Любовь не с первого взгляда

Глава 6

Император вышел из комнаты иномирянки немного выбитым из колеи. Он никак не мог поверить в то, что увидел — лежащий на полу здоровый мужик со связанными руками и ногами и удерживающая его женщина. Она не рыдала, не билась в истерике, не бросилась к Императору в поисках защиты, как сделала бы другая женщина на ее месте, не воспользовалась ситуацией, а просто посмотрела на Вадимириса глазами, полными решимости. И ни капли страха в ее лице. А то, как она потом довольно профессионально врезала мужику ногой в бок заставило Вадимириса поморщится, он успел представить, как тому было больно.

Стражи увели убийцу, а Император направился в свой кабинет дожидаться старейшего советника. Всего несколько часов назад он дал ему последний шанс, но советник так ничего не понял. Придется с ним решать вопрос жестко. Слишком много власти Марганис забрал в свои руки в последнее время, слишком дерзок стал с Императором, часто игнорирует его указания. Вадимирис снова вспомнил иномирянку Марию и скривился.

Еще утром он был уверен, что сделал все, чтобы его женой не стала дочь старейшего советника Лузиранда, поэтому когда после удара колокола на главной башне дворца открылась дверь и кто-то вошел в зал, он даже не посмотрел, продолжая разговор со своим министром, который докладывал ему о текущих делах, требующих срочных решений. В Южной провинции последние года царила засуха, люди умирали с голоду. Принятые меры давали временное облегчение, но не решали проблему в целом. А с вопросом — кто станет его женой можно будет и подождать.

Всего десять дней назад он считал, что тихая скромная Лузиранда вполне устроит его в роли жены, не похожая на других истеричных дам двора. Девушка была молода, привлекательна. Когда пять месяцев назад Марганис впервые вывел в свет на празднике Светлых богов и представил свою дочь, Вадимирис не отказал в просьбе своего советника и пригласил девушку на танец, которым открыл бал. Тут же по дворцу понеслись сплетни об интересе Императора к Лузиранде. После бала он стал видеть девушку возле себя слишком часто. Но она вела себя довольно скромно, не приставала к нему с ненужными разговорами, как большинство женщин, не пыталась флиртовать, не требовала к себе внимания и подарков. И Император стал посматривать на нее с определенным интересом, даже собирался обратиться к Оракулу, чтобы получить ответ — может ли Лузиранда стать его женой.

Вот уже который раз Вадимирис скрипел зубами, когда Оракул передавал категорический отказ богов признать очередную девушку его женой. Император давно бы уже женился, но без одобрения богов это было невозможно. Только боги могли выбрать ему первую жену, которая родит истинных наследников, носителей самой сильной магии. Позднее император мог взять еще несколько жен, но они никогда бы не получили всех прав старшей жены и не родили бы истинных наследников. Так было всегда. Ни один из императоров до него не мог взять первую жену по своему желанию. Был только один случай, когда его дальний предок решил жениться на какой-то девушке без одобрения богов. Уже все было готово к их свадьбе, но за день до этого девушку нашли мертвой. Она словно легла спать и не проснулась. Позднее Оракул сообщил, что богами предназначена для императора другая, которая станет женой. Долго мужчина не мог принять ее, но потом смирился и у них даже получилась нормальная семья.

Вадимирис не решался перечить воле богов и ждал их одобрения, приводя к Оракулу очередную претендентку на его руку и сердце и каждый раз получал короткий ответ: «Нет». Он уже отчаялся и в тайне надеялся, что боги согласятся признать Лузиранду его женой.

Три дня назад над дворцом раздался бой колокола, затем к нему пришел хранитель Оракула Егерон Всевидящий и сообщил, что Оракул призывает к себе Вадимириса. Император поспешил в Святое место.

— Вадимирис Олгерий Суровый, через три дня ты увидишь ту, кто предназначена тебе богами, — огласил Оракул волю богов, заливая помещение Святого места золотистым светом. — Она первой появится в тронном зале после удара колокола богов на главной башне твоего дворца.

Оракул замолчал.

— Что-нибудь еще скажешь? — спросил Вадимирис, когда надоело ждать продолжения.

— Я все сказал, — ответил голос Оракула и свет рассеялся.

О воле богов тут же стало известно всем придворным. Марганис ходил по дворцу довольным и потирал руки. Он уже придумал, как сделать так, чтобы его дочь первой вошла в зал после удара колокола. Ведь недаром несколько месяцев он упорно распускал слухи, что вопрос о свадьбе Лузиранды и Императора давно уже решен. Когда Оракул возвестил о том, что боги предрекли появление будущей жены Императора, которая должна появиться в тронном зале в назначенный день после удара колокола, советник дал указания своим слугам задержать других претенденток, которых было около тридцати, устроить им ловушки, а также приказал стражам у дверей никого не пускать в тронный зал кроме Лузиранды. Ему казалось, что сделал все и ничто не сможет ему помешать выдать свою дочь замуж за Вадимириса. Марганис даже жмурился от удовольствия, представляя какую власть он получит в свои руки.

Все последние дни Лузиранда ни на шаг не от ходила от Императора. Вадимирис к своему неприятному удивлению заметил резкие изменения, которые произошли с девушкой. Из кроткой и неприметной она превратилась в настоящую истеричную стерву, которая уже чувствовала себя императрицей и пыталась требовать от Вадимириса какого-то особого к ней отношения и пыталась командовать им, даже устроила ему истерику, когда он отказался взять ее с собой на ужин. К Императору стали поступать жалобы на ее слишком наглое и надменное поведение с придворными, слуги шептались о ее издевательствах над ними. Всего три дня, а он уже думал, как избавиться от слишком назойливой девушки, которая не давала ему проходу. Она следовала за ним повсюду, каждый раз заявляя всем, что она будущая императрица. Накануне днем Вадимирис приказал девице оставить его в покое и не приближаться к нему. Она ушла с таким выражением лица, которое говорило: «Ты еще приползешь ко мне на коленях, чтобы просить прощение за свои слова, а я подумаю — прощать или нет».

После ее ухода главный казначей империи пожаловался, что девица заказала у швеи пятьдесят платьев и потребовала у придворного ювелира изготовить к каждому из них украшения из самых больших и дорогих драгоценных камней. Кроме этого, Марганис потребовал огромную сумму денег на срочный ремонт своего поместья, так как будущему тестю Императора не пристало жить «в развалинах». Этой суммы хватило бы, чтобы кормить население одной из провинции целый год. Это было последней каплей терпения Вадимириса, поэтому он приказал казначею не выдавать советнику и его дочери ни одной монеты, отказать оплачивать все их счета.

Он уже собирался приказать вызвать к себе советника, как секретарь сообщил, что к нему на аудиенцию пришла женщина и требует принять ее по какому-то срочному и очень важному делу.

— Кто?

Вадимирис понял, что сегодня ему придется разбираться со всеми проблемами, которые нарастают, как снежный ком. И еще не известно, что преподнесет завтрашний день.

— Говорит, что она швея императорского двора Рестана.

— У нас есть такая швея? — удивился Вадимирис. На это секретарь пожал плечами. — Пригласи.

В кабинет вплыла дама в ярко оранжевом платье с такой широкой юбкой, что с трудом протиснулась в дверной проем. Она величественно доплыла до стола императора.

— Ваше императорское величество, я требую ответить мне, почему казначей отказался выплатить мне деньги на пошив платьев для Лузиранды? Три дня назад она заказала у меня пятьдесят платьев, а я не могу купить ткани, чтобы выполнить ее заказ. Это слишком большая сумма для меня, чтобы я покупала ткани за свои деньги.

Она сжимала в руке какую-то бумагу и трясла ею, желая привлечь внимание Императора, который видел ее впервые в своей жизни.

— Почему Вы пришли ко мне? — Вадимирис прожигал ее взглядом, окончательно теряя терпение. Ее наглость выбила мужчину из состояния сравнительного спокойствия, в которое он смог прийти всего за пару минут до ее появления.

— Как почему? — она уставилась на него своими почти прозрачными глазами, от чего на фоне ее бледного лица казалось, что на него смотрит приведение. — Лузиранда — Ваша будущая жена. Она заказала у меня платья, и Вы должны заплатить за это. Ваша обязанность обеспечить жену всем необходимым.

Голос женщины звучал, как приговор спокойной жизни Вадимириса. Она упивалась своей «правотой» и властью над мужчиной, над самим Императором.

Вадимирис смотрел на нее и не понимал, неужели она настолько глупа?

— Что-то еще? — Вадимирис решил узнать, как далеко зайдет наглость этой женщины.

— Пока нет. Но я требую, чтобы казначей выплатил мне требуемую сумму.

— Нет, — голос мужчины был холоден, как стальной клинок. — Мартинс, выпроводи эту даму.

Секретарь подошел к Рестане, которая смотрела и мужчин и не понимала, что происходит. Почему ее выгоняют отсюда?

Она вышла из кабинета, пылая гневом. Так еще никто не обращался с ней. Наоборот, все придворные спешили дружить с ней, стараясь задобрить ее, чтобы быстрее получить у нее новое платье. Рестана направилась в комнаты к советнику, который десять лет назад помог ей появиться во дворце, выделил ей несколько комнат в одном из корпусов, где она сейчас занимает целый этаж. Она обязательно пожалуется Марганису, потребует, чтобы казначей заплатил ей. Но советника на месте не оказалось. «Я все равно получу свои деньги», — сказала себе женщина, возвращаясь в свои покои.

После ухода этой швеи Вадимирис долго сжимал кулаки, потом приказал привести к нему советника.

— Элир Марганис, у меня к Вам серьезный разговор.

— Слушаю, Ваше императорское величество, — мужчина хоть и склонился перед ним в низком поклоне, но что-то слишком дерзкое звучало в голосе советника, что не понравилось Вадимирису.

— Я допустил Вашу дочь к испытанию, но это не значит, что она обязательно станет моей женой. Поэтому ее заказы на пошив платьев и изготовление дорогих украшений за счет имперской казны мною аннулированы. Кроме этого, предупреждаю, что мое прежнее доброе расположение к Лузиранде не дает Вам право запускать руку в имперскую казну. Вы не получите ни одной монеты на ремонт своего поместья.

— О, Ваше императорское величество, Вы все не так поняли, — лицо советника выражало недовольство. — Этот казначей наговаривает на нас с дочерью. Я только намекнул ему, что не плохо было бы отремонтировать наше поместье, куда Вы вдруг решите приехать со своей молодой женой. Я просто хотел, чтобы Вам везде было приятно и удобно. И Вы же не будете возражать, если Ваша жена будет выглядеть лучше других женщин? Императрица должна быть ослепительной.

— С чего Вы решили, что именно Ваша дочь станет моей женой? — император сощурил глаза, разглядывая лицо советника.

— О! Поверьте мне, она обязательно победит в этом испытании. Именно моя Лузиранда предназначена стать Вашей женой. В этом нет никакого сомнения.

В лице советника было столько уверенности, что Император невольно поморщился.

— Советник, я предупреждаю Вас последний раз — не следует испытывать мое терпение и пользоваться деньгами империи в своих личных целях. Также если узнаю, что Вы каким-то образом подстроите победу Вашей дочери, я буду весьма недоволен этим. Испытание будет исполнено по воле богов и не стоит вмешиваться в божественное проведение. Поверьте, последствия моего недовольства Вам не понравятся. И прошу предупредить свою дочь, что я не люблю слишком наглых девиц. Если она считает, что может так разговаривать с Императором, то полагаю, что ей больше не место во дворце. Если мне на нее пожалуется хотя бы еще один придворный, я сам определю монастырь, куда Ваша дочь отправится на исправление. Теперь идите. Надеюсь, Вы поняли мои слова, — отправил его Вадимирис из кабинета, потом долго смотрел тяжелым взглядом в удаляющуюся спину мужчины.

Наступил день испытания. Никто не знал, когда пробьет колокол богов. Он никогда никому не подчинялся, сам выбирал, когда звонить. По приданию, этот колокол сами боги повесили на самую древнюю башню, в которой обитал Оракул. Колокол должен оповещать о важных событиях своим звоном, после чего Оракул озвучивал волю богов.

В тронном зале собралась толпа придворных, от разноцветных платьев женщин у Императора рябило в глазах, а от стоящего в зале гула голосов заболела голова. Вадимирис заметил возле двери сияющего Марганиса и недовольно поморщился. Явно советник что-то придумал. Ну ничего, с этим он потом разберется, раз советник не внял его предупреждению.

Не желая терять время в ожидании, Вадимирис подозвал к себе министра, чтобы выслушать его доклад. Он так задумался над его словами, что не сразу заметил какую-то возню возле дверей зала. Только после того, как на фоне гула возбужденной толпы послышались истеричные крики Лузиранды, он оставил министра и поднялся со своего места. Лузиранда бросилась ему навстречу и кричала что-то на счет самозванки, которую надо немедленно казнить.

В толпе придворных, которые расступались при его приближении, он увидел незнакомую и ни на кого не похожую молодую женщину, одетую в красное короткое одеяние, похожее на куртку, а также в мужские брюки. На его вопрос о том, что здесь происходит, женщина повернулась и открыто посмотрела ему в глаза. В ее взгляде было столько силы и достоинства, что он на какое-то мгновение замер, разглядывая незнакомку. Она явно была не из их мира. Их женщины никогда бы не позволили себе такую короткую стрижку, брюки. И ни одна из них не смотрела бы так дерзко ему в глаза. Да кто она такая, как здесь оказалась? Неужели боги послали ему эту женщину? В груди Императора рождался протест.

Лузиранда продолжала что-то кричать, теребила его за рукав камзола, а потом к ней подключился советник, который требовал казнить незнакомку. Император приказал увести их из зала, так как больше не мог слышать их истеричные голоса.

Рядом с незнакомкой стоял хранитель Оракула Егерон. Весь его вид говорил, что он доволен происходящим. Неужели хранитель замешан в этом? Это вывело из себя Императора еще больше. А когда женщина стала дерзить ему, он был готов прямо сейчас приказать казнить ее.

Неужели боги решили посмеяться над ним и прислали эту… эту…? Он никак не мог подобрать подходящее слово, чтобы назвать ее. Когда хранитель, увидев его сомнения, предложил отправиться за ответом к Оракулу, Император немедленно согласился. Ему надо было убедиться, что боги не смеются над ним. Вадимирис с трудом успокоился, пока они шли к Святому месту. Стоя перед ларцом, он слушал слова богов, которые сообщал Оракул, и скрипел зубами, одновременно рассматривая женщину. Она была совершенно другой, не как женщины империи — слишком независимая, слишком гордая и смотрела на него с таким превосходством, словно это он пришел к ней с предложением руки и сердца, а она думает — соглашаться или нет.

Из Святого места Вадимирис поспешил убраться как можно быстрее, чтобы не убить эту Марию Васильевну своими руками прямо там на месте. Он шел в свой кабинет и думал, как ему быть. Почти сразу же к нему стали приходить разозленные отцы девушек, которые кознями советника Марганиса не смогли добраться до дверей тронного зала и пройти испытание. Тем или иным способом они попали в различные ловушки. Только четверым из тридцати девушек удалось добраться до двери, но там их поджидали стражи, которые не пустили их в зал. Вадимирис обещал им разобраться.

Казалось, еще немного и Император начнет сам казнить всех, кто еще посмеет прийти к нему в кабинет. Он с трудом заставил себя успокоиться и подумать, что делать дальше.

После раздумий Вадимирис приказал собрать срочный Имперский Совет, чтобы выслушать мнения своих советников. Собрались почти все, кроме трех представителей древних родов, которые не успевали прибыть во дворец, и старейшего советника Марганиса, которого он приказал не выпускать из его комнат. С ним он решил разобраться позже. Советник не внял его предупреждению, значит последует весьма неприятное для него наказание.

Вадимирис не успел начать совет, как открылась дверь и вошла Мария вместе с хранителем Егероном. Вместо почтительного низкого поклона эта женщина подошла к столу, села на место Марганиса и начала говорить так, словно это она здесь была Императором, а не он. Вадимирис вскипел, не выдержал и чуть в очередной раз не приказал ее казнить. С трудом, но ему удалось сдержать свой гнев. Но тут появился старейший советник, который стал кричать и что-то требовать от него, обвиняя Императора перед другими членами Имперского совета.

Женщина и хранитель ушли, а Марганис продолжал кричать.

— Вы должны казнить ее, она самозванка. Это моя дочь должна стать Вашей женой, — визжал советник.

Вадимирис больше не сдержался, приказал стражам вывести советника из зала и отвести в темницу. Он обязательно разберется с Марганисом, который слишком много позволил себе.

Когда советника вывели, он распустил Совет. Все равно уже ничего не решить, он обязан исполнить волю богов и через пять дней обязан жениться на этой иномирянке. Какое-то время Вадимирис просидел в одиночестве за столом, закрыв глаза, желая успокоиться, потом поднялся и перешел в свой рабочий кабинет, где его ожидали важные вопросы империи. Он не успел вызвать к себе своего личного секретаря Мартинса, как открылась дверь и к нему ворвалась разъяренная Лузиранда. Она подбежала к его столу, уперлась руками в столешницу и закричала истеричным голосом:

— Вадимирис, ты что себе позволяешь? Почему моего отца отвели в темницу? Я приказываю тебе выпустить его немедленно!

Мужчина опешил от такого наглого напора девицы и недопустимого обращения к себе. Он смотрел на нее тяжелым взглядом, но она никак не могла понять, что терпение мужчины подошло к концу.

— Кто тебе позволил так обращаться к Императору? — его голос звучал глухо.

— Я твоя жена и могу обращаться к своему мужу как считаю нужным, — она вздернула свой нос. — Я первой вошла в тронный зал, это меня боги назвали твоей женой. И я не позволю, чтобы ты так поступил с моим отцом. Ты должен его выпустить! И ты должен приказать казнить эту самозванку. Я не собираюсь терпеть ее во дворце. И еще я узнала, что ты запретил давать деньги Рестане, чтобы она пошила мне новые наряды. Ты не имеешь права так поступать со мной. Ты должен наряжать меня в самые лучшие платья и дарить самые богатые драгоценности. Я твоя императрица!

— Стража! — позвал Вадимирис, не сводя с в конец обнаглевшей девицы взгляд. Когда вошли стражи, он приказал: — Увести эту девку в темницу. Она посмела оскорбить своего Императора.

Мужчины подошли к ней, взяли под руки. Лузиранда стала вырываться и кричать, осыпая их ругательствами.

— Вадимирис, прикажи им отпустить меня! Ты должен подчиняться мне, я твоя жена.

Стражи увели беснующуюся девицу, а Вадимирис с силой сжал кулаки и закрыл глаза. Его трясло от гнева. Как он мог допустить, чтобы какая-то девица посмела думать, что имеет право так разговаривать с ним и что-то требовать или даже приказывать ему? Как посмел его советник запускать свою руку в императорскую казну? Как посмели эти люди считать, что им все дозволено?

Вадимирис долго не мог успокоиться. Но наконец гнев отпустил его. Следовало заняться срочными делами империи. До самого позднего вечера он разбирался с делами, ему даже ужин принесли в кабинет. Потом он поднялся и направился в свои покои. Идя по коридору к своей комнате, он вдруг вспомнил о Марии. Надо бы зайти к ней и поговорить, но было уже слишком поздно, за окнами тихо плыла ночь. Вадимирис решил поговорить с ней утром. Возможно, к этому времени он уже окончательно успокоится и примет свою судьбу. Может, она достойна быть его женой? Ведь боги еще ни разу не ошибались в своем выборе.

Он успел только снять с себя камзол и направиться в спальню, как со стороны коридора услышал крик хранителя Егерона, который звал стражей.

«Да что у них происходит?» — раздраженно подумал Император и вышел в коридор. Он увидел, как хранитель бежит в комнату будущей императрицы, следом за ним туда же забежал страж. Император поспешил следом. Представшая перед ним картина заставила его остановиться. Он не мог поверить в то, что видели его глаза. Здоровый мужик лежал на полу связанным, а с виду хрупкая женщина удерживала его. Когда эта Мария посмотрела на Вадимириса, он даже вздрогнул от ее взгляда — столько было в нем ярости и силы, что на какое-то время он не знал, что делать. Когда на его вопрос женщина ответила, что это она скрутила убийцу, не мог поверить в происходящее. Нет, она не походила на всех известных ему женщин. Может, боги и не так уж неправы, когда послали ему эту женщину? Именно такая должна быть рядом с ним — решительная, сильная, независимая. Ее даже можно назвать красивой, а то, что на ней мужская одежда и короткая прическа, так это исправимо.

Когда мужик признался, что советник Марганис прислал его расправиться с иномирянкой, Император понял, что больше он не будет терпеть. Приказав отвести убийцу в темницу и вызвать к себе советника, он направился в свой кабинет.

— Элир Марганис, ответь мне, разве я не предупреждал тебя, чтобы ты ничего не подстраивал для победы своей дочери? — тихим голосом начал Император, стараясь сдерживать себя, когда советника привели к нему в кабинет.

Марганис стоял перед столом Императора с лицом, на котором читалась такая обида, словно это Вадимирис должен упасть ему в ноги и просить прощение.

— Я ничего не делал! — мужчина смотрел в глаза, стараясь прожечь Императора взглядом. — Моя дочь честно победила в этом испытании.

— Разве? А почему ко мне приходили отцы других девушек и жаловались, что кто-то подстроил им ловушки, поэтому они не смогли даже добраться до дверей тронного зала?

— Они все врут! — щеки мужчины затряслись от возмущения. — Они просто завидуют моей дочери. Ведь это она предназначена Вам богами! Я же говорил, что она должна быть Вашей женой.

Советник смотрел на Императора надменным взглядом, словно Вадимирис был глупым мальчишкой, не понимающим происходящего.

— Расскажи мне, Марганис, почему ты решил убить посланницу богов?

— Я? — советник сделал удивленное лицо. — Ваше императорское величество, я верой и правдой служу вам! Неужели Вы поверили, что я…

— Зачем ты приказал убить иномирянку? — перебил его Вадимирис. Звенящий голос Императора не обещал ничего хорошего.

Лицо советника начало багроветь, глаза забегали, и в них Император впервые увидел такой страх, а потом злобу, словно у загнанного в угол зверя, что на мгновение даже ему показалось, что советник набросится на него. Нет, этого он точно не простит советнику. Хватит.

— Стража! Мартинс! Своей волей я лишаю советника Марганиса Пленирского титула и всего имущества. С этого мгновения он презренный раб. И как раба, который пошел против воли богов, обманул своего Императора, покушался на жизнь жены Императора, я приказываю казнить его.

— Ваше императорское величество! — побледневший мужчина упал на пол. Наконец до него дошло, что подчинить себе Императора у него не получилось, а все было так хорошо. Он уже давно пользовался казной в своих целях, многие придворные полностью зависели от него, и он сделал все, чтобы дочь стала женой Императора. И вот сейчас Вадимирис приказал его казнить. — Прошу, помилуйте! Я верой и правдой служил Империи.

— Ты служил не Империи, а своему кошельку. Сегодня я уже предупреждал тебя, но ты не внял моим словам. Ты пошел на убийство. Так своей смертью заплатишь за свои поступки.

Стражи подхватили советника и вывели из кабинета.

За все годы своего правления Вадимирис понял одну вещь — никогда нельзя оставлять за спиной врагов и обиженных женщин, которые всегда будут мстить. А за последние дни он слишком хорошо понял натуру Лузиранды, которая пойдет по головам для того, чтобы достичь своей цели. Перед глазами стоял пример его прадеда, когда обиженная на него придворная дама сначала пыталась убить его, а потом пыталась поднять восстание против императора, когда тот отказался назвать ее своей женой после того, как Оракул ответил «Нет». Сегодня Вадимирис получил подтверждение своим мыслям, когда увидел истинное лицо Лузиранды — лицо жадной стервы, готовой на все и не понимающей своего места в этой жизни. Слишком она была похожа на своего отца, который дошел до убийства неугодных ему.

Он вызвал к себе секретаря.

— Мартинс, приказываю казнить вместе с советником Марганисом его дочь Лузиранду за оскорбление и обман Императора. Всех их родственников сослать в разные монастыри. Род Пленирских считать исчезнувшим, никто не в праве пользоваться этим родовым именем впредь. Любая попытка насильственно вернуть свое родовое имя и имущество приравнивается к государственной измене.

Мужчина поклонился и вышел.

Император снова остался в своем кабинете один. Мысли в голове скакали, как кони, не унимаясь. Не мешало бы зайти к этой Марии и узнать, как она себя чувствует. Да и вообще не мешало бы поговорить с ней. Волей богов им придется стать супругами. Но потом он посмотрел за окно. Ночь уже давно вступила в свои права. Через какое-то время вернулся секретарь.

— Ваше императорское величество, Ваши приказы выполнены.

— Утром поручи казначею описать все имущество советника. И проследи, чтобы все родственники убыли в изгнание.

— Слушаюсь, — секретарь поклонился. — Будут еще какие-то приказы?

Вадимирис тяжело вздохнул.

— Нет, иди. Сегодня был слишком долгий и трудный день. Нам всем надо отдохнуть.

Секретарь ушел. Минут через десять Император вышел из кабинета и отправился в свои покои. «Утром надо поговорить с этой Марией», — решил он, ложась спать.