Малыш по контракту

Глава 57

Ратмир

– Томка, сюда дуй! Живо! – командую в телефон спустя время.

– Рат, я не могу. Занята я, – отвечает шепотом.

– Чем ты занята можешь быть?

– А ты думаешь, у меня личной жизни нет, что ли?

– Какая еще личная? В другом городе. Только не говори, что ты Лилькиного мелкого брата от скуки раскрутить решила! Я же тебе задницу надеру!

– Ну и фантазия у тебя.

– У меня? Это ты хвасталась.

– Я просто так сказала, очень сильно узнать хотела, что стряслось.

– Значит, дуй ко мне. С инфой…

– С какой еще инфой? Шпиона во мне увидел, что ли?

– И самого лучшего. Еще и наилюбимейшего, – умасливаю похвалой лисицу, зная, как она начинает смущаться и улыбаться в такие моменты, буквально сияет.

– Ладно, я буду. Что узнать надо?

– Где Лиля. С ней все в порядке?

– Ой.

– Что?

– Ратмир, мне папа грозил уши оторвать! Он вообще жалеет, что меня с собой взял. Говорит, сую нос не в свое дело.

– Значит, так, Том. Это мое дело. Моя женщина. Мой ребенок… Удерживать информацию в тайне от меня – это неправильно!

– Да уж, стремно как-то. Но папа злится…

– Перестанет. Говори, где она.

– В родильном.

Закашливаюсь.

– Что?!

Какое родильное! Ей же еще не то, что это рано! Нет-нет… Не может быть!

– Тома, что стряслось?!

– На сохранении, то есть. Она была бледная, переживала, возле твоей палаты постоянно была. Родители настояли на проверке, у Лили тонус какой-то повышенный обнаружили.

– Где? Точно. В этой же больнице? Этаж… Палата! Не жмись, Томка! Ну же! – ору в трубку. – Сестра ты мне или кто?

– Ты меня самым большим, тупым и ржавым ножиком режешь! – темпераментно отвечает. – В общем, я скажу, но взамен…

– Проси, что угодно!

– Оооо… Я хочу… Хочу! – выдыхает она громко. – Нет, я так сразу не скажу! Можно я подумаю? Про запас отложу, можно?!

– Можно! Говори, ведьма, где моя Лиличка?!

Узнав этаж и номер палаты, встаю с кровати. Еще немного шатает от слабости. Неужели я так много крови потерял? Осторожно в коридор выглядываю. На диване Арман сидит, прикрыв глаза.

– Тебе выходить нельзя, – отвечает, даже не посмотрев в мою сторону.

– На шухере, что ли?

– Типа того.

– Шмотки мне нужны.

– А полежать?

– Успеется. Надо к Лиле.

– Меня попросили присмотреть за тобой.

– Тебе мой отец прямой указ, что ли?

– Так-то мне и мой батя даже не указ прямой, – ухмыляется. – Я ничего не видел! Шмотки в сумке, – выпинывает ногой сумку в мою сторону.

– Спасибо.

До нужной палаты добираюсь на одном упрямстве и чистом адреналине, не иначе. Слабостью расшатывает, сердце в груди маслает с трудом. Почти через каждую ступеньку отдохнуть хочется и привалиться к перилам.

Наконец, нужный мне этаж. Осторожно разглядываю снующих туда-сюда людей. Вроде никого особенного не заметил, своих точно не увидел. Палаты в этом крыле платные, Лилечку разместили в одноместную. Подойдя к двери, осторожно заглядываю через матовое стекло. Толком ничего не разглядеть.

Стучу.

Тишина в ответ.

Может быть, спит?

– Войдите…

Я, блять, не вхожу, но словно втекаю в палату, осторожно прикрыв за собой дверь и застываю.

Лиля, привстав с кровати, смотрит на меня, а я – на нее.

Просто смотрим. Молчим.

С худенького плеча слетает тонкая бретелька, я слежу за этим кратким мигом обнажения, заметив, как сильно начинает биться венка на тонкой, хрупкой шее Лили.

Подхожу к ней, каждый шаг с трудом дается. Лиля наблюдает молча, только из глаз слезинки срываются, до самого подбородка скатываются, застывая там прозрачными, дрожащими каплями.

– Я присяду. Можно?

Не дождавшись разрешения, опускаюсь на кровать, с глубоким выдохом. Лиля внезапно резко обнимает меня за шею, сдавив изо всех сил, и меня накрывает.

Резкая боль от слишком сильных и крепких объятий накатывает по всему телу, соревнуясь по силе с одуряюще жаркой волной облегчения. Лиля здесь, со мной.

– Как ты? – вырывается из меня с громким всхлипом.

Щеки обжигает.

– Все хорошо. Тонус небольшой, но твои родители перестраховались. Сказали, мне нужно побыть в тишине, спокойствии. Вдали от всех передряг и тревог.

– Прости меня. Я снова дров наломал. Прости… Не сдержался. Психанул как дурень.

Лиля отстраняется, вытирает слезы.

– Извини, тебе нельзя сейчас так крепко обниматься. Постой… Тебе сейчас вообще нельзя ничего подобного! Ратмир… Ты что вытворяешь?! Ты лежать должен.

– Полежу. Здесь можно? – осматриваю палату через мутную пелену влаги.

Слезу пустил, как девица. Вытираю глаза кулаками.

– Смотри, какое у тебя кресло широкое здесь. Просто випка! Разреши здесь остаться…

Голос севший от слез. Я расклеился рядом с Лилей, напустил эмоций, по ощущениям, как хлебный мякиш, замоченный в молоке. Не могу держать безразличное лицо, все переживания, любовь и боль, все опасения – наружу.

– Нет! – хмурится. – Тебе врачи точно не разрешат.

– А ты?

– Тебе надо лечиться, Ратмир. Огнестрел это не шутки. Хватит быть таким легкомысленным.

– Ты за двоих серьезная! А если быть откровенным, то ты во многом лучше меня.

Обнявшись, мы отстранились, и теперь моя ладонь лежит поверх больничного покрывала, так близко от руки Лилички.

Я осторожно передвигаю пальцы к ее руке, по сантиметру, и накрываю руку своей ладонью.

– Извини. Я тебе кое-что вернуть должен. Разрешишь?

– Вернуть? Ты у меня не отбирал ничего.

– Отобрал. И у себя самого – тоже отобрал! Отобрал право быть счастливым и любить без оглядки.

Я ныряю в карман, достаю обручальное кольцо – белое золото, верх выполнен в форме цветка – бриллианты обточены и выложены лилией.

– Я швырнул его, вылетел из нашей квартиры и подобрал. Блять, мне стыдно! – прячу лицо в ладонях. – Стремно от того, что сказал в запале. Мне прощения нет, но я все же попрошу… Лиль, я хочу, чтобы ты была моей женой. Пожалуйста…

– А я его искала. Думала, что найду! Так глупо, – грустно улыбается Лилия. – Я его видела, кстати. Заранее. До того, как ты его из окна вышвырнул. Нашла и положила обратно! Очень красивое кольцо…

– А ты его примешь?

Мое лицо горит. Грудак прошибает эмоциями, которые даже разобрать не получается – слишком много все понамешано.

– Лиль, я не могу стереть сказанное мной и забыть тоже не прошу. Я сам это забыть не смогу, как скот себя повел. Я только доказать попытаюсь, что однажды ты мне доверилась и сделала это не зря. Все было не зря… Я люблю тебя. Больше всего на свете. Ты – самая лучшая из всех, и это я… я тебя недостоин, если так рассудить. Во многом ты права была, я родился в благополучной семье… Я…

– Замолчи, – шепчет Лиля. – Просто замолчи.

Она меня обнимает, кольцо так и остается лежать между нами, на постели.

– Поцеловать тебя хочу, – признаюсь. – Можно?

– То есть теперь ты всегда разрешения спрашивать будешь?

– Только в начале.

– Поцелуй…

Ее дрожащие губы к моим прижимаются первыми. Соль обоюдных слез смешивается. Поцелуй горько-отчаянный, до безумия нежный. Так мы еще ни разу не целовались. В нас всегда было много жадности, страсти, огня… Много безумия, эмоции выходили на первый план. Сейчас мы целуемся неспешно, нежно лаская друг друга губами, чуть задыхаемся, но снова целуемся, с полным принятием и осознанием произошедшего.

– Лиляяя… – стону после поцелуя, обняв ее.

– Ратмир, иди ложись немедленно. Тебя даже сидя шатает! Много крови потерял.

– Не могу. Отойти от тебя ни на шаг.

– Твои родители будут недовольны.

– Они от тебя без ума, в курсе? Отец за тебя меня отчитал, как пацана. Мама тоже всем сердцем за тебя болеет. Томка… Даже мелкая лисица на твоей стороне!

Лиля очаровательно краснеет и смущается.

– Я никогда не думала, что будет так. Когда ты повел меня знакомить со своей семьей, даже не надеялась им понравиться.

Лицо Лили на миг мрачнеет, становится задумчивым.

– Именно поэтому я так долго молчала, не говорила о себе, не признавалась. Боялась, что потеряю свою новую семью. Мне было страшно, что они не примут подобное. Прости, что я так долго молчала.

– Нет, это я тебе шанс не дал объясниться. Вспылил, как кретин. Я боялся тебя потерять, и когда ты сказала, что во многом врала, я о самом дурном подумал! Не выслушал. Мой косяк… Еще и бухать отправился к другу! – краснею. – Мне нет оправдания, знаю. Но я все равно упорно хочу, чтобы ты была моей.

– Я с тобой, Ратмир. – просто отвечает Лиля. – Мы оба в этой ситуации наломали дров. Глупо винить кого-то одного. Я тоже была не права.

– Ты моя умничка.

– Я хочу прилечь. Устаю быстро… – Лиля как будто извиняется передо мной взглядом.

– Конечно, ложись. Я тебя разговорами мучаю, признаниями. Ложись…

Кольцо так и остается лежать на покрывале. Мне чуточку больно, признаю, что Лиля колько так и не приняла, ловко от предложения ушла. Но я все же упорный, поэтому, как только Лиля ложится, прошу снять ее с шеи простую тонкую цепочку.

– Зачем?

– Увидишь.

Я продеваю кольцо через цепочку и возвращаю ей, на шейку.

– Пусть оно будет у тебя. Как только простишь меня и захочешь… Захочешь быть моей женой, наденешь. Я буду стараться изо всех сил, чтобы ты приняла мое предложение, – говорю с волнением, от которого подскакивает пульс.

Лиля стискивает мою ладонь двумя руками.

– Ратмир! Эти переживания сейчас совершенно лишние! Я просто иссушена эмоциями, и тебе тоже стоит отдохнуть. Ляг!

Лиля отодвигается и показывает на место рядом с собой.

– Хотя бы так, немного со мной полежи? – просит и смотрит с ожиданием.

Я только этого и ждал, укладываюсь рядом с ней в тот же миг, обнимая. Лиля укладывается головой на мою руку и обнимает меня, закрывает глаза.

– Наверное, я сейчас усну. Я так много сплю… – бормочет она. – А когда ты рядом, спится слаще всего.

– Спи. Моя Лиличка. Моя… Ты – моя единственная.

Мысленно прошу у бога сил и разума, чтобы больше не ошибаться, не ставить под удар любимую и нашего ребенка.

– Дай ладонь, – внезапно просит Лиля.

Она опускает мою ладонь на свой выступающий животик. Срок уже приличный, но у моей девочки животик совсем небольшой, едва заметный.

– Не знаю, почувствуешь ли ты, но дочка сейчас толкается вовсю.

Я все усилия прилагаю, чтобы это ощутить. Чувствительность и чуткость, внимательность – на максимум. Я даже не дышу, в надежде почувствовать шевеления дочурки. Сначала ничего не происходит. Лиля улыбается, явно ощущая, а я чуть не вою от того, что не чувствую ничего, кроме тепла ее кожи. Но потом вдруг… Едва заметные вибрации, слабые-слабые шевеления пробираются откуда-то из глубины.

– Это…

Я поднимаю ошалелый от счастья взгляд на Лилю, она тепло улыбается мне.

– Это наша дочка. Здоровается с тобой… Привет, папа, – говорит со слезами на глазах.

Тронутый этими счастливыми мгновениями, опускаюсь, целуя теплую кожу живота, прижимаюсь щекой и губами, задерживаясь на несколько минут.

Потом, преисполненный любви и счастья, целую Лилю.

– Не думай о плохом. Все позади, Лиль. Впереди только хорошее. Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю! – тихо отвечает она, подставив губы для поцелуя.

Снова сливаемся, на этот раз крепче и жарче. Страсть плавит выдержку, пробуя ее на прочность. Отрываюсь от губ любимой с большим сожалением.

– Поспи, тебе надо отдохнуть, Ратмир.

Молчаливо соглашаюсь с ней. Думаю, нам двоим необходима пауза, чтобы все окончательно осознать, уложить внутри. Пауза, но не по раздельности. Не смогу без нее, без нашей дочки… Нам нужна пауза – как островок спокойствия среди всех передряг, которые свалились на наши головы.

Засыпаем катастрофически быстро… Лиля рядом, я спокоен и умиротворен. Она меня любит, и от этих признаний сердце искрит!

Просыпаюсь от звука голосов. Двое спорят шепотом.

– Поверить не могу! Ратмир уже здесь! – возмущается отец. – Прохиндей! Я не хотел подпускать его к Лиле так быстро!

– Ильяс, не мешай. Пусть спят…

– Какой он шустрый! Уверен, это Тамара сдала ему все. Кто-то у меня получит!

– Хватит возмущаться! Я тебя отправлю спать на диван на целый месяц, Ильяс Тимурович. Причем, на диван не в нашей спальне, а за ее пределами! – шепотом «строит» отца мама. – Никого ты не накажешь, ясно? Они же любят друг друга, посмотри!

– Но ошибки… – пыхтит отец.

– На себя посмотри и вспомни, сколько ты сам дров наломал в прошлом. Как играл в бильярд с Рустамом и меня поставил на кон! – возмущается мама. – Я уже про все остальное молчу! Нет уж, Ильяс, в белом пальто я тебе пощеголять не дам и не разрешу вмешиваться в отношения этой парочки. Твой сын из последних сил прокрался к Лиле, а она его приняла. Хотела бы выгнать, прогнала, она сильная девочка! Но они вместе, и это правильно. Все, пошли! Успеешь нотации прочитать.

– Ему вообще-то нужно лежать в палате. В своей палате…

– Не нуди. Твой сын крепкий и выкарабкается. Ничто так не лечит, как совместный сон с любимым человеком, – ставит точку мама.

Дверь закрывается. Я счастливо улыбаюсь сквозь сон, какие у меня классные родители. И да, мама права… Ничто так не лечит и не рубцует раны, как сон с любимым человеком.