Малыш по контракту

Глава 55

Ратмир

После разговора с Лилей сидеть за рулем невыносимо. Глаза жжет, грудь раздирает эмоциями. Каждая из них бьет наповал. Пульс бешено в висках бахает, лупит и оглушает. Я не могу следить за дорогой, словно ослепший. Быстро перестраиваюсь в крайний правый ряд и торможу на обочине, вывалившись на свежий воздух.

Между городами начинает вовсю метет мелкими снежинками, возле придорожных кустиков намело прилично. Собрав в пригоршню снег, растираю им лицо, чтобы остыть немного. Снег тает, подтекает грязными лужицами на лице, но легче мне не становится. Ни капли.

Какой же я кретин… Тошно от самого себя. Стыдом пропекает до кончиков волос. Лиля, оказывается, в аду жила, а я даже высказаться не дал. Не позволил и слова сказать. Она объясниться не успела, а я вывалил свои обиды. Да, был обижен, что она повела себя принципиально, когда вылез мой обман, а сама лгала. Меня это шарахнуло, задело все нервы до единого! Так полыхнуло, что я обезумел. Опять думал не головой, а нутром, которое всегда горит беспокойно!

Вспыльчивый, взрывной характер… Его бы скорректировать, как собственное поведение в прошлом. Тогда бы я ее выслушал. Конечно, выслушал, и не позволил уйти беременной… Переживать не позволил. Занежил бы свою девочку за те годы, что она жила в аду и скиталась, пока не оказалась в детском доме. Как только себя сохранила – уму непостижимо. Для меня… Мне досталась – самая чистая и возвышенная, самая отзывчивая и любимая. Единственная, а я…

– Слышь, ты там землю ешь, что ли? – раздается немного вальяжный голос Армана.

Он наблюдает за мной, немного спустив вниз автомобильное стекло.

– Не ем я землю.

– Тогда что?

– Ничего. Просто тошно. Я повел себя, как кретин, поэтому тошно.

– Ага, я уже понял! – снова прихлебывает шампанское из горлышка бутылки. – И рожа у тебя теперь грязная.

Арман убеждает меня вернуться в машину. Сам понимаю, что нужно как можно быстрее добраться до Лили, обнять ее, прощения попросить. Но пока не могу пошевелиться. В груди продолжают детонировать снаряды – один за другим, и пока этот гул не успокоится, ничего не получается сделать.

– Садись… Топливо кончается.

– Как? Я полчаса назад на заправке полный бак залил! – отрезвляет.

– Я не про то топливо! – закатывает глаза Арман и взбалтывает бутылку. – А про это!

– К черту тебя…

Но все же поднимаю зад с холодной земли, и встаю, полный решимости вернуть свою любимую и разобраться во всем. Принять всю правду, пусть говорит, даже кричит на меня, только не молчит! Это молчаливая решимость собраться и уйти, не выпалив ни одного обидного слова, меня убивает просто. Просто сносит мыслью, что она может легко собраться и уйти, не взяв с собой ничего. Точно знаю, что ничего не взяла, был на нашей квартире. Только деньги с карты перевела, и снова на то же имя! Вспоминаю, что она говорила, будто деньги переводила брату жены старшего брата… Что-то о необходимости помощи. Почему я толком это не услышал, только разозлился невероятно!

– Чего стряслось? – спрашивает Арман. – Может, я за руль сяду?

– Ты к шампанскому намертво присосался. За руль не пущу.

– Уверен? Это же детский сок! Дай сяду за руль!

– К черту тебя! – отбиваю протянутую руку Армана. – Я на тот свет не спешу и еще хочу отцом стать!

– Зануда, – вздыхает Арман. – Когда ты успел стать таким занудой? Я думал, с тобой можно покуражиться!

Вижу, как Арман достает телефон и проверяет список звонков, потом методично обшаривает все свои соцсети, куда уже загрузил много фото со свадьбы.

– Вот ты кретин! – замечаю, как он выставил фото, где танцует с Серафимой, а его руки опущены на ее бедра. – Тимур устроит тебе взбучку, что ты лапал его жену за зад.

– Пф… Не лапал я ее! Просто руки поднимал, фото в процессе. Думаешь, неудачное фото?

– Не валяй дурака, ты делаешь это нарочно, чтобы Тимура позлить. Не хрен лезть к чужой жене!

– Серафима – дерзкая девочка, я с такими дела иметь люблю! – причмокивает Арман. – И дело не в том, что я боюсь гнева Тимура. Она же тройней беременная. Все равно что многоквартирный дом с детишками в трубу трахнуть…

– Заткнись, ради всего святого, умоляю тебя! – прошу Армана.

Но сам вспоминаю, как несколько месяцев назад перед братьями хвастался, что засадил Лиличке по самые яйца и сделал ее беременной! Стыдоба…

– Гыыы… Ты покраснел! Покраснел, отвечаю! – стучит по моему плечу ладонью Арман. – Че, тоже на Серафимку бы упал, да? Упал бы, если бы не эти куча детишек в ее животе?

– Зачем я тебя с собой взял? Не упал бы я на Серафиму. Даже без беременности.

– Зассал перед старшим! – ставит вердикт Арман, для которого брошенный вызов – это святое.

– Не зассал. У меня своя есть. Девушка. Невеста… Женой должна стать! Ясно?! К ней еду. Забыл, что ли?

– Не забыл, просто ты не уточнял, серьезный движ или так просто… по девкам…

– Ага, и ты надеялся, что по девкам?! Кретин! Может, высадить тебя? Высадить, а?

– А что, боишься, что я твоей крале понравлюсь? – хмыкает широко.

– Она беременна. У нас будет дочка. Заткнись, пожалуйста, пока я твою ухмылку не стер. Иначе тебе придется в челюстно-лицевой заказывать себе новую челюсть.

– И твоя тоже беременна… Она симпатичная?

– Она офигенная! И она – МОЯ!

– Как скучно… – вздыхает. – И почему всех симпатичных девок сразу нужно обрюхачивать? Чтобы другие не хотели, да?

– Вырастешь, узнаешь.

– Кто бы говорил, мелочь задиристая. Кто бы говорил! – усмехается, но зато остаток дороги проводит в серьезных раздумьях.

– А сам, что… Телефон до дыр взглядом протираешь? Ждешь звонка?

Я успеваю разглядеть, как он пялился на фото белокурой девицы. Кажется, я уже видел, как Арман листал фотки этой же девушки. Лицо запоминающееся...

Арман быстро сворачивает все приложения.

– Не жду.

– Да-да. Не ждешь. Раз пятьдесят телефон проверил и несколько раз на одни и те же фото пялишься. Ну-ну… Кто она?

– Никто. Просто под член удачно подвернулась! У нее типа помолвка сорвалась, я утешил крошку, – ухмыляется. – Жду благодарности.

– И когда ты все успеваешь. Кстати, благодарности, может быть, ты зря ждешь!

– С хера ли такие выводы?

– Карма.

– Чееее?

– Та еще сука! – вздыхаю. – Уж поверь. Таскаешься за чужими юбками, за это тебе так прилететь может, охренешь!

Арман посмеивается недоверчиво, разбавляя тишину болтовней.

Остаток дорогие пролетает быстро. За это время ничего особенного не произошло, кроме звонка человека, которого я просил проверить сведения на Лилию. Мне становится и легче, и тяжелее одновременно. Легко о того, что Лиля мне ни в чем не соврала насчет семьи. Тяжело, что я не захотел ее выслушать. Мой груз вины – неподъемный.

Славина Лилия Михайловна…

У Лилички настоящий день рождения скоро.

О ней есть сведения, даже кое-какие детские фото нашлись! Потом все данные о ней резко обрываются, как будто она испарилась. Так и есть, усмехаюсь, сбежала моя Лиличка. О семье тоже подтверждается. Ардашев Мурат приходится младшим родным братом Эльвиры Ардашевой. После развода она вернула себе девичью фамилию, а до развода была женой старшего брата Лилии. Родителей Лили не привлекали к ответственности за распространение наркоты, но намеки были, все дела закрыывались за недостатком улик. Значит, кто-то сверху крышевал.

Родной старший брат Лилии мотал срок.

Мотал…

В прошедшем времени. Все потому, что он вышел недавно.

Совсем недавно.

Непроизвольно ускоряюсь, нарушая скоростной режим…

– Слышь, ты мимо проехал! Навигатор показывает, что нужно этот дом с другой стороны объехать! – замечает Арман.

Словно в подтверждение его слов, приложение начинает подсказывать:

– Маршрут перестроен. Через сто метров развернитесь!

– Видишь, я прав!

– Молчи, знаю, что проехал, но чувствую, что так надо. Может быть, хватить глушить шампанское?

– Брось, оно как лимонад, вообще не торкает. Сладенькое! – возражает Арман, возясь с очередной бутылкой шампанского.

Знал бы я, что Арман для поднятия настроения забросит в багажник целый ящик игристого вина, не стал бы брать его с собой!

Притормозив машину, выбираюсь из нее со скоростью ветра. Не могу передать свои ощущения, просто чувствую противный холодок в районе желудка, внутри все стынет и скручивается в тугой ледяной комок.

Меня ведет ощущениями в темный переулок – арочный проход между домами. С той стороны, где нахожусь я, неподалеку припаркована тачка со скучающим водителем не очень приветливого вида. Рожа – криминальная. Я проскальзываю мимо, оставшись незамеченным. Слышу позади шаги Армана, вылезшего из машины. Вижу в переходе мужские фигуры, различаю обрывки напряженного разговора и улавливаю знакомые интонации.

Лиличка…

** Лилия

– Далеко собрались, девочки?

От звука этого голоса мурашки проносятся по коже и остаются на ней застывшими, острыми пиками. Волоски приподнимаются дыбом от ужаса. Я давно-давно слышала этого голос, всегда лишь мельком. Павел всегда заискивал перед Рогачом, я лишь несколько раз слышала издалека, о чем они говорили, когда Рогач посещал Павла. Но сейчас мгновенно узнала голос Рогача и его мерзкое, худое лицо с квадратным подбородком и глубоко-посаженными глазами.

Делаю вид, что не слышу, крепче вцепившись в руку Эли. У нас у каждой в свободной руке по пакету с продуктами. Может, просто пройти мимо? Вдруг Рогач уже не такая важная шишка? Хочется, думать, что он обмельчал. Но когда мы приближаемся, поравнявшись, он делает резкий взмах рукой, в руке блеснул нож.

Через миг в руках у меня остались лишь ручки от полиэтиленового пакета, а сам пакет с продуктами в лужу рухнул. Хрустнули разбитые яйца. Я хотела пожарить блины…

– Дайте пройти! – произношу твердо.

– Давно не виделись, девочка.

Я отшатываюсь от неприкрытого холода и угрозы в его голосе. Эля словно в ступор впала, смотрит на Рогача ненавидящим взглядом, потом выпаливает:

– Это ты, урод! Ты во всем виноват. Скармливал Павлу наркоту, добился того, что он опустился, отжал у него клубы… В счет долга. Кто знает, может быть, и тот якобы пропавший товар, из-за которого все пострадали, тоже ты сам себе и прикарманил?

– Кто это тут тявкает? Паш, ты бы свою свиристелку уважению научил, – лениво роняет Рогач.

– Бывшая жена. Чему ее учить?

За спиной слышатся шорохи. Я быстро оборачиваюсь. Старший брат сутулится у стены, ужасно тощий и грязный, как бродяга. От огонька сигареты немного освещается землистое лицо, и этого небольшого света хватает понять, чтоб у него совершенно пустые, безразличные глаза. Жизнь в тюрьме его ничему хорошему не научила. Павел едва вышел и снова прибился к шайке, только теперь уже на явных побегушках, низший эшелон, иначе был бы одет как Рогач – в дорогое зимнее пальто, высокие ботинки и красивый костюм.

– Слышал, у тебя денежки завелись, Эль? – уточняет Павел. – А ты меня, шкура, и не навестила ни разу в тюрьме. Еще и развелась! Сына по дорогим клиникам таскать начала. Слухи расходятся быстро! Алименты мужу как бы надо платить!

– Сволочь бессовестная. Как мне жаль, что ты в тюрьме не сдох! Не сгнил там заживо! – в сердцах бросает Эля.

Я чувствую, как она разжимает мои пальцы и тянется за телефоном в карман. Плохая, плохая идея!

– Сейчас мы поступим так… – выдает Рогач, немного пожевав губу. – Я ничего не забываю. И то, что ты, Лиля, мне была обещана, помню прекрасно. Знаешь, так даже лучше. Девка настоялась, может быть, обучена разному. Будет интереснее… Давай, девочка! – лениво манит к себе указательным пальцем. – Поехали со мной.

– Нет!

– Тогда мальчишка сиротой останется. Твой братец, сама понимаешь, папаша никудышный, а без мамки больному пацану не выжить… Давай-давай, топай, девочка. Смелее. У тебя столько долгов накопилось, полировать тебе мой хуй и полировать…

Волна тошнотворного омерзения и леденящего страха проносится по всему телу крупной волной. Низ живота сводит спазмами острыми. Дочка во всю шевелится, крутится, ерзает беспокойно, словно дергает меня за все ниточки, а я ничего не могу поделать!

– Я устал ждать. Терпение мое не бесконечное!

Губы выталкивают рваные выдохи. Как в самом ужасном кошмаре, я делаю шаг вперед, Эля цепляется за меня изо всех сил, удерживая на месте. Или я только мысленно шагаю, но сама просто дрожу, не в силах заставить себя сойти с треклятого клочка земли!

В этот миг сзади накатывает неожиданный и полный боли выкрик Павла. Я инстинктивно прижимаюсь к стене перехода между домами вместе с Элей. Рогач дергается удивленно и делает шаг назад. В драку ввязывается человек, что стоял позади него.

– Бежим… – шепчу Эле. – Давай назад. Там, где нет Рогача!

Еще неясно, кто влез в драку, но стоит немного шагнуть к свету, как я узнаю Ратмира в мужчине, что бешено машет кулаками. Он легко отбрасывает в сторону Павла, как песчинку, и подсекает того, кто бросился на помощь. Рогач хмурится и, поняв, что перевес не в их пользу, неожиданно ныряет в карман пальто, сжимая пальцами предмет, остро блеснувший опасной сталью.

– Ратмир, пистолет! – кричу, до звона в напряженных барабанных перепонках.

Бахают два выстрела. Пауза между ними совсем небольшая. Я зажмуриваюсь от страха, прикрыв свой живот. Слышится удаляющийся топот ног, хрипы, стоны и звуки методичных, размеренных, жестоких ударов. Потом хрипы стихают, остается лишь монотонный и частый ритм.

– Ратмир! – еще один голос. – Все, отвали, отвали от него!

Я словно не жила эти несколько минут. Эля тормошит меня.

– Ты как? Лиль? Как ты? Как живот?

Молча трясу головой, не в силах пошевелиться. Тело стянуто мучительным спазмом ожидания.

Прихожу в себя, лишь когда меня изо всех сил стискивает тот, кого я жаждала и боялась увидеть больше всех на свете. Тот, по кому соскучилась до безумия за прошедшие сутки.

Ратмир!

– Ты как? Как ты, Лиличка? Не молчи! Тебе сделали что-нибудь дурное? Ответь, родная.

Он и целует меня, и обнимает, и гладит одновременно.

– Нет, – шепчу. – Ничего не сделали. Не успели. Ты приехал!

– Приехал! – глотает часть слов. – Приехал. Я же всегда… Психануть могу, но я всегда к тебе. Всегда, Лиличка. И сердцем, и мыслями, и намерениями. Прости!

– Я не должна была…

– Тихо-тихо! Ты молодец, ты сильная девочка, я тобой горжусь безумно и люблю еще больше! Прости…

Крепко схватившись за Ратмира, раскачиваюсь на месте, погружаясь в запах его тела. На нем до сих пор свадебный смокинг, от него вкусно пахнет парфюмом и разгоряченный мужчиной, а еще много металлических посторонних ноток и тянет жженым порохом.

– У тебя кровь.

Вслепую стираю брызги с его лица.

– Это не мое. Не мое! Лиль, пойдем отсюда.

Обнимаю Ратмира за плечи, пальцы неожиданно увязают в липкой влаге.

– У тебя кровь. И это точно твоя! Костюм промок… – крови много. Даже слишком. Все мокрое. – Ратмир!