Малыш по контракту

Глава 44

Ратмир

Мы приехали в дом Дауда. Над сейфом пришлось потрудиться, чтобы открыть его. Специалисты провозились до самого утра, но результат того стоил. Ноутбук был без пароля. Дауд решил, что сейфа вполне достаточно.

Я ждал этого момента, горел от нетерпения продемонстрировать отцу доказательства собственной правоты. Он решил, что я предал его, и это было одно из самых неприятных чувств, что я испытывал. Наконец, отец получила возможность увидеть все своими глазами и внимательно просмотрел содержимое. На его взрослом, суровом лице промелькнули тени эмоций.

– Убедился?

Отец, просмотревший файлы на устройстве, медленно кивнул со словами:

– Да, убедился. Это, действительно, могло навредить нашей семье.

Отец выпрямился и посмотрел мне в глаза:

– Хорошо, что ты это выяснил. Плохо другое.

– Что же?

– Плохо, что ты решился сыграть в опасную игру в одиночку.

– У меня не было времени думать, надо было решаться!

– Что бы то ни было, я всегда говорю, что семья важнее. Но кажется, ты вкладываешь в эти слова немного не тот смысл. Позволь тебе объяснить. Семья всегда важнее, но не потому что ее интересы выше твоих или отдельного из нас. Семья важнее всего, потому что мы все сложности и проблемы решаем сообща. Ты должен был мне сказать. Сообщить. Просигналить. Написать. Позвонить. Тупо выйти и уехать. Никто бы не стал стрелять тебе в спину при таком большом скоплении народа!

– Я боялся, что Дауд может пустить в ход компромат.

– Мог бы. Но мы бы решили это. Сообща. Как всегда. Совместными усилиями. Но ты решил пойти один и сунул голову в пасть крокодилу… Я не сомневаюсь, что ты бы в итоге выкрутился. Но не уверен, что это бы произошло без потерь.

Я рассмеялся с облегчением. Обручи, сдавившие грудь, внезапно ослабили свою хватку.

– Что смешного?

– Ты сказал, что я сунул голову в пасть крокодилу. Знаешь, именно так я подумал.

– Все-таки ты мой сын. Похвально, что ты оцениваешь опасность реально, но плохо, будто возомнил себя всемогущим сверхчеловеком, способным победить всех.

– Я так не думал. Я хотел рассказать тебе обо всем, как только бы смог. Но если мы говорим откровенно, то я рад, что ты вмешался. Потому что все зашло слишком далеко, и у меня не было другого выбора, кроме как пытаться убежать с доказательствами!

– Мир?

Отец протянул мне ладонь, я не стал ее пожимать, но крепко обнял его в ответ.

– Мир. Мир. Разве могло быть иначе? Я и не хотел воевать.

Мы постояли, немного обнявшись. Я черпал в родительских руках силы и уверенность, которые немного подкосились. Отец обнял меня крепче, стиснув:

– Сделай одно одолжение, Ратмир?

– Какое?

– Умойся и смени одежду. От тебя несет выпивкой, дурью и просто шлюхастой бабой. Если ты после всего собираешься вернуться к девушке, которая якобы тебе дорога, то избавься от всего, что на тебе есть, и вымойся хорошенько.

– Никаких «якобы», па. Прошу. У меня и мыслей не было заявляться к ней таким. Что будет с Даудом?

Отец потер бородку, в которой уже начала проблескивать седина.

– Он сам загнал себя в ловушку, а ты умеючи распознал его слабое место и подтолкнул в сторону выгребной ямы. Запись в наших руках. С ней можно кое-что сделать. И вот еще что… Когда Дауд тебе сказал, что отец исключил его из завещания по настоянию своей жены, сам того не зная, он дал тебе слабую подсказку. Но ты ее не разглядел. Я тебя не упрекаю ни в чем. Ты еще горяч и молод, не все подмечаешь.

– И что это была за подсказка?

– В руках вдовы Байсаровой сосредоточена немалая власть. За ней стоят довольно влиятельные родные братья… Как ни крути, нравы в семье Байсаровых довольно строгие. Если эта запись попадет в нужные руки, Дауда просто размажут, а Айбику ждет монастырь или закрытая клиника… Не знаю, что они выберут, но явно спрячут ее на время ради того, чтобы ничего не узнал другие.

– Уверен?

– Могу поспорить. Твоя игра окончена, приведи себя в порядок и отправляйся отдыхать. Позволь мне поговорить с нужными людьми и довести дело до конца. Все-таки, здесь уже требуется надавить на нужные кнопки и представить все в нужном нам свете, а я в этом поднаторел сильнее тебя.

– Охотно уступаю тебе эту ношу, а еще я понял, что не хочу идти в политику. Ни за что. Избавь меня от такой участи.

– Кажется, ты уже выбрал себе занятие, и довольно успешное. Я никогда не планировал вынуждать тебя идти по моим стопам. Иди уже, – отпускает меня кивком. – Я буду на связи и сообщу тебе, как все устрою.

– Хорошо.

– С тобой отправятся мои люди. В качестве охраны. Не перечь, это необходимо.

– Хорошо, – повторяю снова.

Черт, я почти на все согласный, лишь бы поскорее очутиться рядом с Лилей и сдавить ее до хруста в объятиях. Но отец прав, таким, как я есть сейчас, к ней появляться нельзя. Поэтому сначала меня отвозят на одну из служебных квартир, где я принимаю душ и бросаю грязную одежду сразу в мусорное ведро.

Я вымываюсь до скрипоты, яро растираю мочалкой тело, до покрасневшей кожи, но кажется, будто запах дури и грязи приклеился ко мне. Я снова намыливаю мочалку и тру тело, не допуская мысли, чтобы Лилю коснулось хоть что-то из того, что было. Она бы не поверила. Точно не поверила… Даже если бы увидела хотя бы кусочек происходящего, даже если бы я на крови поклялся, что ничего не было, не думаю, что она закрыла бы на это глаза.

Моя… Как я хочу к ней! Безумно…

Тело уже ноет от приложенных усилий. Кожа скрипит от чистоты. Долго стою под лейкой душа, позволяя воде смыть с тела все. Мысленно прочерчиваю границы, восстанавливаю равновесие и черпаю уверенность в обещаниях отца довести дело до конца так, чтобы Байсаровы больше не были нашей проблемой.

Не знаю, сколько времени это займет. Но на всякий случай, выйдя из душа в одном полотенце, сразу проверяю свой телефон, держу его поблизости. На спинке дивана разложена свежая одежда. На одной из таких квартир всегда есть во что переодеться. Чаще всего это просто удобный спортивный костюм или джинсы с толстовкой, но голым не останусь, это факт.

Бросаю взгляд на свое отражение. Наверное, готов? Отмечаю штрихами флисовый спортивный костюм и белая футболку. Важные волосы еще просыхают, я укладываю их пальцами. Внешне спокоен и невозмутим, а внутри – буря, море вот-вот выплеснется из берегов. Перед выходом сворачиваю на кухню и глотаю холодную минералку, взятую из холодильника.

Пытаюсь немного остыть перед встречей с Лилей. Волнение пронизывает насквозь.

Очередной виток рассуждений приводит к мысли, что пережидать шторм бесполезно. Он лишь усиливается вдали от нее. Отбрасываю в сторону ненужное и покидаю квартиру, оставив за дверью подробности, о которых Лиле знать необязательно.

Просто шагаю вниз по лестнице, не дожидаясь лифта, который медленно ползет на мой этаж. Едва опускаю ногу на первую ступеньку, как остальные услужливо бросаются мне под ноги темно-серой дорожкой.

В авто влетаю распаренный и взбудораженный, бросая адрес водителю. Всю дорогу лечу вперед машины, мысленно очерчиваю путь до квартиры.

Гадаю, спит она или не спит? Не знаю точно, но хотелось, чтобы спала.

Уютная, теплая, маленькая моя. Лиличка…

Лилия

Ратмир появляется утром, когда до привычного пробуждения остается всего ничего, но мозг автоматически считает, что сегодня – выходной, и можно поспать подольше. Однако тело инстинктивно считывает легкие шаги, замирающие возле кровати.

Он старается, очень старается не шуметь.

Я держусь изо всех сил, чтобы не улыбаться.

Шорох сброшенной одежды действует на меня как афродизиак: пульс мгновенно подскакивает, предательский жар расплывается по щекам вместе с улыбкой, выдающей меня с потрохами.

– Я так надеялся, что ты будешь спать!

Ратмир вытягивает у меня из рук одеяло и забирается под него уже обнаженным.

– Уууух…

Он какой-то холодный, свежий! Брр… По телу бегут мурашки.

Пытаюсь увернуться от его ладоней, но проворный Ратмир действует намного ловчее меня, еще полусонной и полной ленцы.

Он мгновенно запирает меня в ловушку объятий и фиксирует жестко, прижимаясь всем телом – выточенное великолепие его мышц поражает. Я бы хотела на него смотреть. Просто смотреть на то, как он движется, как работает, как держится, как поправляет волосы пальцами, а при этом его тело полностью оживает, выделяя каждую линию идеального тела.

– Сладкая, теплая… Домашняя девочка. Ты такая домашняя, Лиличка, просто прелесть до чего уютная. Мне кажется, я всегда ждал такую, как ты… – бормочет Ратмир, начиная целовать мои щеки и шею, минуя губы.

Он приговаривает это между поцелуями и подкрадывается к губам по сантиметру, задевая их понемногу.

Еще немного, еще чуть-чуть, обжигая жаркими выдохами…

Заставляя сердечко сжиматься быстрее-быстрее. Найдя мои губы, он накрывает их своими и неспешно, настойчиво касается языком, врываясь вглубь. Я смущенно пытаюсь уйти из-под такого поцелуя, потому что еще не вставала и не чистила зубы.

– Я еще не была в ванной.

– Да пох, ты такая сладкая!

Он удерживает меня собой, продолжая целовать безумно.

Эмоции и страсть сплетаются вихрем, возносящим куда-то вверх. Я цепляюсь за его широченные плечи, постанывая.

Между бедер мгновенно расплескивается жидкий огонь. Ратмир перекатывает меня на спину и забирается сверху.

– Раздвигай ноги.

– Да пошел ты, – отвечаю ему с улыбкой.

Внутри гуляют горячие волны. Сладко екает, кружит, приподнимает… и снова начинаются качели.

– Потрахаемся. Я чувствую, ты это хочешь!

Он демонстративно сжимает пальцами свой восставший член, твердый и налитый желанием. Красивый член… Я, наверное, сошла с ума, но меня буквально сводит желанием почувствовать его член. Возможно, скоро я даже решусь взять его в рот. Только от этой мысли рот наполняется вязкой слюной, мозг дурманит совершенно.

Ноги подрагивают, липкая влага собирается между ними, стекая по бедрам.

– Раздвигай ноги, Лиличка… – снова требует Ратмир. – Хочу посмотреть, насколько ты мокрая.

Я чуть-чуть развожу ноги в коленях и мгновенно свожу их обратно.

– Я ничего не успел разглядеть, – стонет разочарованно. – Вторая попытка…

– Слишком много вторых попыток для того, кто считает себя чемпионом.

– Окееееей… Тогда…

Ратмир взбирается сверху, вновь целуя меня. Я знаю, что уступлю. Иначе быть не может, я его так сильно хочу, что готова сама залезть сверху, но просто эта игра нас заводит и заставляет чувствовать себя невероятно!

– Раздвигай ноги. Буду тебя любить… – дрогнувшим голосом шепчет Ратмир мне на ухо.

Ох…

– Что?

– Буду любить, – повторяет увереннее и ласкает большим пальцем мою щеку. – Блять, я так этого хочу… Хочу любить тебя и заботиться о тебе, о нашем ребенке. Со своей семьей познакомить. Всем тебя показать. Всем-всем… Ты же самая лучшая. Моя…

Губы дрожат. По щекам скатываются слезинки восторга и счастья.

– Я тоже хочу тебя любить…

Открываю сердце и распахиваю его так широко, как никогда прежде, и сама касаюсь губ Ратмира.

– Люби. Люби меня. Крепче…

Он врывается одновременно и поцелуем в припухшие губы, и членом, в размякшую, влажную плоть. Одним рывком вспарывает глубоко и жестко, начинает двигаться сразу так мощно и резко, как будто голодал по мне целую вечность.

Все мое тело трясется, грудь подпрыгивает от его жестких движений, от пальцев, которые стискивают мои ягодицы. Губы Ратмира терзают мои, а потом перебираются на шею, на грудь. Он всасывает тугие вершинки, двигаясь предельно. Перед глазами все плывет от скорости и остроты ощущений.

Как во сне, через плотную вату, слышу собственные стоны. Одобряющие это безобразие.

– Ратмир… Ратмир! Люби меня… Еще! Сильнее.

Кажется, он выколотит из меня не только остатки сил, но даже сердце выбьет из грудной клетки.

Есть только его губы. Его руки. Его член, таранящий меня, выбивающий малейшие сомнения.

Я быстро кончаю, пожалуй, слишком быстро, но при таком давлении долго невозможно было бы продержаться. Он двигается еще несколько ошалелых секунд, и только потом взрывается внутри меня. Я слушаю отголоски затухающих спазмов и испытываю второй прилив – не такой острый, как первый, но долгий-долгий, как ленивая волна, заставляющая корчиться от сладкой муки.

Я словно себе не принадлежу. Теряю основы и из тела словно вынимают стержень.

– Лиль, ты такая кайфовая, ты даже не представляешь себе, до чего же ты кайфовая…

Вынув из меня все еще твердый член, Ратмир целует меня в губы еще раз, а потом внезапно сползает низко-низко и целует мой живот, который еще быстро-быстро поднимается от загнанного дыхания.

– Я хочу от тебя ребенка. По-настоящему этого хочу… Сорванца или хулиганку, как ты… Мне плевать. Я просто дошел. Дозрел. Ты нужна мне. Я хочу, чтобы ты была моей женой.

Подышав на живот, Ратмир внезапно облизывает мою кожу и чертит пальцем сердечко.

– Ты станешь моей женой?

Я знаю, что он смотрит мне прямо в глаза, но ничегошеньки при этом не вижу, все плывет и дрожит от тумана слез.

Пауза затягивается.

– Да-да. Да… – говорю поспешно.

– Я так счастлив быть с тобой, – выдыхает Ратмир.

Продолжая обнимать обеими руками, он так и засыпает, горячо дыша мне в живот. Я после такого напористого секса долго-долго не могу прийти в себя, впадаю в странное состояние: сердце расшатывается от любви и ласки, томительной истомы и жажды: жажды любить и быть любимой, жажды говорить об этом открыто.

Люблю его…

В комнате быстро начинает светать. Солнце пробирается из-за плотных штор. Один из лучей предательски крадется по постели. Я слежу за тем, как он движется, понимая, что скоро он доберется до глаз Ратмира и будет его слепить.

Мне хочется, чтобы сон Ратмира был как можно дольше. Я осторожно высвобождаюсь из его объятий, не сдержавшись, наклоняюсь. Лучик косо ложится на лицо и часть шеи Ратмира.

Дух захватывает, до чего же он красив! Внезапно я замираю, застыв буквально в нескольких сантиметрах над спящим мужчиной.

У него на шее красуется яркая, красная царапина и свежий след засоса. Совсем небольшой, едва заметный, но он все же есть.

Застыв, перестав дышать, я смотрю на этот засос и не в силах сдержать бег своих мыслей.

Чеканные, острые и безжалостные факты.

Его не было почти всю ночь.

Он убежал так быстро.

Он вернулся лишь под утро.

Он был чисто вымытым, до хрусткой, почти морозной свежести.

Если он был с другой женщиной, то вымылся крайне тщательно, но забыл про крошечный засос.

Выпрямляюсь по сантиметру, как будто во мне разом начали ныть все суставы, и каждое движение причиняет ужаснейшую боль.

Я так хочу, чтобы мои догадки оказались ложными. Но бросив взгляд на кучу его одежды, понимаю, что подозрения не беспочвенны. На нем другая одежда. Даже трусы. Даже гребаные трусы, которые я комкаю в каком-то бессильном порыве и бросаю обратно.

Действую, как ревнивая женушка, проверяю карманы спортивного костюма и нахожу телефон. Там новое сообщение. Графический пароль воспроизвожу по памяти. Ратмир не прятал его от меня, он простой и жутко элегантный, как галстук-бабочка.

Последнее сообщение, прислано с засекреченного номера, но текст разбивает склеенное из осколков доверие на мельчайшие, как пыль, частички.

«Спасибо за ночь, Ратмир. Воистину незабываемо. Еще увидимся. Даже не сомневайся. Сладко целую, Айбика»