Моя свободная нечисть

Глава 15, о таких разных свиданиях

Щупать меня Кайшер Эйдан на этот раз явно не собирался. Расспросил о попытках убрать хвост, некоторое время думал, а потом кивнул:

– Ну понятно. Вы действовали по той же схеме внушения, которую дал вам я? Что вы женщина, а не филена?

– Конечно, – подтвердила я.

– То есть в вашей кудрявой головке крутилась подсознательная мысль о том, что ваш хвост недостаточно изящен. Вот он и уменьшился, но не пропал. А следовало думать о том, что вы человек. Что у вашей человеческой ипостаси хвоста вообще быть не может. Замена филеньих ушей на женские – это ведь для красоты, верно?

– Пожалуй… – задумчиво согласилась я.

– А вот хвост – это просто из другой ипостаси. Попробуйте дома убрать его именно с этой точки зрения. Я сейчас попробую вам помочь, но не с хвостом, а, скажем… С рукой.

– Но с руками у меня все нормально, – удивилась я.

– Да. Но ведь вы высшая нечисть. Помните, на одной из лекций я объяснял, чем высшая нечисть отличается от оборотней?

– Помню, – кивнула я. – На самом деле общего у них – только наличие двух ипостасей, звериной и человеческой. Кстати, я вот тоже вполне могу питаться обычной едой!

Эйдан покачал головой.

– Только ей – не можете. Вы, как и я, питаетесь эмоциями. Причем не только человеческими. Ну и магией, конечно.

– Но я этого не ощущаю! Ну, то есть магию да, ощущаю. А эмоции нет.

– Естественно. Вы же не обращаете внимания на то, что дышите. Так же и с эмоциями. Кстати, вам повезло, что вы именно филена. Светлая нечисть. Светлым вообще проще… Так что, Пусинда, в этом плане вы самая настоящая нечисть. Но вернемся к оборотням. Любой из них может принять неполный облик. Отрастить звериные когти, клыки, хвост… То же самое можете и вы. На себе я не буду показывать, не хочу вас пугать. Попробуйте сами. Вы можете. Можете превратить свою руку в лапку филены. И наоборот.

Я покрутила рукой перед своим носом и попробовала представить на ее месте лапку. Пушистую, когтистую, пятипалую…

Ничего.

– Вам нравится быть филеной? – вкрадчиво спросил Эйдан.

– Если честно, то да, – кивнула я. – Это… здорово! Но человеком лучше, конечно.

– Две ипостаси – лучше, чем одна! – фыркнул он. – Схему мою помните?

Наизусть уже выучила, между прочим. Могу представить, могу нарисовать.

– Источник свой вы уже нашли. Ядро, в солнечном сплетении… Вообразите, что вам очень нужен вот этот орешек.

На раскрытой ладони Эйдана лежал очень привлекательный орешек. Очищенный. Мням…

– Но дам я его только в вашу лапку, – продолжил он. – Так что двигаем энергию по правой стороне тела, до ключичного узла, потом в плечо и вниз по руке. У филены эти нити ярче и меньше. Сжимаем резерв… Смотрите, какой аппетитный орешек!

Вот тут мне стало обидно. Прямо дрессировка какая-то! Превратись, Тасенька, за орешек! Фу!

Я отвела руку как можно дальше от этого соблазна и как-то машинально щелкнула пальцами, одновременно гоня энергию через тот самый ключичный узел.

– Ой!

– Отлично! – воскликнул профессор. – Умница!

Моя лапа – большая, человеческого размера! – выпустила когти, дернулась к ореху, но замерла.

Потому что филена – по крайней мере в моем лице – существо разумное. Так что нет! Никаких инстинктов.

Я втянула когти, тряхнула лапой и… превратила ее в женскую ладонь.

– Обиделась, да? – ухмыльнулся Эйдан.

Гадский манипулятор!

И я рассмеялась.

– Спасибо, Кайшер. Я поняла. Я человек. Но я и филена. Когда хочу.

Безумно хотелось попробовать полный оборот. Но не при мужике же! И не в сквере посреди города, хоть он и безлюдный. Потренируюсь дома.

А сейчас…

Все-таки он действительно заслужил поцелуй. И кроме благодарности есть кое-что другое.

Я хочу попробовать.

Хочу узнать, как целуется этот мужчина.

Тем более что он вдруг опять обнял меня, очень легко, осторожно, с явной готовностью отстраниться в любой момент.

И тогда я сама к нему потянулась.

У декана нечистеведов были очень теплые и твердые губы. И от их прикосновения меня снова охватила эйфория. Та, которую испытываешь, выпив успокоительное лекарство. И это несмотря на то, что я и так пребывала в полном восторге.

Но этот «лекарственный» эффект длился не дольше вздоха. Поцелуй углубился, стал более уверенным, но… ничего не изменилось. Я ждала, что вот сейчас – вспыхнет, закружится голова, по телу пробежит дрожь. Я ждала хоть чего-то из того, что должна испытывать женщина, когда ее целует красавец, в чьих жилах течет кровь древних магических существ.

Ничего. Только сожаление и яркое воспоминание о том, как меня целовал Эол. О том, как я тонула в его прикосновениях, не думая больше ни о чем.

Почему так?

Ну вот почему?! Почему вот этот мужик, ничуть не менее шикарный, чем другой, не вызывает у меня ничего даже отдаленно подобного?! Честное слово, лучше бы наоборот!

– Я сейчас не охочусь, – каким-то странным тоном сказал Эйдан, отстраняя меня.

– Я знаю, – прошептала в ответ.

– Подумал, что вы испугались.

– Нет-нет. Не испугалась.

Он и смотрел как-то странно. Видимо, понял, что мне… ну, не понравилось? Но ведь это не я от него отстранилась, он сам.

– Понятно, – произнес он совершенно ровно и бесстрастно, словно констатируя научный факт. А потом встал и с преувеличенной церемонностью подал мне руку. – В таком случае, думаю, мы можем продолжить наш вечер в ресторане?

– Да. – Я поспешно кивнула, хватаясь за это предложение как утопающий за соломинку. – Как раз нагулялся нужный для эльфийской кухни аппетит.

Если честно, было почему-то даже стыдно, и я испытывала легкое чувство вины и… горечь.

Мы выбираем, нас выбирают… Как это часто не совпадает.

Эльфийский ресторан, как и ожидалось, оказался весьма утонченным местом. Струящиеся ткани, арки из живых растений напоминающих орхидеи, негромкая музыка.

Мы сидели за столиком в уединенной нише, и Кайшер как ни в чем не бывало продолжил беседу. Он рассказывал о тонкостях эльфийского этикета, о скрытой символике орнаментов на стенах, о том, как отличить вино из Лунных садов от напитка Долины Туманов.

И он был, черт возьми, прекрасен.

Остроумен, эрудирован, внимателен. С каждой минутой гнетущая неловкость таяла, и спустя десять минут я уже могла смотреть ему в глаза без острого приступа стыда. Ну, почти…

Он провожал меня до академии на магтрамвае, и всю дорогу мы болтали о нейтральном – о новых экспонатах в виварии, о предстоящем факультативе. Но когда вышли и дошли до главных ворот, тишина снова стала звенящей.

– Если вы не против, я дойду сама. – Я мотнула головой в сторону дорожки, ответвлявшейся от главной аллеи. – И… простите.

Это слово вырвалось само, горьким комком застряв в горле.

– Конечно, не против. Я понимаю, что иногда нужно побыть в одиночестве. Пусинда… – Он сделал небольшую паузу. – Я не обижаюсь на правду. И не требую от вас пылких чувств по заказу. Я всегда считал, что самые прочные из них вырастают медленно, как редкие кристаллы в пещерах. Мои собственные… я тоже предпочитаю взращивать, а не ждать, что они упадут с неба, как метеорит.

Мне стало еще хуже.

Его слова, полные терпения и понимания, обожгли сильнее, чем любое проявление гнева или разочарования. Потому что в них была та самая взрослость и зрелость, о которой я читала в книгах и которую сейчас была не в состоянии ни оценить, ни принять.

– Спасибо, Кайшер, – прошептала я. – Мне правда с вами очень комфортно. Просто… я сама себя не понимаю.

Он слегка наклонил голову.

– Это нормально, – мягко произнес он и, осторожно коснувшись моих пальцев поцелуем, ушел в сторону преподавательских домиков. – Спокойной ночи, мисс Касиопис.

Я осталась одна.

Постояла. Вдохнула. Выдохнула.

И только повернувшись к дорожке, ведущей к моему общежитию, увидела в нескольких шагах знакомый силуэт.

Пальто расстегнуто, руки в карманах, лицо не рассмотреть – фонарь далековато. Но это не помешало мне его узнать, разумеется.

Эол.

Прекрасно. Только этого мне не хватало!

Он ведь не про оформление документов поговорить хочет, не так ли?

Он не двигался, только смотрел. Интересно, много видел и слышал? Откровения Кайшера о чувствах, например…

– И давно вы тут? – осторожно спросила я, подходя ближе.

– Достаточно, – ответил он.

Тон был спокойным.

Слишком спокойным.

Я попыталась пройти мимо, но он сделал шаг вперед, преграждая мне дорогу.

– Хороший вечер? – спокойно спросил он.

Разумеется, опять этот ледяной тон… Этот мужчина мог обнимать и целовать так, что искры из глаз сыпались, а потом говорить так, будто спрашивает о закупке бумаги.

– Нормальный. – Я пожала плечами. – Обычное свидание.

– А, свидание, – повторил Эол чуть тише, будто пробуя вкус слова. – И как… ощущения?

– Не думаю, что это ваше дело, – спокойно, даже холодно произнесла я.

– Позволь с тобой не согласиться – это мое дело, – так же спокойно сказал он. – Могу задать один вопрос, Тася?

– Какой?

Эол подошел чуть ближе, и даже в полумраке голубые глаза будто вспыхнули.

– Он тебя поцеловал?

Если бы у меня был еще хотя бы грамм самообладания – я бы выкрутилась как-то иначе. Но сегодня был не тот день. Усталость, вина и давящее присутствие лорда ректора сделали свое дело.

– Это важно? – вырвалось у меня, и в голосе прозвучала нездоровая нотка вызова.

Так-то и ежу понятно, что важно. Мужское собственничество – оно такое.

Лицо Эола не изменилось. Голос – тем более.

– Ты даже не представляешь насколько.

– Почему же, вполне представляю, он мне еще после первого раза объяснил.

– Так это еще и не первый раз?!

Ситуация была настолько неоднозначная, что говорить правду, только правду и ничего, кроме правды, показалось мне лучшим решением.

– Да, не первый. Профессор Эйдан поцеловал меня первый раз, когда я узнала, кто он такой. Чтобы я все забыла. А сегодня я его поцеловала, чтобы выяснить, нравится ли мне это.

– И как? – очень тихо спросил Эол.

– А никак! И вообще, какое тебе дело? Я же тебя не допрашиваю и у дома не караулю! – Тут я вспомнила, что мне вообще-то тоже есть что предъявить. – Ты сам-то где был и что делал?

Он подошел ко мне вплотную и наклонился, так что я едва не задохнулась от запаха его кожи и холодной, мятной магии.

– Я ревновал, – ответил ровно. – Откровенно и бесстыдно.

– До Оливии или после?

После моего едкого, ревнивого вопроса атмосфера внезапно изменилась. Эол недоуменно приподнял бровь, а после улыбнулся и вкрадчиво уточнил:

– Так ты тоже переживала?

– Глядя на леди Оливию, очень сложно не переживать, знаешь ли.

– По этому поводу может переживать только моя мать.

– В смысле?

– В том смысле, что мама хотела, чтобы я женился на Оливии. Оливия тоже хотела. Сначала.

– А потом перехотела? – удивилась я. Шикарный же вариант.

– Посуди сама, кому нужен муж-безопасник? – вздохнул Эол. – У которого нет времени даже на балы, не то что на семью. А учитывая, что никакой семьи я не хотел… В общем, мы с Оливией решили, что в нашем случае умнее всего будет дружить. Я бы не отказался и от постели, но, поскольку Оливия уже вышла замуж, моя постель ей ни к чему.

– Сочувствую, – саркастично сказала я.

Лорд ректор заломил бровь:

– Кому?

– Обоим! Прекрасная была бы пара. Значит, она явилась в академию просто… подружить?

– Не просто, – усмехнулся Эол. – Ей нужна одна щепетильная услуга, которую может оказать только служба безопасности… Послушай! Это уже напоминает мне допрос!

– Ну, ты же допросил меня по поводу моего свидания, – парировала я. – Почему бы мне не сделать то же самое?

– Потому что мое свидание было деловым!

Тут ректор осекся и огляделся. И я тоже. Действительно – стоим на аллее, ссоримся на почве ревности… Как студенты, честное слово.

– Ты права, – неожиданно сказал Эол. – Я не имею никакого права лезть в твою… личную жизнь. Извини.

Я молча кивнула. Ни Эол, ни я с места так и не двинулись, потому я поняла, что надо как-то элегантно закруглять это выяснение отношений. И судя по тому, что лорд ректор не торопится, – сделать это нужно мне.

– Тогда до понедельника.

– Тебе нужна будет помощь? С чем угодно.

Я тоскливо подумала о том, что так-то нужна. Но про ухмару ему не расскажешь, а за энергией проще всего ходить к Саечке. А потому решительно покачала головой и сказала:

– Нет. Но спасибо за предложение.

– Как пожелаешь. – Он склонил голову в прощальном поклоне, развернулся и быстро-быстро зашагал в сторону преподавательских домиков.

Вот же… Наверное, у лорда ректора случилось что-то вроде дежавю. Когда-то давным-давно его невеста влюбилась в Кайшера Эйдана. А вот теперь с этим же Кайшером Эйданом хожу на свидания я.

Правда, разница есть. Я вовсе не невеста герцога Девиальского. Он ничего не может мне предложить – я никаким местом не гожусь ему в жены. А вот Эйдан как раз предлагает самые что ни на есть серьезные отношения.

Ухаживает и помогает с оборотом. А Эол всего лишь… будем честны: зажимает меня по углам.

И это ужасно!

Но тогда почему мне сейчас так больно?..

Эол Девиаль

В жизни герцога Девиальского было не так-то много моментов, которые выбивали его из колеи.

Но в последнее время их становилось все больше и больше, и они нарастали как снежный ком, готовясь погрести под собой здравый смысл.

А потому этим пятничным вечером лорд ректор Хармарской академии изволил предаваться одиноким алкогольным возлияниям в своем кабинете. Он откинулся в кресле, уставившись в темное окно, где отражалось его собственное хмурое лицо, и медленно потягивал выдержанный виски – напиток, который он обычно не пил, предпочитая трезвую голову.

Воспоминания накатывали волной: все эти чувства, неурядицы и проблемы. Он, Второй Лорд Триумвирата Королевской службы безопасности, дракон, привыкший разгадывать самые хитроумные заговоры, не мог разгадать одно-единственное, пушистое и абсолютно неуправляемое существо.

Эол уже давно признался себе: он хочет эту девушку. Хочет с такой животной, простой ясностью, что это почти пугало. Не было сомнений, переживаний и даже вполне логичных вопросов типа: «А чем я готов заплатить за свою мимолетную страсть?» И, самое главное, стоит ли эта страсть таких вложений…

А она? Сама Тася тоже непонятно чего хочет и настойчиво отвергает его помощь! Хотя стоило ей только сказать… Да что сказать – просто грустно порассуждать на тему, как же ей грустно без настоящих документов и общей узаконенности! Он бы все сделал. Оформил бы ее как потерявшую память аристократку, подделал бы родословную от самого Талиона Фэрста, если бы понадобилось! Он герцог Девиальский, черт побери, для него нет закрытых дверей.

Но добровольно Тася была готова только целоваться. Страстно, безоглядно, так, что у него темнело в глазах. И то – если зажать в угол, то есть все же добровольно-принудительно.

А Эолу уже как-то хотелось и обратной инициативы, если честно! Неужели это так сложно – самой подойти, обнять, прижаться? Мужчинам, может, тоже приятно, если их зажмут?! Хотя бы разнообразия для.

Но вместо взаимной пламенной страсти он имел заклятого соперника, который, судя по всему, уже успел и на свидание сводить, и поцеловать, и боги знают что еще. И то, что Эол снова не мог ничего… запретить, доводило до белого каления.

Но он не тиран. Он не мог запереть ее в башне.

Демонова свобода воли была самым неудобным изобретением человечества!

Ворона-фамильяр, сидевшая на спинке соседнего кресла, смотрела на него с нескрываемым подозрением. Она каркнула тихо, почти сочувственно.

– Знаю, знаю, – проворчал Эол, отпивая еще один глоток. – Веду себя как мальчишка.

– Я не это имела в виду, – все же ответила Язя.

– А что?

– То, что язык дан для разговоров.

– Я пытался с ней поговорить.

– Возможно, если результаты были не очень, то стоит это сделать снова.

Он залпом допил остаток виски, ощущая, как обжигающая жидкость мало-помалу размывает острые углы его ярости, оставляя после себя лишь горький осадок полного бессилия. Он был драконом, запертым в клетке из собственных принципов. И выхода из этой клетки он пока что не видел.

Эол откинулся в кресле, закрыв глаза. В висках стучало. От виски, от гнева, от этого дурацкого, необъяснимого чувства, которое заставляло его, одного из самых могущественных людей королевства, пить в одиночестве и ревновать к ученому-змею.

– Что, черт возьми, вообще нужно женщинам? – Этот вопрос, вечный и неразрешимый, встал перед ним во весь рост, как стратегическая задача с нулевым количеством вводных.

Он чувствовал себя идиотом. Драконом, который пытается поймать бабочку, не помяв ей крылья. Он пробовал быть нежным и предупредительным. Галантным. Создавал безопасность, предлагал защиту.

Нельзя сказать, что это совсем уж не сработало… но точно не так сильно, как ему бы хотелось.

Тогда он стал страстным и порывистым. Прямым. Давящим. Требующим.

И что в итоге? Все стало еще хуже!

Может, ей нужны… подарки? Что там презентуют прекрасным дамам? Роскошные букеты, украшения, можно подарить дом…

Отвергнет, сочтет взяткой. И будет права.

Стихи? Он снова фыркнул, на этот раз громче. Эол изъяснялся директивами, отчетами и приказами. И в постели – действиями, а не словами.

Хотя цветы… цветы вроде как достаточно нейтральный вариант.

– Может, ей просто нужно, чтобы ты перестал на нее давить? – каркнула Язьмина, прервав его мучительные размышления своим хриплым голосом.

Эол медленно повернул к ней голову.

– Я не давил. Я предлагал ей все, что в моих силах.

– Все, что ты считаешь нужным, – парировала ворона. – А ты спросил, чего хочет она ? Прямо и четко: «Чего ты боишься? Чего ждешь?»

– Она боится зависимости? – перебрав пальцами по бокалу, предположил ректор. – Боится, что, приняв мою помощь, станет обязана… например, ответить на чувства.

– Уже теплее, – одобрительно кивнула Язьмина. – А теперь подумай, как дать ей то, чего она хочет, не превращая ее в вещь. Сложная задачка для дракона, да?

– Да, – медленно кивнул он и, отставив бокал, поднялся из кресла и приблизился к темному окну.

По ту сторону стекла раскинулись шпили академии. Парк с огнями фонарей, огромная библиотека с горящими теплым светом стрельчатыми окнами.

– Ладно, любовь – это, конечно, прекрасно, но что у нас с делами? – Ворона перелетела на подоконник. – Скоро все закончится?

– Я думал, что он клюнет быстрее, – покачал головой ректор. – Но в итоге в подвалы пока пробралась только шальная нечисть. И то не в само хранилище, а лишь в архив.

– Нечисть весьма специфическая. Ее, кстати, поймали?

– Эйдан занимается, – коротко ответил Эол.

– Ты очень странно к нему относишься. Ненавидишь, но доверяешь и поручаешь ответственные дела.

– Я могу думать что угодно про его личные качества, но это не дает мне оснований игнорировать профессиональные. Вдобавок, ты прекрасно знаешь, что он… неприкасаем.

А если ты не можешь от чего-то избавиться – это нужно использовать.

– А нечисть эта не может быть послана герцогом Таринисом?

– Тогда я упорно не понимаю, зачем он припахал своего сына к охмурению библиотекарши. Право, или так, или так… Лиар – дипломат и манипулятор, а не лазутчик. Его задача – открывать двери легально, через давление и связи. А ухмара – инструмент для взлома. Два разных метода. Слишком неаккуратно для Тариниса-старшего.

– Все же жаль, как жаль, что мы не можем просто его арестовать!

– Увы. Разве что явится какой-нибудь ближайший сообщник и сдаст мерзавца Тариниса с потрохами. Но вряд ли мы можем рассчитывать на столь чудесные обстоятельства, не так ли?

– Увы, увы…

– Так что ждем. – Эол сделал последний глоток из бокала. – Ловушка давно расставлена. Я редко ошибаюсь, а потому не будем торопиться.

Можно было бы, конечно, действовать грубо и прямо. Такие методы очень любил Третий лорд СБ. Согнать лордов на допрос, тех, кто родом попроще, можно и на допрос с пристрастием, а остальных – просто подкупить. Благо у Цайрила Эфиола были и свои очень обширные средства.

Но грязь, поднятая таким образом, оседает на всех. Даже на победителе.

Второму же лорду Триумвирата гораздо больше нравилось создавать обстоятельства, в которых преступники действовали так, что сдавали себя с потрохами.

И это требовало терпения.

Много, очень много терпения.