Маленькая слабость профессора некромантии

34

Я резко вскинула голову и увидела, что над ней зависла бледная рука оракула.

— Вы поможете снять эти чары?

— Люциус Мор, ваша забота о будущем оракуле Пустоши очаровательна, но опасна. Вы ведь знаете об этом?

— Я не делаю ничего дурного. Лишь хочу изучить Лириду. Вы, как оракул бога магии и знаний, разве не поощряете мое рвение?

У меня скрипнули зубы от того, как я неосознанно сильнее стиснула челюсти. Оракул же вдруг снова улыбнулся одними кончиками губ.

— Великий Судья бы не одобрил ваши речи, Люциус.

А это к чему было сказано? Причем тут бог истины?

— Но я – не он, — продолжил оракул. — И я помогу вам.

Краем глаза я увидела, как облегченно опустились напряженные плечи Мора.

— И Лирида вспомнит?..

— Не сразу. Даже я не могу снять чары разом, это опасно для разума, с которым магические сети давно переплелись. Потребуется несколько дней, а то и недель, чтобы девушка все вспомнила.

— О чем я должна вспомнить? – я вопросительно посмотрела на Мора, затем на оракула. – Если речь о нескольких неделях, то у меня их может не быть. Церемония…

— Если не вспомните, считайте, что Пустошь уберегла вас от бессмысленных терзаний. Что бы ни хранила ваша память, вы не сможете забрать это в новую жизнь.

— Тогда, может, и не стоит пытаться? – покачала я головой. Мной двигал страх перед тем, что могу узнать. Вдруг это что-то, что перевернет мою привычную жизнь?

— Решение только за вами, Лирида, — кивнул оракул. – Но принять вы должны его сейчас.

Я знала, как нужно поступить. Существовало лишь одно верное решение.

Но в последний момент меня потянуло посмотреть на Мора. Он так хотел, чтобы я вспомнила… Зачем?

И в то мгновение я сдалась.

— Снимите заклятье, — попросила я и закрыла глаза с такой тяжестью на сердце, будто только что одержала разгромное поражение в битве всей своей жизни. – Пожалуйста.

35

Вечером того же дня я, Антуан и профессор Мор наконец отправились на вокзал. Перед тем, как подняться на дирижабль, пришлось пройти кучу неожиданных процедур. У нас неоднократно проверили содержимое багажа (хорошо, что меч Антуана был магическим и в нужный момент материализовывался в его руках) и документы. Те были поддельными, под стать нашей семейной легенде, но сделали их на славу. От настоящих не отличить.

Я нервничала, хотя Мор заранее предупредил – все будет в порядке. Наше прикрытие – необходимость, о которой распоряжение поступило от самих лунных рыцарей. Если даже нас поймают с поддельными бумажками, разбирательство быстро уляжется, ведь рыцари на нашей стороне.

Однако держаться прикрытия лучше до последнего. Это избавит от лишнего внимания и позволит свободнее заниматься поисками разлома в «Снежном пике».

Спустя пару часов, когда все пассажиры прошли этапы проверки, нас все-таки пустили к трапу, ведущему на борт дирижабля.

К трапу мы добирались через арочный ход тесного зала, в котором не было окон. А потому дирижабль я видела впервые… И он так близко, такой огромный!

Казалось, что корабль – это тканевый шарик, надутый воздухом, но это обманчивое впечатление. Его корпус полностью металлический. По нижней части ползли мелкие круглые окошки – там места пассажиров. Экипаж располагался в гондоле, ближе к голове дирижабля.

Мы с Антуаном стояли, распахнув от изумления рты.

— Вперед, не задерживайте людей, — Мор подтолкнул нас в спины, чтобы не стояли перед трапом.

Мы почти бегом поторопились на борт.

Внутри все говорило о том, что дирижабль – это удовольствие для богатых. Салон был отделан дорогим деревом. Вместо жестких сидений – мягкие кресла у окошек. Они стояли парами напротив друг друга. Всего у окна могло сидеть четыре человека, и эти места отгораживались от других перегородками, а от прохода – занавеской из плотной бордовой ткани.

Мы с Антуаном быстро нашли наши места и оба заняли места у окна. Пространство между нами разделял столик, на который я положила шляпку, а Антуан – сладости, которые успел купить в городе.

— Если ты умрешь от передозировки сладостями, я за тебя практику закрывать не буду! – шикнула ему. – Зачем такая гора конфет?

— А ты не знала? Когда будем взлетать, от высоты может заложить уши.

— Ты это только что придумал, чтобы оправдать обжорство, да?

Вместо ответа Антуан хитро улыбнулся и щедро пододвинул гору сладостей в мою сторону. Мол, «выбирай, сестрица, что душе угодно».

А я и выбрала. Взяла большой розовый леденец на палочке. Он выделялся ярким цветом и размером. Больше такого у Антуана не было.

— Эй! – почти обижено протянул он. – Я не думал, что ты самое вкусное заберешь! Верни!

— А вот и нет, — рассмеялась я и подняла руку с леденцом, дурачась. – Нетушки, не отдам!

— Ну все-е-е!..

Антуан, тоже хохоча, потянулся за леденцом. Перегнулся через стол… А потом занавеска в нашу «кабинку» отодвинулась, и кто-то выдернул у меня из рук леденец.

— Стоило на пару минут задержаться, а вы уже за конфету деретесь? – Мор щелкнул языком и положил свой чемодан на свободное кресло рядом с Антуаном.

Хоть нас и было трое, я знала, что четвертого соседа не будет. Мор выкупил все места, чтобы было легче перенести дорогу. С его-то ногой — логично… Ее ведь нужно удобно пристроить, а в таком тесном пространстве это не так-то просто.

Сделано-то все дорого-богато, только все равно места маловато. Мы с Антуаном то и дело стукались под столом коленками.

Раз багаж занял место рядом с Антуаном, Мор будет сидеть со мной.

Едва подумала об этом, профессор устроился рядом. Новая вынужденная близость к профессору почему-то смутила. Слишком часто за последние дни мы оказывались вместе. Вот и теперь меня ждало десять часов в компании Мора и умопомрачительного запаха его одеколона.

— Господин Люцмор, — с избыточной вежливостью произнес Антуан, — вернете леденец?

— Нет уж. Теперь он мой, смиритесь. Будет уроком, что нельзя поднимать шум.

Еще около получаса шла подготовка к полету. Пассажиры продолжали подниматься на борт и занимать свои места. Затем вежливая девушка в форменном сером платье громко объявила всем правила поведения на дирижабле и попросила активировать магические барьеры безопасности.

— Нажмите на руну на подлокотнике вашего кресла. Она должна гореть весь полет, пока вы на месте.

— А если мне нужно отойти? – из кабинки напротив показалась посеребренная сединой голова пожилой леди.

— Деактивируйте руну на время отсутствия. Отходить не запрещено, но наш экипаж настоятельно рекомендует в целях безопасности покидать места только в случае крайней необходимости.

Затем было волнительное ожидание взлета и безумный восторг, когда мы все-таки оторвались от земли. Мне было и страшно, и радостно. Мы с Антуаном не могли отлипнуть от окна, в котором земля становилась все дальше и дальше… Внутри все переворачивалось – то ли от ощущения полета, то ли от нахлынувших эмоций.

Но одно я знала точно – Антуан не соврал. Во время взлета и правда заложило уши, будто в них вату натолкали. Только вот сам Антуан уснул, едва мы набрали высоту. Прижался лбом к окну и так и вырубился, о чем красноречиво говорило мерное посапывание.

Я тоже прикрыла глаза и откинулась на спинку кресла. В окно смотреть уже было неинтересно. Мы давно миновали город, огоньки под нами потухли. Внизу виднелась лишь чернота ночи.

А еще ужасно хотелось, чтобы этот полет прошел как можно быстрее. Все-таки близость Мора почему-то не давала покоя.

Может, дело в том, что мы так и не поговорили нормально? Вышли из храма молча и так же молча шли обратно до гостиницы Карин, где я продолжила избегать общество профессора. А ведь меня мучило столько вопросов!

Я приоткрыла веки и осторожно посмотрела на Мора.

Он тоже дремал. Безмятежный, беззащитный во сне… Красивый.

В горле пересохло от этой мысли. Я отвела глаза так быстро, будто облик мужчины обжигал до боли.

«Спи, Лирида, — приказала себе. – Просто спи!»

Но просто у меня никогда ничего не было…