Малыш по контракту

Глава 41

Ратмир

Я не удивлен. Отец говорил, что Дауд объявился. Но видеть воочию того, от кого хотели избавиться заодно с главной целью всегда не так приятно. Возникает ощущение, что заглядываешь в глаза человеку и на дне его зрачков видишь призрачные тени смерти, которая ускользнула в последний миг.

– Можешь идти, – он кивком отпускает Айбику. – Будь хорошей девочкой и поддержи мать. У нее, кажется, начался приступ острой изжоги при виде меня. Отвлеки.

– Как скажешь, братец. Как скажешь! – немного нараспев отвечает Айбика.

Она уходит, умудряясь выделывать бедрами сексапильные восьмерки даже под кроем просторного черного платья.

– Нравится моя сестра? – ухмыляется Дауд. – Айбика нравится всем. Не будь она моей сестрой по отцу, натянул бы ее давным-давно!

Он отступает вглубь комнаты и кивает:

– Проходи, есть разговор.

Немного помедлив, я все же вхожу. Дауд двигается по кабинету уверенно, его поступь и повадки напоминают повадки хозяина, пребывающего на своем законном месте. Он высокий и жилистый, у него узкое, смуглое лицо. Короткая бородка делает его лицо еще острее, острый взгляд близко посаженных глаз насторожен. Он напоминает хитрого шакала, есть в его чертах что-то хищное и очень опасное. Поневоле я напрягаюсь еще больше и начинаю думать: так ли случайно Дауд остался в живых, когда ему тоже грозила гибель?

Вот черт… Я же не хотел больше участвовать в играх отца. Не хотел этого!.. Но мысленно задумываюсь и подмечаю штрихи, делая выводы.

– Выпьешь? – предлагает Дауд.

– Откажусь. Я за рулем без водителя.

– Неужели с твоими связями и не разрулил бы небольшой косяк? – интересуется он.

– Не всегда хочется светить фамилией. Иногда кажется, что я исчерпал лимит. Если нет неприятностей, нет причин прибегать к фамилии.

– У тебя хотя бы есть право выступать под фамилией отца, – рассуждает Дауд. – Мое сходство с погибшим отцом налицо, но никому и в голову не приходит назвать меня его наследником! – прямо заявляет он, играя открыто.

– Бастарды редко становятся наследниками. Но разве ты не был правой рукой Байсарова?

– Был, – кивает Дауд. – В моих руках есть много полезных ниточек и ни одной возможности прямо взять причитающееся.

– Уверен, что отец не включил тебя в свое завещание?

– Уверен. Вдова заранее об этом позаботилась. Она смирилась с тем, что отец возвысил меня по карьерной лестнице, но настояла на том, чтобы в завещании отец ни следа не оставил обо мне.

– Что ж, значит, вдова Байсарова умеет убеждать.

– Еще бы… Она тоже из влиятельной семьи и пустила в ход все ресурсы, чтобы не допустить и малейшего шанса на разбазаривание общего имущества на незаконнорожденного сына. Забавно, да? У Байсарова единственный сын, но не признан официально.

– Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему, – процитировал я знаменитые строки. – Мне жаль, что тебе пришлось столкнуться со сложностями. Но почему этот разговор ты решил вести со мной? Разве я твой друг или близкий человек, с которому ты решил излить душу?

– Ни то, ни другое. Но всегда есть возможность завести новые полезные и крепкие связи взамен утерянных! – предлагает Дауд. – Присядь, пожалуйста…

Он машет ладонью в сторону гостевого диванчика, а сам занимает место во главе стола, стоящего в центре кабинета Байсарова. Думаю, Дауд – тот еще хитрый шакал, корчит из себя недооцененного и обиженного, но повадки у него, как у хозяина положения.

Хочется уйти.

Черт побери, я не должен в это влезать! Отец всегда плотно общался с Байсаровым, я лишь поддерживал связь и общение, как семьей любого из других знакомых отца. Но сейчас мы поссорились, я избавлен от необходимости держать ради него лицо.

Я могу уйти…

Почему же я не делаю этого?

Внутри рождается нехорошее предчувствие, словно назревает нечто опасное. Шепотки интуиции рождают тревожные всполохи в центре груди. И вместо того, чтобы просто уйти, я решаю остаться и выяснить, к чему ведет наш разговор Дауд. Что он задумал?

– Хорошо, я все же останусь и выпью. Налей мне того же, что будешь пить сам, – предлагаю я.

– Ты же за рулем? – иронизирует.

– К счастью, у меня самого имеются неплохие связи. Не всегда нужно тревожить отца и трясти его знаменитой фамилией.

Дауд кивает с легкой, но скользкой улыбкой, наполняя два бокала янтарным, хорошо выдержанным виски.

– Лед?

– Два кубика.

Я слежу за действиями рук Дауда, принимаю бокал, но не спешу делать глоток. Отпиваю лишь после того, как пьет сам Дауд. Он действительно пьет, а не делает вид, и только после этого я позволяю себе отпить немного. Может быть, я зря так перестраховываюсь, черт. Но не хотелось бы потом очнуться и не помнить, что с тобой было или не проснуться вообще. Я слишком хорошо понимаю, что Анваровы причастны к гибели Байсарова, и кое-кто, может быть, даже сам Дауд захочет отомстить за это… Отомстить за отца.

Дауд заводит неспешный разговор об отце, о своей роли при нем. Я чувствую в его рассказах гордость, невольное восхищение и горькую досаду. Пожалуй, такой сложный человек, как Дауд, одинаково мог желать и избавиться от отца, и отомстить за его смерть.

Поздний вечер плавно движется к ночи. Бесценные часы, которые я мог бы провести рядом с нравящейся мне девушкой, утекают сквозь пальцы, как золотистый, сухой песок.

– Ты сделал очень хорошую карьеру при отце. В качестве его правой руки.

– В качестве прислуги? – иронично посмеивается Дауд.

– Я сказал и имел в виду именно то, что сказал. Без двойных смыслов. Дальнейшее – твои собственные домыслы на этот счет.

– Пусть так. Но как ни крути, все не так радужно, как могло быть. В моих руках сосредоточены большие ресурсы, связи, возможности. Но прямо я не могу ими воспользоваться. Скоро объявят о наследовании имущества, окажется, что отец отписал братьям кое-что, но они далеки от политики, просто занимаются бизнесом. Остальное отец оставил дочерям. Каждая из них, включая даже несовершеннолетнюю Майру, станут считаться завидными невестами.

– Брось, они и до гибели твоего отца таковыми считались.

– Да, но сейчас ставки возрастут. Вдовушка уже подумывает, за кого отдать старшую, то есть Айбику. У вдовы много амбиций. Ей хватило сил отстоять свою точку зрения насчет меня, вышвырнув из завещания отца, но что касается всего остального, у нее нет видения всей ситуации.

– Думаешь, она неспособна выдать дочь замуж?

– Способна. Даже примерно представляю, за кого она может выдать Айбику. За одного из толстосумов в возрасте, которых интересует лишь счет в банке.

– Разве это плохо? Состоятельный муж, – позволяю себе усмехнуться.

– Что это даст и без того состоятельной семье? Еще больше денег хочется всем. Но когда на счету и без того занимательное количество нулей, плюс один нулик становится лишь циферкой. Удовольствие мимолетное. Гораздо лучше связать Айбику браком с человеком другого рода. У которого есть не только внушительный счет и связи, но и общие стремления.

– Например? – спрашиваю я.

– Например, ты.

– Ты решил выступить сводником? Разве не твой отец первым отказался от такой идеи?

– Отец просто пожадничал. Он решил, что сможет взобраться выше твоего отца и размечтался отдать Айбику за человека, более влиятельного, чем наши семьи. Неплохие мечты, амбиции! Однако отец не задумался, а нужна ли тому человеку связь с нашей семьей? Что она даст? Да почти ничего, если ты выше по статусу. И тут я снова возвращаюсь к мысли выдать Айбику за тебя.

– Ха… Забавно, что о браке Айбики разговариваешь ты, а не представители вашей семьи. Опустим даже это! Почему ты разговариваешь со мной, а не договариваешься о браке с моим отцом?

– В некоторых делах главы семей только мешают. У них свои интересы, которые часто не совпадают с нашими.

Вот оно!

В голове загудело, словно слова Дауда растревожили осиный улей!

– Не понимаю, о чем ты.

Я делаю вид, что тема мне кажется сложной, но в то же время не подскакиваю и не обрываю разговор, даю возможность Дауду высказаться самому.

– Ходят слухи, что у тебя напряженные отношения с отцом… Очень напряженные. Твоя карьера в спорте пострадала. Организаторы боев понесли большие убытки. Верно?

Сердце детонирует в груди, как задетая, ультра чувствительная мина.

Я, кажется, уже догадываюсь, по какой уродски кривой и мерзкой дорожке пойдет дальнейший разговор!

Я крайне зол. Какие бы сложности ни были у меня в общении с отцом, это мои сложности и это, черт тебя дери, мой отец. Я его люблю и уважаю бесконечно, несмотря на то, что он, кажется, заигрался на своей должности. Просто заигрался…

Наверное, на моем лице проступает агрессия, которую Дауд считывает. Я близок к тому, чтобы выхватить из бара квадратную бутылку виски и забить этого гада насмерть.

Но вместо этого прихватываю воздух через стиснутые зубы, ступаю на скользкую дорожку, решив разузнать все как подробнее.

– Папаша мне кое в чем по-крупному насолил, признаю. Что с того?

– Мы можем помочь друг другу.

– Кто это «мы». В чем помочь?

– Мы трое. Ты, я и Айбика.

– Она здесь при чем? – фыркаю. – И какие интересы преследуешь ты?

– Я хочу получить причитающееся мне по праву. Возьму на себя управление тем, что достанется Айбике. Она все равно не сможет распорядиться деньгами сама. Даже если ей удастся не выходить замуж какое-то время, она слишком большая транжира и совершенно не умеет обращаться с деньгами. Недавно проигралась в пух и прах в карты в одном очень неприличном заведении и умудрилась наделать грандиозных долгов, причем не только в денежном эквиваленте, но и засветиться в непристойностях, что стали бы пятном на репутации завидной невесты и семьи в целом. Мне с трудом удалось вытащить Айбику из передряги. Теперь она моя должница и согласилась с тем, что у нас общие интересы, – мгновенно отвечает Дауд.

– Допустим, вы сплотились, как брат и сестра по отцу. А мне-то что с этого?

– У тебя есть сложности с отцом. Я помогу их решить и занять его место.

В груди что-то ухает, от этого взрыва по всему телу протягиваются глубокие разломы чувств: ненависть к сидящему передо мной мужчине. Я опускаю взгляд в свой бокал с виски. В моем взгляде клокочут такие эмоции, что кажется, будто спиртное вот-вот закипит.

– Ты женишься на Айбике и получишь в жену горячую штучку. Я получаю возможность управления и выгодное сотрудничество.

– Кто сказал, что я хочу жениться?

– Ходят слухи, что отец подыскивает тебе невесту. Он явно хочет женить тебя так, чтобы было выгодно ему. Подумал ли он о твоих интересах?

– Как в мои интересы вписывается предложенный тобой брак с Айбикой?

– Брось, она просто пушка. Такую каждый мечтает отодрать. Это будет выгодный, партнерский брак. Никто не будет стоять над душой и требовать от вас детишек для продолжения рода в первые же годы брака! Объединив возможности, мы станем сплоченной командой, играющей за общие интересы…

– Все это, конечно, занимательно, но я думаю, что у тебя маловато прав, чтобы говорить от лица семьи. Не обижайся, но здесь у тебя связаны руки.

– Мы можем устроить все так, что наши семьи будут только «за», чтобы отдать Айбику тебе в жены. Нужно только твое согласие на сотрудничество…

– Я должен все обдумать.

– Резонно, – кивает Дауд согласно. – Обдумай все хорошенько, увидимся позднее.

– Увидимся, – киваю.

Я встаю и неторопливо ставлю бокал на стол, специально придаю своим действиям некую ленцу, чтобы не выдавать истинного желания убраться как можно скорее и рассказать отцу обо всем, что я узнал.

Ссоры и мелкие скандалы – в сторону. Речь идет о моем отце, а Дауд вознамерился убрать его…

– И еще одно, Ратмир! – догоняет меня в спину реплика Дауда. – Я надеюсь, ты сделаешь правильный выбор.

– Это намек?

– Мой отец годами собирал компромат на Анварова Ильяса. Они считались добрыми приятелями, но таким уж был мой отец, он держал под замком папку на каждого из своих друзей. Согласишься ты или нет, я найду способ сместить твоего отца. С твоей помощью это будет сделать намного выгоднее, проще, без лишней суеты и потерь. Выгодно для всех нас. Подумай…

Обернувшись, я внимательно смотрю в глаза Дауда. Он уверен в себе, в его темных зрачках читается лишь одно – холодный расчет. Но я чувствую, что он тоже напряжен. По сути, Дауд сильно рискует, предлагая мне подобное. Я чувствую его напряжение и понимаю, что так просто мне не уйти.

Без наблюдения остаться не получится.

Скорее всего, за мной будут следить.

Шестеренки в голове вращаются на предельной скорости, я слышу гул собственных мыслей.

Нельзя ошибиться сейчас. Нельзя дать понять Дауду, что его предложение меня не заинтересовало. Нужно действовать предельно осторожно.

– Уже думаю. Что касается тебя, Дауд, я надеюсь, что это предложение делового человека, который отвечает за свои слова! – фыркаю. – Может быть, покажешь для начала, что у тебя есть на моего отца?

Дауд приподнимается и складывает руки под грудью:

– Не доверяешь?

– А должен? Покажи мне, что твои слова подкреплены хоть чем-то, кроме пустых угроз и обещаний.

– Вот так выложить на стол все карты? – отрицательно качает головой. – Думаешь, я настолько глуп?

Поживаю плечами:

– Мой отец не последний человек. Выступая против него хотя бы вот настолько… – показываю пальцами. – Нужно иметь реальные основания и быть уверенным, что дело выгорит. Показывай, что у тебя на него есть. Хотя бы крошечную долю реальных доказательств мне предъяви, чтобы я поверил и решил, связываться с тобой или нет.

Дауд молча поджимает губы. Я провожу намеренно медленным, испытующим взглядом сверху вниз и обратно, фыркаю:

– Так я и думал. У тебя ничего. Ты моими руками хочешь сделать грязную работу. Извини, дружище. Ничего не выйдет. Не люблю пиздаболов!

Я успеваю развернуться и сделать ровно два ленивых шага к двери, как в спину мне прилетает:

– Будет тебе демонстрация! Поехали прямо сейчас!

Дауд обгоняет меня и шлепает ладонь на дверь, перегораживая мне проход. Ему приходится немного приподнять голову вверх, чтобы посмотреть мне в глаза:

– Едешь? Или струсил?

Темные глаза Дауда горят немного фанатичным, болезненным блеском:

– Но учти, сделаешь шаг со мной, вымажешься по уши. Мы в одной лодке.