предупреждаю в очередной раз — я не потерплю здесь твоих любовниц. Тебе придется выбирать — или отправляешь ее подальше, или забираешь свою даму и сваливаешь вместе с ней туда, куда захочешь.

— Как ты позволяешь так говорить со мной? — его глаза метали молнии.

— Да, я позволяю! — Мария встала перед ним, сжимая кулаки. Ее лицо пылало гневом. — Кто ты такой, чтобы я прогибалась перед тобой, что ты сделал для меня? Отдал эту заброшенную виллу, которую мы восстанавливали за свой счет, делали здесь все своими руками? Или за то, что ты сделал для жителей Лабаленка, которые почти пятьдесят лет терпели подонка-примара, который грабил свой народ, наживался на несчастье? Или за то, что Южная провинция умирала по вине очередных подонков, которые посчитали себя равными богам? Что? Что ты сделал, чтобы я как-то иначе разговаривала с тобой?

— Я Император, я твой муж! — в его голосе уже не слышалось той уверенности и гнева, что были ранее.

— Вот именно — Император. Но что ты сделал для людей своей империи? Послать деньги — это не значит что-то сделать. Достаточно было приехать и самому все увидеть. Решения нашлись бы сразу. Почему мы с Егероном и Малдинсом смогли вернуть в Лабаленк воду и найти достойного человека на место примара? Почему смогли остановить засуху в Южной провинции? Да, это сделали мы вместе с десятком других магов. А тебе нужно-то было всего-то приехать и увидеть, как те подонки, которые пришли к власти, убив законного правителя, наплевали на своих людей, как разрушают храмы и вырубают священные рощи. Месяц. Всего месяц нам хватило, чтобы земли Южной провинции вновь увидели воду, чтобы люди перестали умирать.

Она распалялась все больше, никто не смел остановить Марию, которая смотрела прямо в глаза Императора и ее слова обрушивались на него каменными глыбами. Даже казалось, что он становился меньше ростом.

— Ты говоришь — ты мой муж. Да. Ты мой муж и от этого никуда не деться. Поверь, я не была в восторге оказаться в твоем мире, чтобы стать твоей женой, но я приняла этот факт и сказала тебе, что буду хорошей женой. Но хороший муж, который хочет нормального к себе отношения, сделает все, чтобы его прежняя любовница не явилась на свадьбу в одежде цветов императорского дома и не вела себя, как любимая жена, и не пыталась отравить законную жену. Хороший муж никогда не заведет новую любовницу, как только законная жена выйдет за порог и не притащит ее в дом своей законной жены. Я не прощаю измены. Я уже наелась ею до сыта. Так какой ты муж? И как я должна разговаривать с тобой?

Наступило тяжелое молчание. Мария тяжело дышала, но внешне оставалась спокойна, только гневом горели ее глаза. Император, пока она говорила все это, опускал свой взгляд. Каждое ее слово ранило, разбивало его изнутри. И что ему ответить?

— У нас много дел на сегодня. А сейчас мы садимся завтракать. Здесь. В кухне, — сказала Мария холодным тоном. — Хочешь, садись с нами. Нет — забирай свою новую любовницу и проваливай на постоялый двор. Не волнуйся, твои слуги уже накормлены.

Она кивнула своим друзьям и первой села за стол, пододвигая себе кофейник.

— Всем приятного аппетита. Мы с Данирией постарались сегодня напечь вам блинчиков.

Мужчины сели за стол, Данирия взяла с плиты кувшин с горячим чаем, поставила на стол, принесла еще кувшин с холодным молоком и тоже села. Император немного постоял, потом подошел к столу, отодвинул свободный стул и сел. Он налил себе чай и стал пить его, не замечая его вкуса. В голове бушевал ураган мыслей. Мария права, каждым словом права. Он впервые чувствовал мальчишкой, которого наказали за серьезную проказу.

Мысли метались в голове Вадимириса. Остаться с Марией, поговорить с ней или уехать в Лабаленк вместе с Леранией? Лерания. И почему сегодня, думая о ней, его впервые за последнее время не тянет к девушке? Что с ним было? Егерон вчера говорил, что снял с него наваждение артефакта соблазнения и подчинения. Неужели эта милая девушка посмела использовать запретный артефакт? Зачем? Он вспоминал как сквозь туман все последние дни, проведенные с Леранией и не понимал, почему он не увидел в ней такую же вздорную девицу, которой очень хотелось богатства и власти? Зачем она приехала сюда? И зачем он согласился взять сюда свою любовницу?

От этих мыслей снова разболелась голова. Он посмотрел на Егерона, который внимательно всматривался в его лицо, потом поднял руку, сделал лечебный пасс. Головная боль отступила. Император благодарно кивнул хранителю. Вчера Егерон что-то еще говорил про этот артефакт, но он не слышал его.

Весь завтрак Император молчал. Он выпил только кружку чая, постоянно думая о том, как ему быть с Леранией, что делать с его семейной жизнью. Он бросал короткие взгляды на Марию, которая спокойно ела и о чем-то переговаривалась со своими друзьями. И вдруг он понял, что восхищается ею. Да-да, восхищается — ее выдержке, силе воли, знаниям, и ее… красоте. Он вновь увидел перед собой красивую молодую женщину, которой от него ничего не надо, которая все сделает сама, не прося у него помощи. Не потребует нарядов, украшений и балов, а пойдет туда, где нужна ее помощь, отдаст последнее, ничего не требуя взамен.

Мария поела, поблагодарила всех за компанию.

— Малдинс, помнишь, мы собирались сегодня съездить в город? Ты готов?

— Да, элира, готов, — мужчина тоже поднялся из-за стола. — Спасибо, все было очень вкусно.

— Через полчаса жду тебя у крыльца. Поедем верхом.

И она вышла из кухни. Валерис и Малдинс тоже вышли, Данирия засуетилась, убирая со стола. Егерон сидел и смотрел на Императора.

— Хранитель, мы можем поговорить? — спросил Император глухим голосом.

— Конечно. Предлагаю пройти в нашу чайную комнату. Там удобно будет разговаривать.