Малыш по контракту

Глава 42

Ратмир

Хотелось бы мне иметь немного времени в запасе, но его тупо не существует. Сейчас я так сильно, как никогда ранее, ощущаю его нехватку и начинаю сожалеть, что не могу слинять хотя бы на полминуты, чтобы скинуть смс отцу. Может быть, он не уехал далеко? Может быть, следит за мной исподтишка?

– Делай уже, – отвечаю все с той же ленцой и нотками превосходства в голосе.

– Пошли!

Дауд дает знак, чтобы я отстранился, и выходит первым. Я следую за ним на некотором отдалении. По пути появляется Айбика, осторожно выглядывает из полутьмы одного из коридоров, словно ждала, чем окончится наш разговор. Дауд едва заметно кивает ей, и на лице красавицы расцветает яркая улыбка.

Айбика быстро разворачивается, уходя в общий зал. Шелк ее траурного платья шелестит, обвивая стройные бедра.

Дауд с некоторой ухмылкой прослеживает направление моего взгляда. Я пялюсь на задницу Айбики нарочно, изображая заинтересованность.

В мыслях же только одно: я, млять, в полной жопе!

Дауд покидает дом Байсаровых не через парадный выход, он покидает его через черный и кивает в сторону припаркованного авто, но предупреждает:

– Телефон оставь.

Сердце принимается усиленно качать кровь. Я размеренно делаю выдохи, но все жизненные системы сейчас работают на полную мощность. Отрывистые, гулкие удары сердца звенят в каждой клеточке тела, особенно в гудящей голове отзываются мощным звоном.

Сердце проваливается куда-то вниз, когда я понимаю, что это может быть банально тупой ловушкой, а я совершенно один: без поддержки, охраны, связи.

Сунуть голову в пасть голодному крокодилу намного безопаснее, чем садиться в машину и согласиться, чтобы меня отвезли непонятно куда, еще и без средств связи.

– Без посторонних, – высекаю требовательным тоном.

– Это мой водитель.

– Только ты и я. Мне не нужны лишние люди, – требую я. – И связь останется. Или выворачивай все карманы и шмонаем тачку от и до.

В ответ Дауд выругался.

– Параноик!

– Всего лишь меры безопасности. Ну так, что?

Дауд, не раздумывая, стучит по стеклу, знаком давая сигнал. Водитель мгновенно опускает вниз стекло.

– Вылезай, покуришь. Прогуляешься. Жди здесь…

Дауд быстро занимает освободившееся место и кивает в сторону машины. Я занимаю место рядом с водительским. Телефон при мне, но я не собираюсь пользоваться им прямо сейчас и пытаться тайно просигналить как-то отцу или кому-либо еще. Сообщить будет нужно, но как…

Это не столь важно, как мысль о том, что придется ввязаться. Соскочить не получится. Принимаю это как факт, даже на отца не столь злюсь, как несколькими минутами ранее. Просто отдаю должное его умению изворачиваться из сложных ситуаций. Вероятно, его много раз пытались подловить на подобном, а он еще в седле. Крепкий старик…

– Далеко ехать?

– Ты куда-то торопишься? – уточняет Дауд.

– Я еще не простился официально с вашей семьей, не хотелось бы показаться невежливым.

– Брось, ты же Анваров. Это равно высокомерный мудак. Никто даже внимания не обратит, что ты слинял без предупреждения.

– Давай поживее, – сверяюсь с часами.

Успею ли вернуться до утра? Пытаюсь мысленно накинуть варианты, что можно сделать, но по сути еще ничего не знаю. Поэтому стараюсь обрести равновесие и крепче упираюсь пятками в дно тачки.

Не покидает дурацкое ощущение, что пол тает под ногами, и за ним раскачивается пасть бездны. Не девица же я какая-то, которую вот-вот укачает, но ощущения крайне стремные, если быть честным. Так сильно я еще не рисковал.

Нет никакой гарантии, что Дауд не везет меня в ловушку.

Машина петляет по коттеджному поселку, в итоге выбирается на окраину и тормозит возле неприметного домика, который сильно уступает всем остальным, буквально лепится сбоку роскошного подъезда, как налипший комок грязи.

– Твой дом? Мелкий че-то.

Дауд адресует мне полыхающий негодованием взгляд. Машина тормозит возле входа.

– Пошли.

Несмотря на непрезентабельный внешний вид, у дома хорошая система видеонаблюдения, и достойные, надежные замки. Дауд проходит вперед, но держится ко мне вполоборота, чтобы следить краем глаза. Успокаивает то, что он тоже меня опасается и не доверяет полностью. Пока резких движений не принимаю, хочу посмотреть, чем это закончится.

Пройдя по первому этажу, спускаемся на цокольный. Дауд пропускает меня вниз по лестнице первым.

Меня не покидает ощущение его взгляда, который сверлит мой затылок. Такая роскошная возможность избавиться… Мало бы кто устоял! Почти идеальный способ: никто меня не кинется искать сразу.

На цокольном этаже оказывается игровая комната, полностью соответствующая мужским интересам, с солидным баром и дорогим бильярдным столом. Дауд направляется к бару, я выбираю кий и расставляю шары.

– Играешь?

– Не время изображать беззаботность.

Дауд вынимает из-за стенки бара ноутбук, загружает его и подзывает взмахом руки. Пока подгружается файл с облака, Дауд наполняет наши бокалы спиртным, отпивает немного первым, стукнув по моему бокалу. Мой взгляд прилеплен только к экрану.

До последнего момента я жду липу, но, когда вчитываюсь и просматриваю фото, испытываю не самые приятные ощущения. Вновь. Меня словно подвешивают под ребра, а содержимое желудка сжимается, как будто меня вот-вот стошнит.

Не липа.

Я знаю не обо всех делах отца. Но в некоторые из них все-таки посвящен, чтобы отличить ложь от правды. Тошнотворный комок прокатывается по горлу.

– Здесь не все. Самая верхушка айсберга.

Дауд быстро захлопывает ноутбук и уводит его из-под моего носа, прячет обратно в сейф за стенкой бара.

– Да, – отвечаю медленно. – С этим можно работать. Нужно обмозговать, как сделать лучше. Говоришь, не все?

– Разумеется. Не все и не здесь, – цепляет меня пристальным взглядом, в глубине которого мелькают желтоватые блики, как у ночного хищника.

– Я в деле, – соглашаюсь, опорожнив бокал одним махом. – Но сначала хочу кое-что узнать. Мне нужен честный ответ.

– Спрашивай.

– Ходят слухи, что авария с твоим отцом не была несчастным случаем, – медленно отпиваю, наблюдая за реакцией Дауда. – Что ты об этом знаешь. Нет, даже не так! Это ты устранил папашу?

– Нет! – отвечает с досадой.

Я знаю, что сейчас он не врет. Но так же чувствую, что он темнит в чем-то!

– Не делай из меня дурака, Дауд. Твой отец едва погиб, но ты уже обстряпываешь выгодное дельце. Очень продуманное дельце. Хочешь играть по-крупному? Тогда мне нужны честные ответы. Хочу знать, с кем имею дело.

– Я не избавлялся от отца! Я уверен, что авария не была случайностью, но доказать не получится: слишком чисто было сработано. Я не приложил руку к его смерти, но…

– Но? – делаю еще один глоток.

– Он всегда обсуждал все дела со мной, но потом вдруг утаил кое-что, даже приставил ко мне слежку, – усмехнулся Дауд. – Я не стал выпрыгивать из штанов, чтобы доказать свою непричастность к чему бы то ни было, в чем он меня заподозрил. Но и не стал помогать, когда понял, что ему готовят ловушку. Мои люди заметили слежку. Она была сделано грамотно, не удалось понять, кто организатор и даже близко подобраться не получилось. Я мог предупредить отца быть осторожнее, но не стал этого делать, – добавляет Дауд.

В его словах проскальзывает тщательно скрываемая гордость. Он рад, что перехитрил отца.

Настоящий подлец! Знал о готовящемся покушении, но не сделал ничего, чтобы его предотвратить. Дауд говорит, что не приложил руку к убийству отца, но его тихое отсиживание в стороне равносильно убийству.

Если я, зная о планах Дауда относительно уничтожения моего отца и семьи, просто сделаю вид, что меня это не касается, буду ничем не лучше него.

В этот момент возрастает потребность вкупе с решимостью уничтожить Дауда.

У моей решимости какой-то горький, отчаянный вкус с четким ощущением, что особого выбора у меня нет и никогда не было.

Можно лишь молиться, чтобы обойтись без серьезных потерь, но семья – важнее всего.

Ратмир

– Ясно. Подозреваешь кого-то? Кто у нас в числе врагов?

– У нас? – удивлен Дауд.

– Ты сам сказал, что мы в одной лодке. Ты же захочешь найти и поквитаться с ними?

Дауд посмеивается:

– Нет. Не поквитаться. О мести речь не идет. Просто будет разумно избавиться от опасного противника. У отца было много врагов, я планирую заняться этим. Но после того, как решу вопрос с Айбикой и осуществлю задуманное.

– Отлично. Сначала давай решим с Айбикой. Когда?

– Чем скорее, тем лучше.

– К чему такая спешка?

– Есть опасения, что ее хотят свести с одним состоятельным вдовцом. Уважаемый член общества, но по слухам – настоящая свинья. Сестрица переживает, что мамка сдаст ее в жены борову. Поэтому нужно действовать быстро. Сам знаешь, что может расстроить любые договоренности о браке.

– Опороченная честь напоказ. Классика, – киваю. – Когда?

– Не будем терять время зря. Сейчас договорюсь с сестрой, чтобы улизнула из дома.

Блять! Петля затягивается все плотнее. Я снова соглашаюсь, выпивая еще немного. Изображу, что надо, но подписывать ничего не стану.

– Давай.

Дауд не покидает комнату, разговаривает с Айбикой в моем присутствии. Поэтому я не предпринимаю никаких попыток. Только раскатываю шары в бильярде, начиная промазывать из-за подкатывающего тремора внутри.

– Бьешь дерьмово! – замечает Дауд, подходя ко мне.

– Никогда не любил бильярд. Больше по душе другие игры, но ты можешь играть еще хуже меня, так что думаю, у меня есть все шансы. Поговорил с Айбикой?

– Да. Скоро подвалит в один клуб. Она там любит бывать. Обставим все так, будто жадный персонал просто захотел срубить бабок, шантажируя горячими фото. Они случайно попадут не в те руки. Придется быстро выдать замуж Айбику, принеся тысячи извинений, если уже создали другие договоренности.

Я наливаю себе еще один бокал, за ним второй. Быстро накидываюсь, чтобы заглушить ужасающее чувство мерзости, которое возникает внутри. Но пропасть лишь растет. Несмотря на то, планирую всего лишь изобразить секс с Айбикой, не перестает болтать.

Тошнотворные ощущения: как будто приходится добровольно отказаться от части себя. Еще не думаю о реакции Лили, не думаю о ней вообще. Одно слово: слишком. В том, что есть между нами, всего слишком много, через край. Так по-настоящему, как никогда не было ни с кем. Ни разу.

Я хотел выстроить отношения с Лилей по контракту, начал действовать расчетливо, как настоящий делец. Мысленно расписал все пункты и подготовил ковровую дорожку в собственное безопасное будущее со многими гарантиями, но споткнулся буквально на первом же шаге.

Теперь я понимаю, как много она значит для меня, какая глубина кроется в ее синих глазах и во мне самом, когда я рядом с ней.

Рядом с ней я просто забываю жить иначе, дышу воздухом, одним на двоих, и больше ничего не надо. Вспоминаю наши торопливые и беззаботные прощания.

Я легкомысленно считал, что быстро расшаркаюсь в извинениях перед папашей и вернусь к своим планам: брак по контракту, горячая Лиличка рядом: контроль, безопасность, расчет и ясность во всем.

Оказывается, это бред и самообман. Там, где штормит по-настоящему, утрачивают свои силы даже самые выгодные сделки. Они просто труха и гниль…

Гниль и труха, и мне придется сожрать целую тонну, просто проглотить, чтобы не дать уничтожить семью: мама, папа, сестры… Даже братья: затронет всех, если дать возможность Дауду действовать. Мне придется вжиться в шкуру мерзкой крысы, которая роет яму под собственного отца ради выгоды.

Придется нанести урон собственным чувствам.

Всего на миг я чувствую подлую мыслишку, все мышцы сковывают трусливые намерения – сбежать и оставить ничего не подозревающего отца самому расхлебывать эту парашу. Этот трус, который живет в любом из нас, предпочел бы мирно и сыто посапывать в кайфовом, состоятельном и безопасном мирке, вдали от всех интриг. Ему бы просто хотелось спать, забросив во сне тяжелую руку на теплую, сексапильную задницу Лилички, потрахивать ее в свое удовольствие и ни о чем-ни о чем не знать, ни в чем-ни в чем не пачкаться.

Но я знаю, что обмануть себя удастся ненадолго. Это кривая дорожка оборвется даже быстрее, чем я успею сделать по ней хотя бы несколько шагов.

Такой вариант не для меня. Не могу подвести… Ни себя, ни семью.

Это значит слишком многое. Чаша весов качнулась. Выбор сделан. И я надеюсь лишь на то, что этот выбор не будет стоить мне всего, что стало так до безумия дорого за короткий срок.

– Играем? – предлагает Дауд после пробной партии.

Он меня, ожидаемо, раскатал, а я даже не особо пытался выиграть. Боролся с собой, устав за несколько минут так, словно отпахал все двенадцать рингов в смертельной схватке.

Бой с самим собой – самый сложный. Попробуй обыграть собственную тень…

– Играем. Ставишь?

– Давай! – Дауд посмеивается. – Если не боишься снова продуть, то ставим.

– Проиграть может каждый из нас. Если бы я каждый раз боялся провала, то не согласился бы выйти ни на один из боев. И уж, тем более, отказал бы тебе с первых же секунд. Выпьем?

Пока ожидаем Айбику, между нами с Даудом завязывается легкая беседа.

Я втягиваю его понемногу, пытаясь прощупать, есть ли слабые места? Возможно, привязанности, увлечения, девушка, в конце концов. Если что-то такое есть, то Дауд не спешит делиться. Он весь в себе, скользкий, закрытый, опасный…

Первую партию я проигрываю, но во второй отыгрываюсь. Снова льется спиртное. Я пью его, как воду, словно хочу немного затуманить разум и притупить память, но как назло, алкоголь меня не берет. Ощущения обостренные, воспаленный мозг запоминает все, каждый жест, позу слово, с точностью ультра чувствительной камеры.

– Айбика почти на месте. Скоро выдвигаемся. Готов? – усмехается Дауд.

– Оттрахать твою сестрицу на камеру? Не слишком ли сильно будет напоминать постановку?

– Трахни эту суку хорошенько, – соглашается Дауд.

При этом его глаза поблескивают больше обыкновенного, а в жестах появляется резкость.

– Ты бы и сам ей вдул охотно? – подначиваю с грязной усмешкой.

Дауд быстро облизывает губы и делает не очень удачный удар кием. Шар, в который он метил, пролетает мимо лузы с треском. Моя очередь бить.

Внутри разыгрывается азарт охотника. На крепкую братскую любовь с заботой не смахивает, не стал бы в таком случае подкладывать сестру под мужика исключительно ради выгоды.

Неужели секрет Дауда в том, что он испытывает тягу к Айбике?

– Ты говоришь о моей сестре по отцу, – отвечает неохотно Дауд.

Он уходит от ответа прямо, но я чувствую в его словах какое-то напряжение. Темное и низменное, абсолютно грязное.

– И все-таки? – усмехаюсь. – Вдул бы? Заставил ее под тобой стонать? Кричать хорошенько? Отыметь во все дырки… Чтобы как в том порно… орала: выеби меня и давилась твоей спермой?

Дауд с неудовольствием бросает кий на зеленое сукно и отходит к бару с усмешкой:

– Это же моя сестра. Ты больной ублюдок, Ратмир!

Дауд наливает себе выпить, отвернувшись. Я снова наклоняюсь над столом, добиваю те шары по лузам, которым не мешает брошенный Даудом кий. В отражении круглого бокала замечаю, как Дауд смахивает испарину со лба, и понимаю, что не ошибся в своих предположениях.

– Давно ты в курсе, что Айбика – сестра по отцу? – спрашиваю небрежно. – С самого детства? Нет? Позднее?

По сердитым колючим искрам в глазах Дауда понимаю, что давлю в правильном направлении.

– Много треплешься, Ратмир.

– Распаляю себя перед случкой, – нарочно двигаю бедрами, показывая процесс. – Мне пофиг кого ебать, а тебе?

Телефон Дауда издает короткий звонок. Внебрачный сын Байсарова отвечает быстро и бросает мне:

– Поехали.

В клуб приезжаем быстро. Глубокая ночь раскачивается мощными басами. В помещении сильно задымлено, стоит запах пота, духов, выпивки.

Нам в випку, снятую заранее. Айбика уже расположилась на низком диванчике и раскуривает кальян с травкой.

Остановившись возле нее, плюхаюсь на диван. Айбика предлагает покурить, я лениво отказываюсь.

– Не люблю травку. Начнем?

– Куда-то торопишься?

Айбика царапает коготками ткань моих брюк, совсем рядом с пахом. Кому не терпится начать, так это ей…

– У меня еще куча дел, а тебе, кажется, нужно вернуться домой и скорбеть по отцу. Разве не так?

– Зануда!

– Бизнес, детка. Ничего личного. Давайте не тянуть время зря…

Хочу поскорее отделать от этой тошнотворной игры. Нужно еще решить вопрос с Лилей, не вызывая подозрений со стороны.