Маленькая слабость профессора некромантии

33

Девушке на вид было не больше двадцати – моя ровесница. Черные волосы строго уложены. Серая одежда покрывала все тело, кроме головы и кистей рук, кожа на которых испещрена серебряными рисунками, что сияли и пульсировали в унисон со светом в глазах оракула.

У нее не было ни зрачков, ни радужек. Глаза заливало серебряное сияние, чем-то напоминающее лунный свет.

Оракул сидела на полу, подогнув ноги под себя. По обе стороны от нее стояли служители храма в точно таких же серых одеждах, просто чуть более скромных – без вышивки и из ткани подешевле.

— И как вам? – чуть наклонился ко мне Мор.

Я чувствовала, что он смотрит на меня и жадно впитывает каждую эмоцию, что ловит на лице. Я даже понимала, что в этом не стоит искать ничего, кроме научного интереса, о котором Мор неоднократно говорил… Но в тот момент я запретила себе впредь хоть как-то реагировать на подобные заявления.

Я должна быть выше страхов и обиды. Хладнокровие и ледяное спокойствие, которые исходили от оракула Стража, должны быть и моими главными чертами.

— Она невероятна, — искренне поделилась я.

Смотрела на нее и чувствовала, что хочу быть такой же. Хочу быть достойна своей роли оракула.

— И вас не пугает то…

Я с трудом отвела глаза от оракула и посмотрела на Мора. Тот казался немного растерянным, пока с трудом подбирал слова.

— Что?

— То, что в ней от человека почти ничего не осталось.

— Нет, — произнесла я. – Так ведь и должно быть.

Я ответила так, как должна была. Но слова Мора невольно пробудили во мне сомнения. Я внимательнее вгляделась в лицо девушки. Оно не выражало никаких эмоций, было почти мертвой маской, на которой шевелились лишь губы.

Голос оракула я пока не слышала. Ее слова предназначались лишь для тех, кто обращается к проводнику божественной воли. От остальных же гостей храма оракула и просящего будто отделяла невидимая стена.

«Та девушка мертва, — мелькнуло в голове, и по коже пополз холодок. – Живо лишь ее тело, отданное осколку разума бога».

Я мотнула головой. Прочь сомнения и страхи! Я знала о своей судьбе с десяти лет и готовилась к ней! Почему же теперь, стоя почти на пороге великого предназначения, я вдруг дрожу, как листочек на ветру?

Между нами и оракулом скоро остался всего один человек в очереди. Мы с Мором застыли у незримого ограждения.

— Вы уже знаете, о чем будете спрашивать?

Я невинно похлопала ресницами.

— А я о чем-то должна… спросить?

Я-то думала, что пришла просто посмотреть на оракула вблизи!

Как назло времени думать особо не было. Человек перед нами очень быстро поднялся с колен, поклонился девушке и ушел.

Опустевшее место на полу перед оракулом теперь ждало нас.

Я сделала все, как полагалось. Поклонилась, села на колени, руки сложила на бедра и низко опустила голову. Мору потребовалось чуть больше времени, чтобы выполнить эти простые шаги. Травма давала о себе знать.

— Вопрос, — произнес голос – и не женский, и не мужской. От него кожу усеяли колючие мурашки.

Меня раздирало от противоречивых чувств. Восторг и благоговение тесно сплелись со страхом и каким-то странным, бессознательным отвращением.

«Передо мной не человек», — тарабанило в висках, пока я вглядывалась в пустые серебряные глаза. Казалось, они видят меня насквозь… А потому меня пробрало холодом, когда оракул вдруг улыбнулся.

Это выглядело неестественно. Все равно что дикий зверь виляющий хвостом.

— Твой страх отравляет и жизнь, и смерть, — произнес оракул.

Его голос будто впечатывался в сознание.

— Ч-что?

— Ты знаешь, о чем я, — на лицо девушки вернулось холодное равнодушие. – Любимица Пустоши. Вопрос?

— У меня нет… — начала я шептать Мору, но тот понял меня с полуслова.

Дальше с оракулом бога магии говорил уже он.

— Страж, мы хотим знать, нет ли на девушке проклятья.

Я нахмурилась. О чем он? Об оракуле или…

— Мне не хватает сил выявить чужое заклятье, но я почти уверен, что кто-то повлиял на память Лириды.

Мор низко наклонился, его лоб почти коснулся пола у колен оракула. Я растерялась, но тоже поклонилась и прикусила губу.

Что все-таки я должна помнить? Почему Мор из-за этого так переживает? Это ведь глупость! Нет на мне никакого…

— На девушку и правда наложены чары частичного забвения, — разнеслось надо мной.