Маленькая слабость профессора некромантии

77

Я вернулась к профессору так быстро, как только смогла. Приблизилась к нему с замиранием сердца и затаенным дыханием, прислушивалась к каждому шороху. Больше всего боялась, что опоздала.

«Жив!» — облегченно подумала я, услышав тихий хрип. Профессор зашевелился, когда понял, что я пришла.

Опустилась перед ним на колени, успокаивающе взяла за руку:

— Я здесь, — обронила шепотом.

— Я думал, вы бросили меня, — едва слышно, почти одними пересохшими губами произнес Мор.

У меня сердце сжалось от боли, которой сочился голос профессора. Я замотала головой.

— Нет. Я бы не смогла.

— Лучше бы могли, — ухмыльнулся Мор и закрыл глаза. – Чувствую себя обузой.

Встретив взгляд профессора, полный сожаления и тоски, я поджала губы. Даже представить страшно, что он сейчас чувствовал… Бессильно лежать у ног девушки, в которую безответно влюблен.

«Точнее, Мор думает, что это безответно».

Проклятье!

— Профессор, я принесла лекарство.

— Откуда…

— Я знаю о проклятье Лоркрафа. Знаю, что вы не можете надолго отлучаться от разломов. Сложила ваш недуг, тот случай в «пике» и поняла… В общем, я добыла кровь исчадия.

— Вы… Что?!..

— Просто кивните, если я поняла все верно. Вдали от брешей вам помогает кровь исчадий. Так?

Не сразу, будто нехотя, но Мор кивнул.

— Вы чем-то разводите кровь?

Мне показалось, что он собирается кивнуть. Но в какой-то момент профессор застыл, напрягся всем телом, будто заставляя себя молчать.

— Как вы разбавляете кровь исчадий? Скажите, чтобы я могла сделать это для вас.

Профессор, который до этого смотрел на меня, теперь отвел взгляд. Что за внезапное упрямство?

— Профессор Мор…

— Хватит. Лирида, не нужно. Я все равно…

Он резко умолк, а я почти до хруста сжала в руке флакон.

— Все равно что?

В глазах Мора сражались упрямство и отчаяние. Он будто что-то решал прямо сейчас, но со мной делиться не собирался даже намеком на предмет борьбы.

В конце концов, он твердо попросил:

— Дайте мне лекарство, Лирида.

— Но разве его не нужно разбавить или…

— Лирида. Пожалуйста.

Я с опасением глянула на флакон. Ради его содержимого рисковала собственной жизнью, но теперь почему-то сомневалась… Все выглядело как-то подозрительно.

На миг мелькнула мысль: Мор знает, что «лекарство» не поможет, но все равно хочет его выпить. Зачем?

— Профессор, вы уверены?

— Как никогда. Ну же. Не медлите, прошу вас.

Неловкой рукой я поднесла к его губам наполненный флакон.

Мор тут же прильнул к горлышку губами и сморщился. Похоже, лекарство было той еще мерзостью на вкус. Но если оно спасет профессора – пусть!

Мор жадно глотал кровь исчадия, хоть это и было сродни пытке. Для нас обоих.

— Пожалуйста, выживите! – отчаянно выпалила я. – Не смейте умирать из-за меня!

Слезы выступили на глазах, а в груди будто раскаленный металл разлили. Думать, что все это происходит из-за меня, невыносимо. Мора прокляли из-за меня. Из-за меня он не мог об этом даже рассказать никому! Из-за меня он покинул Далитт и теперь в опасности.

Но больше совести меня мучили другие чувства.

Мне до боли хотелось, чтобы Мор жил.

— Прошу вас, — шепнула я и дрожащей рукой отняла опустевший флакон от бледных губ. — Живите.

Ответом мне была горькая улыбка и ласковый шепот:

— Ради вас стоило рискнуть всем.

Когда последний глоток был сделан, я ожидала, что к профессору вернутся силы. Он встанет с земли, улыбнется и пожурит: «Лирида, и кто вам разрешал в одиночку спускаться в пещеру? Учтите, на получении зачета это безумие никак не скажется!»

Но, вопреки моим ожиданиям, Мор вдруг окончательно ослаб. Его глаза закатились, рука безвольно упала.

Похолодев, я несколько безумно долгих секунд смотрела на профессора и не верила, что это на самом деле происходит.

Почему… Почему ему стало хуже?!

— Профессор?..

Он не отвечал. Я попыталась встряхнуть Мора за плечи, но он не реагировал.

Уже знакомая боль, какую испытала в момент утраты Скеллы, пронзила сердце ядовитыми когтями. Глаза защипало, слезы снова покатились из глаз.

Я плакала бесшумно, в абсолютной тишине стараясь найти в себе силы проверить пульс Мора.

Что если я ошиблась, и Мор делал свои лекарства иначе? Что если он специально выпил кровь исчадия, зная, что это отрава? И все для того, чтобы умереть и не быть для меня обузой.

— Нет, — всхлипнула.

Скелеты-слуги неподвижно стояли рядом, наблюдая за происходящим. Меня так бесило, что они ничем не могут помочь, а только наблюдают, что решила избавиться от них. Грубым взмахом руки оборвала магические поводки, и умертвия тут же рассыпались на косточки.

Я все же осмелилась коснуться запястья Мора, но когда сделала это, под пальцами не бился заветный пульс. Тихо плакать больше не получалось. Я ревела, зажимая руками рот, не веря в происходящее.

Мор умер из-за меня.

И что теперь делать? Как справиться со всем… без него?

Нет. Быть такого не может! Профессор не мог…

Я легла на землю рядом с Мором, положила голову ему на грудь. Сердцебиения не было слышно. Тогда я раскрыла полы плаща и снова прильнула к профессору, но ничего.

Забывшись в горьких слезах, я потеряла счет времени. Кажется, я выплакала все слезы и только тогда нашла в себе силы подняться.

— Довольна? – я держала в руке свой хрустальный кинжал, смотрела на него, но обращалась к Пустоши. – Я снова принадлежу целиком и полностью только тебе. У меня снова ничего и никого нет.

Кинжал не отвечал. Темнота тоже.

Мне ужасно хотелось сжаться в клубок и остаться наедине со своей болью. Но что она изменит? Боль не отомстит Лоркрафу за нас с Мором, не сообщит, где найти тело профессора, чтобы его достойно похоронили, не избавит целую деревню от ложной веры и не закроет разлом.

Утерев последние слезы, я направилась наружу, однако, мысленно пообещав вернуться.

Я уже расправила черные крылья, чтобы упорхнуть к «Снежному пику» за подмогой, как вдруг за спиной послышалось слабое движение.