Моя свободная нечисть

Глава 18, игривая и убегательная

Тася Данилова

День после беседы с ухмарой выдался на удивление тихим, но тревожные мысли в голове никак не хотели укладываться в стройные ряды.

Чтобы проветриться, я обернулась в животинку и отправилась на прогулку.

Было еще не темно, скорее золотой час, но осеннее солнце стремительно пряталось за кронами деревьев, окрашивая аллеи в рыжие и багряные тона.

И пусть я была в облике филены – а может, именно поэтому – мир казался проще и ярче. Я потратила добрые полчаса на важнейшие дела: погоняла по дорожкам сухой, шуршащий кленовый лист, замирала в стойке, подозрительно наблюдая за букашкой, и даже устроила короткую, но азартную охоту за белкой, загнав ее на дуб. Навернув вокруг ствола еще несколько кругов, я со смаком почесалась за ухом и потрусила играть дальше.

Через полчасика, вдоволь наносившись в траве, я забралась на развесистое дерево возле пруда и растянулась на толстой нижней ветке, глядя на поблескивающую в последних лучах воду, блаженно вздохнула:

– Хо-ро-шо-о…

– Что, простите? – раздался крайне заинтересованный, бархатный голос откуда-то слева.

У меня от неожиданности сердце провалилось куда-то в лапы. Я панически огляделась и заметила почти полностью скрытого для меня кустами… Лиара Тариниса.

Он стоял, прислонившись к стволу старого вяза, и смотрел на меня с очень, ну просто очень большим интересом.

– Кстати, я согласен – погода прекрасная, – почему-то решил поговорить сам с собой Таринис, неспешно подходя ближе и располагаясь на лавочке в нескольких метрах от моего дерева. Он достал из сумки… пакетик с орешками и, высыпав на ладонь, начал неторопливо есть. По одному, явно наслаждаясь процессом.

Я невольно подалась вперед и принюхалась. Все инстинкты кричали, что филене очень нужны орешки!

Такие вкусные! Может, еще и засахаренные?

– Иди сюда, красавица. – Голос Лиара стал мягким, вкрадчивым и он медленно протянул руку с орешком, как будто приманивая обычное животное. – У меня есть кое-что вкусное. Не хочешь?

Если честно – хотела! Но подавила в себе инстинкты.

Я замерла, притворяясь, что не понимаю. Просто зверек, просто филена. Может, пронесет.

Хотя если притворяться, то я как раз должна заинтересоваться угощением, разве нет?

Но подходить к Таринису не хотелось.

Потому я попятилась по ветке к стволу.

– Куда же ты? – Он плавно встал.

Ничего не говоря, я развернулась и двумя прыжками слезла с дерева, а после, встряхнувшись, потрусила в противоположную сторону. По идее, если не бежать – это неподозрительно.

Может, я просто не голодная, верно?

И что он привязался?..

Неужели так хорошо разбирается в нечисти, что сразу опознал филену? Я вроде как вполне себе полезная в хозяйстве зверушка.

Не удержавшись, я обернулась и получила бесценную возможность увидеть, как стремительно идущий за мной Таринис складывает пальцы в какую-то фигуру – и с них срывается сверкающая штуковина, что в полете развернулась в сеть…

В полете ко мне, разумеется!

Каким именно чудом животного инстинкта я увернулась – сама не знаю!

– М-да… по-хорошему, получается, не хочешь? – даже как-то расстроенно спросил Лиар.

– Это «по-хорошему» называется?! – не выдержала я.

– И правда говорящая, – удовлетворенно улыбнулся герцогский сынок. – То есть я все же не ошибся. Иди сюда, пропажа.

– Совсем больной? – Я даже покрутила лапой у виска. – Кто ж к тебе после такого пойдет?

Пока я с ним трепалась, то медленно, но верно пятилась из одного края небольшой полянки в другой. А точнее, к густым, колючим и очень привлекательным для меня сейчас кустам!

Туда я и прыгнула сразу же, как оказалась к ним достаточно близко. Выкатилась по ту сторону, встряхнулась и со всех лап рванула к виднеющимся через листву профессорским домикам. А точнее, к ректорскому!

Не настолько же Лиар Таринис наглый, чтобы вытаскивать меня за шкирку из дома Эола, верно?

Ну, я надеюсь.

Но надеялась я рано, потому что этот недоделанный драконище дома отсутствовал! Двери закрыты, в окнах темно – ни единого шанса!

А Таринис… Таринис, как оказалось, был достаточно наглый.

Я несколькими прыжками забралась на крышу домика, и в этот момент как раз Лиар вышел на площадку возле него.

– А ты смелая, – проговорил он, безошибочно находя меня взглядом. – Но к чему эти игры? Иди ко мне, я договорюсь, чтобы с тобой ничего не случилось.

Я решила не отвечать, лишь рванула на ту сторону двускатной крыши и одним прыжком, почти как белка-летяга, переместилась на дерево, что росло неподалеку.

Вообще-то, прыгать по-прежнему было страшно. Мой человеческий разум так и не привык к тому, что вот такое расстояние – это недалеко, а такая высота – не страшно. Но, к счастью, филеньи инстинкты пока спасали.

Я неслась по сплетенным ветвям, как по сети живых мостов. А этот гаденыш бежал за мной! Даже почти не отставал, явно знает парк академии как собственный дом!

И бежал он не просто так, а продолжая на ходу швыряться магическими сетями!

Адреналин горел в крови, сжигая все, кроме одного инстинкта – бежать. Впереди, в конце аллеи, маячили массивные, покрытые рунами ворота тренировочного полигона. Без мысли, без плана, я рванула к ним, проскочила в узкую щель между створками и ввалилась внутрь, едва не падая от бега.

И тут же замерла.

Полигон был пуст и безмолвен в вечерних сумерках, и в его центре, освещенная холодным светом волшебных фонарей, стояла знакомая высокая фигура с белыми, затянутыми в низкий хвост волосами.

Сначала я даже успела порадоваться! Это же Кайшер! Он точно меня защитит!

Но облегчение длилось недолго. Мозг наконец обработал всю картину!

Профессор нечистеведения был явно занят. Причем настолько, что даже не заметил моего появления.

В центре полигона висело знакомое черное облако, вокруг которого сжимались тонкие серебристые нити, похожие на струны гигантской арфы. Они обвивали клубящуюся тьму, впиваясь в нее, и от них исходило тихое, звенящее гудение.

А внизу, у ног Эйдана, стоял такой же серебристый, полупрозрачный сосуд, похожий на древнюю урну. От его горловины тянулась воронка из сконцентрированной энергии, и в эту воронку, сантиметр за сантиметром, затягивало нечисть, которая отчаянно, но уже почти бессильно сопротивлялась.

Я аж затормозила от такого зрелища! Это было одновременно жутко и завораживающе.

В этот самый момент мимо моего уха с противным шипением пронеслось очередное ловчее заклинание Лиара – липкая, колючая сеть, предназначенная опутать и свалить меня с ног. Оно пролетело мимо, врезалось в силовой контур, огораживающий зону поединка, а после, с оглушительным треском, срикошетило… прямо в туманную нечисть.

Последствия были мгновенными и катастрофическими.

Серебристые узы, сжимавшие ухмару, дрогнули и опали. Магическая воронка над сосудом захлебнулась и погасла. На долю секунды воцарилась гробовая тишина.

А потом тьма в центре полигона взорвалась.

Освобожденная ухмара не просто вырвалась. Она вобрала в себя энергию сорванного заклинания, энергию защитного контура и свою собственную ярость. Туча клубящегося мрака выросла, стала плотнее, материальнее. В ней вспыхнули две багровые точки – теперь уже не просто светящиеся, а настоящие глаза, полные злобы.

– Ох… это было опасно, – прошептала ухмара, и ее туманная форма, уже не сжатая путами, поплыла к огромному силовому кристаллу, питавшему защиту полигона. Она облепила его, как черная пиявка. Кристалл затрещал, его свет померк, а ворота полигона медленно захлопнулись, оставляя нас в огромном колизее.

Меня, ухмару, Кайшера и Лиара.

И лично я считаю, что маленькая филена совершенно лишняя в этой компании!

Словно подтверждая мои мысли, тень соткалась в фигуру огромной змеи и с чувством прошипела:

– А вот теперь, поговорим иначе, профес-с-сор.

– Поговорим, – легко согласился Эйдан. – Жаль, что ты не оставила себе выбора.

– Вечный плен, по-твоему, это выбор? – Голос ее окреп, наполнился мощью и ледяной яростью.

– Неплохая альтернатива смерти, как я думаю, – невозмутимо повел плечами ламир.

В осанке Эйдана, в его абсолютной, ледяной концентрации не было ни капли того галантного ученого, который ужинал со мной. Это был хищник. Древний и безжалостный.

Пока я на него пялилась, рядом остановились слегка запыленные дорогие кожаные ботинки, а жесткие пальцы подхватили меня за шкирку и подняли на уровень глаз.

Лиар Таринис усмехнулся и, взяв меня под мышку, обратился к декану нечистеведов.

– Профессор Эйдан, у вас тут весьма интересная подборка незарегистрированной нечисти! Я в восторге!

– Советую его попридержать, – сухо ответил ему Кайшер. – И отпустите филену. Она безобидная мелкая нечисть. Даже не разговаривает. Не так ли?

И очень выразительно посмотрел на меня. Я в ответ не менее выразительно развела лапами.

– Не так ли! – расхохотался Лиар.

В изумрудных глазах Кайшера мелькнуло все то, что он думал о болтливых филенах.

Ухмара тем временем, напитавшись силой кристалла, сжалась и превратилась в огромную, переливающуюся черным перламутром змею. Ее багровые глаза сузились, нацелившись на Эйдана.

– Что же ты медлишь, професс-ссор? – прошипела она, плавно покачиваясь в воздухе. – Или в своем жалком человечьем обличье не рискуешь подойти ближе? Боишься, что я разорву тебя, прежде чем ты успеешь вспомнить, кто ты есть?

Если честно, звучало очень самоуверенно для ухмары, которую один раз уже именно этот профессор и грохнул.

Кайшер не ответил. Он сделал шаг вперед, и воздух вокруг него затрепетал. Серебристые нити, те самые, что держали ухмару, снова вырвались из его пальцев, но на этот раз они были остры, как бритвы. Они со свистом рассекли пространство, целясь в тварюгу.

Та отпрянула, ее туманное тело частью рассеялось, уклоняясь от удара. Она снова материализовалась, уже ближе, и из ее пасти вырвался сгусток сконцентрированной тьмы. Эйдан парировал его щитом из того же серебристого света.

– Или, может, ты скован? – продолжала ухмара, ее голос стал сладким и ядовитым. – Боишься задеть свою маленькую, пушистую подружку? Она ведь тут, совсем рядом. Такая хрупкая. Одна ошибка – и от нее мокрое место останется. А ты же не хочешь ее терять, да?

В ее словах была жестокая правда. Каждый его взмах, каждое заклинание были выверены с ювелирной точностью, чтобы не зацепить меня. Точнее, нас.

Потому что ухмара стояла между ним и Лиаром Таринисом, вырваться из хватки которого я не могла.

Ухмара, пользуясь осторожностью врага, стала наступать, ее атаки становились все яростнее. Она металась из стороны в сторону, то материализуясь, то снова превращаясь в неуловимый туман, изматывая профессора.

И тогда Кайшер Эйдан остановился. Выпрямился. И вздохнул – долго и устало.

– Довольно, – произнес он тихо, но это слово прозвучало громче любого заклинания.

Воздух вокруг него заколебался, загудел низкочастотным, звериным гулом. Его человеческий силуэт поплыл, исказился, вытянулся. Белые волосы слились с телом, кожа покрылась мельчайшей чешуей цвета лунного серебра. Он рос на глазах, его плечи раздались вширь, а из спины выросли, расправившись с тихим шелестом, синие, переливающиеся гребни.

Через мгновение перед нами уже не стоял профессор. На полигоне извивался ламир. Семиметровый разумный змей, древний и прекрасный в своей смертоносной грации. Его изумрудные глаза теперь горели холодным внутренним светом.

Ухмара на миг замерла, пораженная, но ее ярость была сильнее страха. С шипением она ринулась на него, и полигон превратился в ад.

Две змеи, серебряная и черная, сплелись в смертельном танце. Чешуя звенела, сшибаясь с туманной плотью. Ламир был сильнее, быстрее, но ухмара использовала свое главное оружие: она размывалась, становилась неосязаемой, чтобы в следующий миг обрушить всю свою мощь на реальные участки его тела.

Это было одновременно ужасающе и прекрасно. Танец двух стихий, двух древних сил. Но танец этот вел к одному финалу.

С громким треском ламир сумел заломить черную змею, прижав ее к земле. Ее облик затрепетал и распался, снова превратившись в клубящееся, но уже сильно поредевшее облако.

Ламир элегантным извивом скользнул в сторону, а потом снова превратился в человека – бледного, с взъерошенными волосами, с тонкими порезами на щеке и руках, но все такого же неумолимого. Вокруг него взметнулись те самые серебристые нити, готовые рассечь и уничтожить каждый последний фрагмент. И так и происходило.

Я, оцепенев, смотрела на то, как он… он… убивает.

И тут мой собственный ступор лопнул. Словно плотину прорвало. Он именно уничтожал ухмару. Без шансов на восстановление. Пусть она опасная, пусть хитрая и жестокая тварь… но это была Пусинда. Девушка, у которой отняли все. Ее жизнь, ее тело, ее будущее. И сейчас у нее отнимут последнее, что осталось, – ее существование.

Что-то горячее и острое кольнуло меня под ложечкой. Жалость? Солидарность? Или просто дикий, животный протест против такой бескомпромиссной жестокости?

Я не думала. Я действовала.

Резко развернув голову, я вцепилась острыми зубками в руку Лиара, все еще державшую меня. Он вскрикнул от неожиданности и боли, и его пальцы разжались. Я вырвалась, камнем упала на землю и, оттолкнувшись всеми четырьмя лапами, рванула наперерез.

– Стой! – пискнула я, подбегая к последнему, самому крупному клочку тьмы, над которым уже занеслась смертоносная серебристая нить. Я встала над ним, распластавшись, загородив его своим маленьким телом.

– Не надо, не надо, Кай! Остановись!

Он резко, совершенно не по-человечески склонил голову набок. Слишком яркие изумрудные глаза с вытянутым зрачком пристально на меня уставились, и Эйдан медленно спросил:

– Почему?

– Она хорошая!

У ламира дрогнули уголки губ, и он спокойно ответил:

– Ты ошибаешься. Отойди.

Остаток тени за моей спиной собрался в какую-то форму, а после мне на плечо легла темная когтистая лапка… совсем как моя!

Ухмара, скопировав мой облик, вся сжалась за моей спиной, ища защиты.

– Кайшер, она высшая! Разумная! – не сдавалась я, пытаясь закрыть ее собой. – И она не убивала в твоей академии. Более того – ты ее уже пытался убить! Год назад!

И два десятка лет назад – тоже.

– Ни за что ни про что, – жалобно поддакнул из-за моей спины тоненький голосок.

Я злобно хлестнула ее своим хвостом, заставляя замолчать, и продолжила:

– Ты же защищаешь нечисть. Помогаешь! Мне вот помог.

– Ты не ухмара. – Красивые губы профессора снова изогнулись в усмешке. – Маленькая филена – это не древняя нечисть, которая в старину выкашивала человеческие города подобно мору.

– Я не древняя! – тут же возразила Пуся, выглянув из-за моего плеча. – Я себя такой не помню, потому предпочитаю считать от зарождения разума. И за всю свою жизнь я никого не убила – ты, думаю, прекрасно это ощущаешь!

– Я чую лишь недавние убийства. – Он присел на корточки, чтобы быть поближе к нам, и, отодвинув меня одной рукой, обратился к Пусе: – Ты хочешь жить?

– Разумеется.

– Тогда тебе придется принести клятву верности. Ты же понимаешь, что именно связывает ламиров и ухмар? Сама природа должна тебе подсказывать.

Боже, там еще и связи какие-то есть?

– Знаю, – неохотно ответила Пусинда. – И… я согласна. Но не плен! Ты должен поклясться, что не поставишь меня на полочку и я буду жить! Активно. И да, не будешь заставлять убивать и делать другие плохие вещи.

– Сколько у тебя условий, – насмешливо хмыкнул Эйдан. – Хорошо. Тогда я сейчас решу вопрос с небольшой помехой и продолжим.

Он пружинисто поднялся и повернулся… к Лиару Таринису.

Который стоял у ворот и, судя по всему, очень хотел их открыть, но не получалось.

– Уже нас покидаете? – самым светским тоном спросил Кайшер.

– Да, хотелось бы.

Надо отдать ему должное, Таринис вполне неплохо держал лицо. Нет никакой гарантии, что я на его месте не валялась бы в обмороке или не билась в истерике… глядя на то, как ко мне приближается древний змей с непонятными намерениями.

И человеческий облик Кайшера не вводил в заблуждение. Вот ни капельки!

Таринис, судя по всему, тоже прекрасно помнил размер зубов в змеиной пасти.

– Боюсь, что я не могу вас отпустить, – с наигранным сожалением проговорил Эйдан. – С прискорбием сообщу вашему папеньке о несчастном случае. Обязательно поставлю свечку в храме Единого.

– Это лишнее, – скривился Лиар, отступая на шаг и упираясь спиной в холодные рунические створки.

– Ну что вы, я не могу проигнорировать приличия. Очень их, знаете ли, люблю. Особенно ритуально-погребальные.

– Кайшер… – нерешительно начала я.

– Даже не пытайся, – не оглядываясь, сказал ламир. – Во-первых, потому что он меня уже достал вместе с папенькой. А во-вторых, ты даже не представляешь кто такие Таринисы. Целовать этого поганца, чтобы он все забыл, – я точно не собираюсь!

Вокруг профессора снова появились серебристые нити и, дрогнув, устремились к стоявшему столбом Лиару.

Его глаза потрясенно расширились, но он вскинул руки, переплел пальцы затейливым образом, воздух вокруг затрепетал, зазвенел, как натянутая струна. Контуры силуэта поплыли, размываясь, а после Лиар Таринис просто исчез.

На несколько секунд воцарилась тишина. А потом Кайшер с чувством выругался.

– Что это было? – прошептала я, все еще не веря своим глазам. На месте Лиара осталась лишь легкая дымка.

– Экстренная телепортация. Полигон защищен от действия артефактов, а вот личная магия работает. Надо же, нигде не было написано, что этот выскочка – стихийный телепортист. Держу пари, это их главный семейный секрет.

– Если что – я знаю неплохую избушку в горах! – наигранно бодро выпалила ухмара, снова приняв свой туманный облик и робко выглядывая из-за моей спины. – Там можно отсидеться. Очень уютно! И грибы рядом растут.

До меня медленно начала доходить ситуация.

От нас сбежал герцогский наследник, который видел, как достопочтенный профессор оборачивался в реликтового змея.

– И что теперь будет? – тихо спросила я.

– Ничего, – спокойно сказал Кайшер. – В отличие от многих других представителей высшей нечисти, я обладаю уникальным разрешением на существование от короля. Со всеми вытекающими… особенностями. Мое истинное обличье – не секрет для тех, кому положено знать.

Вот те раз.

Ламир вернулся к нам, подхватил меня на руки и, подняв на уровень глаз, спросил:

– Таринис знает, что ты секретарша?

– Нет, он просто встретил меня в парке, попытался приманить… я не пошла. Он нагрубил – я ответила.

– И как же ты ответила, что он гнался за тобой через весь кампус с заклинаниями? – в его голосе зазвучало чистейшее любопытство.

– Не очень вежливо, – смущенно призналась я. – Но дело явно не в этом! Он что-то говорил про то, что «нашлась пропажа»…

– Интересно, – задумчиво протянул Кайшер. – Очень интересно. Ладно… Сейчас ты идешь в свою комнату, ложишься спать и делаешь вид, словно сегодня вечером ты пила чай с ромашкой и читала скучную книжку. А у нас с моей новой подругой, – он бросил взгляд на съежившуюся ухмару, – есть дела. Много дел.

Пуся грустно кивнула, ее туманные очертания поникли.

Я не стала спорить и потрусила в сторону общежития.

«Главное, что все живы!» – упрямо твердила я себе, пробираясь через темнеющий парк.

А остальное… как-нибудь образуется. Наверное.