Моя нелюбимая

Глава 18

Эмили предприняла последнюю попытку не дать ему поцеловать себя и уперевшись руками в его грудь, отвернула лицо. Но Натан обхватил его ладонями и снова повернул к себе. Он делал это не грубо, обращаясь с ней как драгоценным сосудом. Наконец, его губы коснулись ее губ.

Эмили и хотела бы возмутиться и посчитать такое обращение оскорбительным, но проклятое любопытство, с примешенным к нему ощущением чего-то неизведанного, заставляло ее затаиться и даже ожидать, что же будет дальше.

Губы Натана оказались мягкими и горячими. Он обхватил ими ее нижнюю губу и нежно сжал, а потом тоже самое проделал и с верхней губой. Он слегка касался их, поочередно играя ими, проводя по ним кончиком языка и слегка посасывая. Все эти прикосновения заставляли Эмили испытывать дрожь. Внутри неё зарождался огонь, который с каждым новым прикосновение разгорался только сильнее. Она впитывала в себя новые ощущения и бесстыдно наслаждалась им.

Натан продолжал ласкать ее губы, но теперь его прикосновения стали более дерзкими. Он уже во всю погружал их в свой горячий рот и прикусывал. А потом он сделал то, отчего у Эмили перехватило дыхание. Его язык распахнул ее губы и проник внутрь. Кроме бархатистости его языка она ощутила восторг и трепет, а тело охватила волна острого наслаждения.

Тем временем Натан полностью завладел ее ртом и принялся исследовать его. Эмили не знала как, но он будто подчинял ее своей воле и заставлял желать большего. Она уже во всю отдалась во власть его жадных и горячих губ, растворившись в сладостном упоении. Поцелуй Натана вызывал в ней неведомые, странные и удивительно приятные ощущения, и противиться им она совсем не хотела. Неосознанно, она даже подставляла ему рот, чтобы тому было удобнее погружаться в него, захватывая в плен не только ее язык, но и доставляя ей невероятное наслаждение.

Эмили даже расстроилась, когда Натан отстранился от нее и возбуждённо дыша, прислонился лбом к ее лбу.

– Всё таки Джон полный дурак, – неожиданно произнес он.

И хотя она всё ещё была под впечатлением от их поцелуя, но это не помешало ей возмутиться.

– И как тебе не стыдно оскорблять человека, невесту которого ты целуешь!

Натан отклонился назад и окинул ее лицо замутненным взглядом.

– Он дурак, потому что ни разу не поцеловал тебя. Но лично я этому только рад! Эмили, – в голосе послышалась приятная хрипотца, – выходи за меня. Я схожу по тебе с ума! Ни один поцелуй не дарил мне такое наслаждение. И даже если ты пока не любишь меня, то я больше чем уверен, что в скором будущем это обязательно произойдет. Твои губы были настолько отзывчивы, что не могли так искусно обманывать меня. Тебе ведь понравился наш поцелуй. Но это лишь начало. В браке, в лице друг друга, мы найдем для себя не только спутника для долгой и счастливой жизни, но и желанного для пастели партнера. Ты же знаешь как в наше время сложно обрести и то и другое.

Слова Натана сеяли в ее душе сомнения. Эмили не нравилось, что ей льстили его слова. Он говорил ей то, что она хотела слышать. Но разве он был способен глубоко и самозабвенно любить? Как скоро его интерес угаснет, стоит ей поддаться на его обольстительные речи? К тому же он так и не ответил, почему именно сейчас вдруг обнаружил к ней влечение? Что это, если не простое чувство соперничества? Даже в такую минуту он насмехался над Джоном.

– Натан, слезь с меня, – будто не слыша его слов, холодно сказала она.

– Эмили… – он снова протянул к ее лицу руки и хотел уже поцеловать, как она твердым жестом остановила его.

– Хватит! Я и так заслужила Божьей кары за то, что позволила тебе сделать! Джон самый лучший мужчина на свете. С ним я буду счастлива. А тебе нужно поискать себе другую невесту. Натан, я не выйду за тебя!

– Почему-то раньше я не замечал в тебе такого упрямства. Твои слова противоречат твоим же желаниям. Только что ты получала удовольствие от нашей близости, а сейчас уверяешь меня, что хочешь выйти за Джона. И что ты будешь с ним делать, каждую ночь читать Священное Писание? Эмили, вы уже столько времени помолвлены, а он даже ни разу не поцеловал тебя. Он совершенно не понимает какая страстная натура в тебе таится.

– Зато ты много понимаешь! – смотрела она с упреком. – Ты любыми путями пытаешься добиться моего расположения, при этом совершенно не слыша моих возражений! Ты словно ведешь одному тебе известную игру и стараешься всеми силами одержать победу. Раньше я ещё терпела твои выходки, но теперь это перешло все границы! Я не твоя игрушка и не собираюсь ею быть! В отличии от тебя, Джон уважает меня и ни разу не обидел. Он самый достойный из всех молодых людей которых я когда-либо встречала! И я по-настоящему горда, что мне в мужья достанется такой высоконравственный человек!

С трудом сдерживая раздражение, Натан прищурил глаза.

– Хорошо, пусть твой Джон святее всех святых, а я самый грешный из грешников, но сможет ли он дать тебе то, чего ты так хочешь? Готова ли ты разделить жизнь с человеком, который не чувствует твоих желаний? Он страстен только когда читает проповедь, а в остальном же холоден как рыба.

– А тебе откуда знать про мои желания?! – не смогла Эмили сдержать свое негодование. – Ты, который столько лет доставал меня, не считался с моими чувствами, хотел побольнее задеть и не переживал, насколько сильно твои слова причинят мне боли! Ты не стеснялся напоминать мне о моем положении и называть старой девой! Тогда ты думал о моих желаниях?! Хотел избавить меня от одиночества?! Нет! Ты вовсю развлекался с глупыми девушками и думал лишь о том, как получить от них удовольствие. А на меня тебе было плевать. Так что не нужно мне говорить, что ты знаешь чего я хочу. Ты ничего обо мне не знаешь!

Вдруг, Натан резко встал и возвышаясь над ней, с горечью бросил:

– Да, раньше я вел себя как непроходимый тупица, и этого уже не изменить, но я люблю тебя и мне не стыдно в этом признаться. И я больше чем уверен, что мы созданы друг для друга.

Кивком головы он отдал ей честь и развернувшись, зашагал в сторону дома.

Эмили нахмурилась и опустив глаза, уставилась на свои руки. Она довольно долго перебирала пальцами ткань юбки и не могла понять, почему и у нее было такое предчувствие, что не Джон, а Натан был ее судьбой.

Себе под нос она снова запела не просто любимую, а спасительную для себя песенку:

«Джон, Джон, милый Джон…»