Малыш по контракту

Глава 34

Лилия

Я киваю.

– Подумаю, что смогу сделать. Я могу идти?

– Идите. Главное, решите эту проблему до конца недели.

Ольга Васильевна держится со мной предельно вежливо, больше не «тыкает», оказывается, даже отстаивает меня перед Шестовым, а я и не знала, что он настолько мстительный гад оказался, строчит на меня кляузы липовые!

Совет директрисы – воспользуйтесь связями. Он вызывает у меня приступ гомерического хохота, немного с истеричными нотками, душит.

Новый приступ турбулентности заставляет меня выбежать на улицу без куртки. Может быть, хотя бы осенняя прохлада заставит немного уняться эти позывы, которые снова накатыают и накатывают без конца. В попытке отдышаться ухожу как можно дальше от крыльца. Перед глазами периодически накатывают «слепые пятна», за которыми ничего не видно.

Выворачивает практически постоянно, но это пустые позывы. Я просто стою, держась за железную ограду с облезшей краской, пытаясь дышать. Силы покидают. Устало опускаюсь головой на локти, лоб покрыт испариной. Так трудно держаться.

Черт, что же делать?

– Тошнит? Неужели беременна! – звучит надо мной голос мужчины.

Низкий, глубокий, хриплый…

От него мгновенно по всему телу расползаются мурашки.

Голос сильно знаком. Но в ушах слишком сильно и громко шумит кровь, а слабость не дает сосредоточиться, мешает. Но даже сквозь это дурное состояние я не позволяю подобным сомнениям со стороны просочиться в мой мирок. Заставляю себя выпрямиться и поправить прическу, заправляю пряди дрожащими пальцами.

– Нет, – бледнею. – П-п-пирожком отравилась.

– Пирожок? Ну-ну… – смеется. – Вот платок, вытрись.

Поднимаю взгляд на мужчину и столбенею…

Это он!

Меня мгновенно пробивает словно прямым попаданием молнии в тело.

Мощный поток проходит сквозь меня.

Я смотрю, а глаза расширяются, как в приступе паники. Зрение мгновенно проясняется. Я мну между пальцев протянутый мне платок, в котором нет нужды.

Просто в шоке, что он здесь. Ратмир!

Его восточное лицо, темный взгляд и умелые губы сложно забыть.

Я провела с ним всего одну ночь. Потом он пропал, теперь объявился?!

Стоит, как ни в чем не бывало – все такой же красивый, спортивный, сексуальный до безобразия и… со следами забав с женщинами на своем наглом лице.

У него щека распорота. Явно от женских ноготков. О, наверняка он здорово повеселился и разозлил красотку, если она оставила лице мужчины подобный след.

Но… При этом ему хватило наглости явиться ко мне?

Меня буквально затрясло от приступа жгучей злости и ненависти, всколыхнувшейся внутри. Я ощутила прилив сил и жажды бороться за себя до самого конца.

Вопреки всем этим зовущим и жадным взглядам Ратмира.

Каков наглец… Подонок!

– Ну так, что, крошка? Пойдем ставить тебя на учет по беременности?

– Ошибаетесь!

Я отвечаю резко и пытаюсь обойти мужчину. Буду просто делать вид, что не знаю его.

Игнорировать.

Ничто так не выводит из себя, как тупой и систематичный игнор.

Я. Буду. Его. Игнорировать.

Точка!

Обхожу Ратмира, как будто лишний элемент, а саму трясет, буквально колотит!

– Я так не думаю!

Ратмир дерзко преграждает путь.

– Я точно знаю, что ты носишь моего ребенка.

– Забавно!

Я бросаю взгляд вскользь на его лицо и увожу взгляд за линию широких плеч, чтобы не смотреть ему в лицо, смотрю за его спину.

– Я вас не знаю, – роняю безразлично. – Мне не очень интересно выслушивать ваши фантазии. Дайте пройти!

Не хочу иметь дело с такими, как он – играют чувствами девушек. Я видела его с другой…

В ответ Ратмир лишь смеется.

– Ты меня не знаешь. Так, что ли?

Вздрагиваю от сильной эмоции в его голосе.

Радость, настойчивость, потрясение, возмущение.

Что-то еще… вкупе со странной радостью и жаждой.

Не даю себе утонуть в этих ядовитых эмоциях, высекаю как можно равнодушнее:

– Я вас не знаю.

– В амнезию играешь?

Голос Ратмира переполняется трескучими эмоциями, от которых у меня по коже вышагивают жаркие и колкие мурашки.

Он делает шаг в сторону, давая мне иллюзию свободного прохода, даже головой кивает, мол, пусть будет по-твоему. Я настороженно делаю шаг вперед, он стоит на месте. Просто стоит.

Выдыхаю, делаю еще один шаг, такой же напряженный, но через миг Ратмир дерзко перехватывает меня.

Я даже вскрикнуть не успеваю, как он перехватывает меня и утаскивает в укромное местечко, толкает спиной к стене здания и вжимается в мое тело со словами:

– Позволь тебе кое-что напомнить…

– Что? Что ты собираешься сделать? – начинаю паниковать. – От… Отвали от меня!

– Все же на «ты». Амнезия пропадает? А как насчет такого способа борьбы с амнезией? – спрашивает он и перехватывает обе мои руки, заводит высоко над головой, удерживая их захватом.

– Иди к черту! Проваливай, где гулял… С кем гулял! – добавляю яро.

– Оу, все-таки узнала! А чего такая бешеная, как самка? Гормоны шалят? – рассматривает меня алчно.

Его глаза ослепительны и ужасны, в них больно смотреть: получаю такой запал и заряд, мощный приток энергии, которой бы хватило на освещение целой деревушки в темную ночь.

– Узнала, узнала. Ли-лич-ка! – катает мое имя, прищелкнув языком. – Я по тебе скучал, колючая, – говорит с ядовитой нежностью, посылая голосом мощный заряд жара прямиком в мое сердце.

Оно обливается кровью и губительно-ядовитой надеждой. Но я заставляю себе припомнить все, что было, и закрываюсь. Пусть будет больно, но все проходит. Эта боль тоже пройдет.

– Я по тебе не скучала.

– Да, я заметил. По сумме списаний.

– Ах, тебе не понравилось? Сноб!

– Сначала не понравилось. Но потом я понял, что сам советовал тебе не экономить. Одно только не понимал, где дорогие цацки и люксовый шмот? Ты же на это потратилась, верно? Потом присмотрелся, – дарит ослепительную улыбку. – Благотворительность. Попала ты, Лиличка. Пиздецки встряла…

– Что? Надо было грести под себя? Буду знать!

– Не то. Другое. Да в целом, похрен!

Он говорит взбудоражено, даже забывает прикрыться деланным безразличием. Горит…. Боже, он словно горит! Но самое отвратительное, что его жар и радость, его безумное желание, которое читается в каждом жесте и прикосновении, заставляет гореть и меня тоже!

– Главное, что сейчас ты со мной.

– О... Я не с тобой. Я сама по себе, проваливай!

– Исключено. Ты беременная, я точно это знаю. Так же, как знаю, что на учет ты еще не встала. Пора это исправить!

– Пора исправить кое-что. Уничтожить уверенность, что все будет по-твоему! Ни за что.

– Давай я тебе кое-что напомню, Лиличка. Напомню то, почему ты оказалась беременной…

– Да кто тебе такое сказал?! Это ошибка…

– Хватит болтать! – обрывает и набрасывается на меня с жалящим поцелуем.

Ратмир

Для себя я решил, что буду нейтральным и спокойным. Пусть сдался желанию увидеть Лилю немедленно, пусть подвинул в сторону важную просьба отца. Но для себя решил: мне ровно. Ровно. Но так было до того момента, пока я, скучая в ожидании на парковке в ожидании завершения занятий Лили, случайно снова не полез разгребать завал в сообщениях. Домотал до тех сообщений от банка. Сначала испытал неприятные ощущения, в глотке как будто пыль осела, заскребло. Я не мог понять: почему? Мне же пох на сумму! Глубоко пох на количество потраченных нулей. Тут нутро царапало другое, что Лиля, которую я все же поставил на ступень выше, оказалась такой же меркантильной дрянью, хапугой мелкой, которой только доступ дай, выгрызет громадную дыру в кармане.

Так было ранее.

Но тут мне снова попались на глаза эти долбаные сообщения. На этот раз без суеты, без отца, продавливающего разговор под свои интересы. В прошлый раз он прервал меня жестко, потребовал внимания к себе. Я не дочитал.

По факту, не дочитал, но сделал выводы.

Однако сейчас я расслабленно, с какой-то важной ухмылкой, растянувшей губы, просматриваю эти сообщения. Ну-ну, посмотрим, чем шопилась Лиличка. Списаний немного, но все – крупные очень. Даже любопытно стало.

Любопытство было утолено мгновенно. Брови поползли вверх, саркастичная ухмылка завяла.

Что?!

Быть не может.

Ошибка?

Благотворительность? Приют для сирот и приют для бездомных животных?

Блять, я настолько залупился на мысли о меркантильной сущности Лили, что даже сначала не поверил. И, как задрот какой-то, даже позвонил менеджеру в банке, проверить транзакции. Мне хотелось получить подтверждение.

Я его получил в тот же миг.

Да.

Так и есть.

С моей карты были списаны средства на благотворительность!

Я даже сказать ничего не мог, сдавленно хмыкнул «ок» и сбросил звонок. Сбросил звонок, а внутри начало раскатывать слепящим чувством, которое разрасталось и разрасталось в груди, пока ему не стало мало места. Казалось, оно меня просто в клочья порвет. Безудержная радость в купе со слепым восторгом и обожанием. Ох, Лиличка. Блять. Я в нокауте.

Меня словно свалили с ног, и я даже мысленно не пытаюсь побороть противника. Меня повалили на лопатки, а я этому рад. Кретин. Улыбаюсь по-кретински, и чувствуя, как меня по швам разрывавет увидеть Лилю прямо сейчас.

Не откладывая.

Не дожидаясь конца ее рабочего дня.

Немедленно.

Мне жарко.

На осеннюю прохладу выскакиваю в тонкой шелковой рубашке черного цвета и модных тонких брюках. Немного кусает ветром за щеки, но чувствую, что холод не остужает. Не отрезвляет ничуть. Я как раскрасневшаяся девица перед свиданием, сердце люто бомбит в грудной клетке, кожу мурашит, и постоянно опаляет жаром позвоночник.

Не успеваю усмирить ураган, двигаю к школе. Меня будто несет над землей, ноги едва на бег не переходят, как вдруг…

В нескольких десятках метров от меня Лиля появляется сама, буквально выпархивает из здания школы и, легкая, тонкая, больше на ученицу старших классов похожая, чем на учительницу, несется к ограде, склонившись над ней.

Ясно, что самочувствие у нее дрянное, но меня топит обожанием и жаждой сдавить ее до хруста в объятиях.

Рот наполняется слюной, губы словно предатели, жжет от желания высказать этой девушке за то, как сильно она меня будоражит. Претензии предъявить, свое потребовать – то есть ее – целиком.

Моя же?

Теперь и мое семя в ней прижилось, как метка.

Моя!

Ноги несут меня к ней. Лиля настолько погружена в себя, что не замечает моего приближения, а я замираю на расстоянии жалкого метра позади от нее – объективно, и на расстоянии – тысячи километров – так чувствуется изнутри. Жажда слияния искажает разумное представление о границах и расстояниях.

Адской круговерти внутри нет названия и логического объяснения. Военные действия во всей красе, и, кажется, я бездарно проебываю по всем фронтам собственным чувствам.

Но внешне, внешне я должен быть невозмутим, чтобы не выглядеть диким и озверевшим.

– Тошнит? Неужели беременна!

Лиля автоматически выпрямляется, поправляет волосы тонкими пальцами. Я взглядом цепляюсь за выступающие костяшки и узелки. Она сильно похудела. Заметно… Кожа просвечивается.

Ничего, откормлю, решаю в тот же миг.

Приодену.

Заласкаю.

Затрахаю…

– Нет. П-п-пирожком отравилась.

– Пирожок? Ну-ну…

Наивная! Пирожок, млять… Начиненная по самые ушки семенем не могла не понести от меня! Я в себе уверен. К тому же Жека подробно слил, в какую больницу и в каком состоянии ездила Лиличка.

– Вот платок, вытрись.

Она поднимает взгляд и столбенеет.

Буквально замирает. Я смотрю на ее лицо, которое явно показывает потрясение. Синющие глаза Лилички округляются, в них плещется узнавание и шок.

Меня начинает болтать внутри еще сильнее, когда мы смотрим друг другу в глаза.

Рев эмоций и желаний перекрывает все разумные доводы.

Хочу. Будет моей. Хочу люто.

Раскатывает по всем направлениям. Снова сматывает в тугой комок, бомбящий по грудной клетке изнутри.

– Ну так, что, крошка? Пойдем ставить тебя на учет по беременности?

– Ошибаетесь!

Что?!

Вот это номер она отколола.

Дрожащим голосом, которому даже трехлетка бы не поверил, пытается сказать, что она меня не узнала?!

Даже больше, пытается уйти.

– Я так не думаю! – замираю на ее пути. – Я точно знаю, что ты носишь моего ребенка.

– Забавно! Я вас не знаю, – отвечает дрожащим голосом. – Мне не очень интересно выслушивать ваши фантазии. Дайте пройти!

Ох, врушка. Врушка! Пытается врать, но так неуверенно, так неубедительно! Меня это забавляет и умиляет, по большей степени. Но и возмущает тоже. Эй, что за игры ты решила затеять?!

– Ты меня не знаешь. Так, что ли?

– Я вас не знаю.

– В амнезию играешь?

– Позволь тебе кое-что напомнить…

– Что? Что ты собираешься сделать? От… Отвали от меня! – выдает испуганно.

Чего боится? Не меня явно, но… себя? Своих эмоций? Правильно делает. Эмоции ее выдают с головой! Вранье не прокатывает.

– Все же на «ты». Амнезия пропадает? А как насчет такого способа борьбы с амнезией?

– Иди к черту! Проваливай, где гулял… С кем гулял!

Все-таки ревность! Вот она – слепящая, безумная ревность с ее стороны! Она меня ревнует, думаю с радостью. До чего же приятно…