Моя свободная нечисть

Глава 17, в которой Сая героически присутствует на семейном обеде

Сая Мирандис

Было не так много вещей, от которых Саечке хотелось закатить скандал.

Громкий, а потому очень неприличный.

В идеале – в центральной гостиной с часто открытыми окнами, эркер которой выходил в сторону особняка миссис Тарвин, заклятой подруги бабушки.

О, та бы несомненно сочувствовала достопочтенной Эрнелле Мирандис! Ведь эта молодежь такая дерзкая, такая непослушная!

В свете того, что миссис Мирандис как раз ставила свою внучку как пример послушания, такой конфуз был бы весьма резонансным!

Именно с такими мыслями Сая в солнечное субботнее утро вышла из ворот Хармарской академии и села в магтрамвай.

Но пока ехала по улицам Хармара, немного успокоилась.

Истерика – точно не выход. И она взрослая, состоявшаяся женщина с уважаемой работой и даже патентом на изобретение.

Ну и в заключение – уже осень, и окна в гостиной открывают разве что на проветривание. Потому придется очень громко орать, чтобы услышала старая сплетница.

А Саечка была вот вообще не уверена в том, что умеет громко орать.

Магтрамвай, позвякивая, подкатил к ее остановке. Сая вышла на уютную, вымощенную брусчаткой улочку, где стоял их семейный дом – аккуратный, двухэтажный, с черепичной крышей и неизменно идеально подстриженной живой изгородью.

Идиллия, от которой сейчас сводило зубы.

Она открыла калитку, прошла по аккуратной дорожке к свежепокрашенному крыльцу и открыла дверь своим ключом.

И, уже нажимая на ручку двери, поняла, что все-таки совершенно не скучала по отчему дому после того, как съехала в общежитие Хармарской академии.

Хотя условия там были гораздо скромнее, чем в этом особняке.

Интересно, не так ли? В стесненном положении ты можешь быть гораздо счастливее, чем в золотой клетке.

– Сая, это ты? – из гостиной донесся голос бабушки, Эрнеллы Мирандис. Голос был медовым, бархатным, вышколенным годами светских раутов и оттого еще более невыносимым.

– Я, бабушка.

– Подойди. Нам есть что обсудить.

Сая сняла пальто и берет, стараясь делать это как можно медленнее, словно заключенный, тянущий время перед казнью. В гостиной пахло свежей выпечкой и воском для мебели. Каждый предмет здесь лежал на своем, раз и навсегда определенном месте: костяной фарфор в серванте, серебряные подсвечники на камине, книги в строгих переплетах на полках. Эрнелла, облаченная в винного цвета платье с высоким воротником, подчеркивающим ее аристократическую осанку, прямая как штык, сидела в своем любимом вельветовом кресле. Рядом, на столике, лежала та самая злополучная книга о приличиях с золоченым обрезом.

– Как дела на работе? – светски, с легкой улыбкой, не достигающей, впрочем, холодных глаз, начала бабушка, снимая очки для чтения.

– Спасибо, неплохо, – скупо ответила Сая и перешла к сути. – Ты пригласила Лиара Тариниса, не так ли?

Эрнелла не моргнув глазом поправила несуществующую складку на юбке.

– Милорд сам изъявил желание навестить нас. Разве можно было отказать такому человеку?

– Ты меня не спросила, бабушка.

– Но, Сая, лорд Таринис производит впечатление исключительно воспитанного и серьезного молодого человека. Он горячо интересовался моей работой! Проявлял такую осведомленность и понимание, каких я не встречала даже среди коллег по Альянсу Благонравия.

«Интересовался, как ключом к твоей внучке», – ядовито подумала Сая, опускаясь на край дивана.

– Он упомянул, что вы были знакомы в академии. Почему ты скрывала, что общалась с особой такого круга?

«Потому что он не «общался», бабушка. Он использовал меня, как используют салфетку, а потом выбросил. А теперь решил, что эта салфетка ему снова пригодится».

Изливать яд в прямую речь девушка не решалась, потому ограничивалась мысленной. Но это пока.

С каждой фразой Эрнеллы Мирандис чаша терпения Саи была все ближе и ближе к краю.

– Это было давно, – вслух сказала Сая, глядя на свои сцепленные пальцы. – Мы учились вместе. И все.

– Все? – Эрнелла приподняла идеально выщипанную бровь. – Милая, мужчины вроде Лиара Тариниса не вспоминают о «давно» и «это все» просто так. Особенно с таким… жаром. Он явно питает к тебе глубокие чувства.

Сая сглотнула комок, подступивший к горлу. Чувства. Да, конечно. Глубокое чувство собственности и желание заполучить доступ к архиву.

– Бабушка, я не хочу это обсуждать, – твердо сказала она.

– Но мы должны, дитя мое! – Эрнелла отложила книгу и сложила руки на коленях. – Ты не становишься моложе. Твоя работа – это, конечно, похвально, но семья, положение… Лорд Таринис – блестящая партия. Он может дать тебе все.

– С чего ты вообще решила, что он хочет все это давать?

– Он сам намекнул про свои в высшей степени серьезные намерения.

– Намеки Лиара ничего не значат и ничего не стоят, – твердо сказала наученная горьким опытом Сая. Она прекрасно знала, насколько виртуозно Таринис-младший умеет играть на ожиданиях и мечтах окружающих.

Сая подняла голову и посмотрела бабушке прямо в глаза. Впервые за долгие годы.

– Я не хочу его завтра видеть. Не принимай. Откажи от дома.

В гостиной повисла тишина, густая и звенящая. Эрнелла Мирандис смотрела на внучку с таким изумлением, будто та внезапно заговорила на древнедраконьем.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, – произнесла она отчетливо, отчеканивая каждое слово, и ее голос потерял всю теплоту. – Это приглашение – честь для нашей семьи. После всех тех лет… после того, как мы были отброшены на обочину… Это наш шанс вернуться!

«Вернуться куда? – с тоской подумала Сая. – В тот самый свет, что с такой легкостью отвернулся от тебя, лишенной титула из-за мезальянса?»

И, кстати, что иронично, если бы Лиар действительно вздумал жениться на Сае, которая тоже не была ему ровней, как некогда дедушка для бабушки, то от него общество не отвернулось бы.

Мужчинам позволено больше. Мужчинам почему-то всегда позволено больше.

– Это не шанс, бабушка. Это ловушка. И я в нее не прыгну.

– Ты прыгнешь, куда я скажу! – Голос Эрнеллы зазвенел, как металл. – Пока ты под моей крышей, ты будешь соблюдать правила этого дома! И я говорю – в воскресенье ты будешь любезна, обаятельна и благодарна за внимание такого человека!

Сая медленно поднялась с дивана. Ноги ее не дрожали. А внутри было холодно и пусто.

– Хорошо, – тихо сказала она. – Я завтра спущусь к обеду.

Эрнелла удовлетворенно кивнула, и в ее глазах вспыхнуло удовлетворение.

– Но, бабушка. – Сая сделала паузу, стоя у дверного проема. – После этого я не приду в твой дом. Ни на воскресные обеды, ни на рождественские ужины. Ни на одно из твоих «респектабельных» мероприятий.

И, не дожидаясь ответа, она вышла из гостиной, оставив за спиной гробовое молчание. Оно было громче любого скандала, на который Сая так и не решилась.

Саечка медленно поднялась по лестнице на второй этаж, прошла в дальнюю часть коридора и толкнула выкрашенную в темно-зеленый цвет дверь.

За ней была утонченно-безликая спальня.

Ее можно было бы счесть гостевой, если бы Сая точно не знала, что в ящиках секретера остались папки с ее рисунками и конспектами времен учебы, а в шкафах лежит белье и старые платья. Приличные настолько, что считались модными разве что при ее бабушке. Еще и поэтому годы учебы в академии не были очень уж веселыми.

Люди не любят тех, кто от них отличается.

А Сая Мирандис была настолько рафинированным синим чулком, что это оказалось сложно игнорировать. Да однокурсники и не пытались, если честно. Ее дразнили «ходячей энциклопедией» и «буквоедом», а ее платья, сшитые по лекалам бабушкиного «Альянса благонравия», вызывали усмешки.

Но самыми сложными были первые два года… потом Саю заприметил Лиар, и, как ни странно, проблемы девушки закончились.

Хотя почему странно? В целом Таринис обладал тем, что он сам считал порядочностью. Несмотря на то, что свое тщательно подобранное окружение он использовал в хвост и гриву, при этом он брал за них ответственность. Решал проблемы, но не только те, с которыми к нему приходили, но еще и те, которые видел сам.

Она подошла к секретеру. Потянула за латунную ручку ящика. Он поддался не сразу, с глухим скрипом, будто нехотя выпуская на свет прошлое. Внутри лежали аккуратные папки с конспектами, пахнущие пылью и пожелтевшей бумагой. Сая отодвинула их в сторону и провела пальцами по дну ящика. Там, где глаз обычного человека не увидел бы ничего, кроме старого дерева, ее пальцы нашли едва заметный вырез. Она нажала – и с тихим щелчком тонкая фанера отъехала в сторону.

Под ней лежала небольшая, в потертом сафьяновом переплете, тетрадь. Сая взяла ее дрогнувшими пальцами, прижала к груди, а потом, сделав глубокий вдох, открыла.

Чуть дальше, почерк увереннее:

Сая перевернула страницу. Там был карандашный набросок. Лиар, полуобернувшийся к зрителю, с той самой хищной, уверенной улыбкой, которую она когда-то считала обаятельной.

Она перелистнула еще. Отрывки писем, которые она так и не отправила.

Никому не показывала и даже не перечитывала.

Сая медленно закрыла тетрадь. В горле стоял ком. Да, он был гадом. Расчетливым, холодным манипулятором. Но он же был и тем, кто впервые в жизни заступился за нее. Тем, кто видел в ней не просто «синий чулок», а человека. Тем, кто учил ее не стыдиться своего ума.

Именно эта двойственность и делала его таким опасным. Потому что монстра ненавидеть легко. А вот того, кто когда-то был твоим рыцарем, а потом сам же и сжег твой замок – простить невозможно.

Стол в столовой был сервирован безупречно. Костяной фарфор, отполированное до зеркального блеска серебро, хрустальные бокалы, в которых играли блики от люстры. Каждая деталь кричала о респектабельности.

Сая сидела напротив Лиара, стараясь смотреть куда угодно, только не на него.

Эрнелла Мирандис, восседая во главе стола, сияла. Она вела легкую светскую беседу, и ее голос, томный и сладкий, напоминал вкус засахаренного миндаля – прекрасного снаружи, но способного сломать зуб.

– Надеюсь, дорогой лорд Таринис, вы не соскучились в нашем провинциальном Хармаре после столицы? – томно произнесла она, отламывая крошечный кусочек бисквита.

Лиар отложил вилку и откинулся на спинку стула. Его движения были плавными, полными скрытой силы, как у хищника, позволяющего себе расслабиться в абсолютной уверенности, что добыча никуда не денется.

– Скучать? Ни мгновения. – Его взгляд скользнул по Сае, быстрый как удар кинжала, прежде чем вернуться к Эрнелле. – Хармар полон… очарования. А уж ваше гостеприимство, леди Мирандис, способно затмить радушие самых изысканных столичных салонов.

Он говорил ровно то, что она хотела услышать. Искусство, отточенное до совершенства.

– Как жаль, что ваш талант скрыт в провинции. – Лиар с искренним сожалением в голосе повернулся к Эрнелле, полностью перехватывая инициативу. – Ваши идеи о благонравии, подкрепленные таким безупречным личным примером… Они могли бы стать настоящим откровением для столичного общества, которое, увы, погрязло в вольностях.

Эрнелла приложила салфетку к губам, пытаясь скрыть дрожь волнения.

– Вы слишком добры, лорд… то есть Лиар. Я скромно делаю свое дело здесь, в Хармаре.

– Скромность – украшение добродетели, но истинная жемчужина не должна оставаться на дне провинциальной раковины, – парировал Лиар, и его слова падали как подобранные по весу драгоценные камни. – У меня есть связи в Комитете по нравственному воспитанию при дворе и, что куда важнее, в «Салоне просвещенных дам», которым руководит сама герцогиня Эльвинар. Поверьте, они пришли бы в восторг от вашего системного подхода. Я бы счел за честь лично порекомендовать вас. Ваши трактаты заслуживают самой широкой аудитории.

Он говорил не просто комплименты. Он рисовал картину. Ту самую картину, которую Эрнелла Мирандис лелеяла в своих мечтах долгие годы – возвращение в высший свет! Ее щеки покрылись румянцем, глаза блестели неестественным блеском.

Лиар повернулся к Сае, его взгляд был теплым и внимательным, как у старого друга.

– А вы, Сая, как поживаете? Работа в библиотеке, как я понимаю, отнимает много сил? Вы выглядите немного утомленной.

В его тоне не было ни капли насмешки. Только искренняя, как казалось, забота. И это было самым отвратительным. Он знал, какая она сейчас – измотанная, загнанная в угол. И он играл в эту игру, делая вид, что все это – просто светская беседа.

Сая подняла на него глаза.

– Все в порядке, лорд Таринис. Работа, как обычно.

– Я рад, что вы достигли таких высот, – тонко улыбнулся Таринис. – И что им ничего не угрожает.

Намеки такие намеки…

Не стоило утруждаться, Саечка прекрасно помнила о том, что за ней должок. По крайней мере моральный.

Обед наконец подошел к концу. Эрнелла, пылая от счастья и выпитого вина, величественно поднялась.

– Ах, какой восхитительный день! Лорд Таринис, вы просто очаровали наше скромное общество!

Лиар встал, его движения были по-прежнему безупречны.

– Все очарование – исключительно ваша заслуга, леди Мирандис. Позвольте поблагодарить вас за гостеприимство. – Он сделал небольшую паузу, и его взгляд упал на Саю. – И осмелюсь попросить о еще одной милости. Я был бы бесконечно признателен, если бы вы разрешили мне пригласить Саю на короткую прогулку в сад. Осенний воздух такой освежающий, а нам с ней, как старым друзьям, есть что вспомнить.

Эрнелла вспыхнула от удовольствия. «Прогулка в саду» после семейного обеда – это почти что ухаживания!

– Конечно! – воскликнула она, сияя. – Если, конечно, внучка захочет… Но помилуйте, выходить на улицу сейчас холодно. Однако у нас есть чудесный зимний сад!

– Буду счастлив изучить!

Сая медленно подняла голову. Всю трапезу она чувствовала, как внутри нее копится что-то темное и вязкое. Сначала это была усталость, потом – отчаяние, а теперь, глядя на торжествующее лицо бабушки и спокойно-наглую маску Лиара, это что-то наконец закипело. Это была ярость. Тихая, холодная и абсолютно беспощадная.

Она отодвинула стул. Звук ножек о паркет прозвучал неожиданно громко.

– Я не против, – мрачно, отчеканивая каждое слово, проговорила она, глядя прямо на Лиара. В ее глазах наконец появился огонь. Правда, совсем не романтический.

Эрнелла замерла с открытым ртом, шокированная внезапной твердостью в ее голосе. Лиар же, напротив, лишь чуть склонил голову, в его глазах мелькнул неподдельный интерес, почти уважение.

– Прекрасно, – мягко сказал он, отодвигая свой стул. – Тогда не будем терять времени.

Он галантно протянул ей руку. Сая проигнорировала ее, пройдя мимо к двери, ведущей в сад. Ее спина была прямой, плечи – расправлены. Впервые за этот вечер она не напоминала затравленного зверька. Она напоминала Хранительницу, готовую защищать свои владения.

Дверь в зимний сад закрылась за ними, оставив Эрнеллу одну в сияющей пустоте безупречной столовой. Предчувствие чего-то непоправимого впервые за весь вечер шевельнулось в ее душе, но она тут же отогнала его, упиваясь сладкими грезами о столице. Она даже представить не могла, какой разговор происходит сейчас среди пышной зеленой растительности.

– Надеюсь, ты не собираешься прибить меня лопатой и закопать под этими розочками? – насмешливо фыркнул Лиар за спиной.

– Так ты все понимаешь?

– Ну, я же не дурак. И ты тоже не дурочка, а потому видишь, что именно и для чего я делаю.

– Что – вижу. А вот для чего – нет!

Лиар шел неспешно, его взгляд скользил по экзотическим растениям. Он протянул руку и кончиками пальцев коснулся бархатного лепестка темно-бордовой орхидеи.

– К чему это изображение ухаживаний, Лиар? И такой обман – это низко, даже для тебя!

Он не повернулся, лишь длинные пальцы замерли на лепестке.

– С чего ты взяла, что я обманываю? – Он медленно повернул голову, изящно изогнув бровь. Вечерний свет золотил его профиль, и Сая с ненавистью отметила, что даже сейчас он невероятно красив.

– А нет? – Сая резко скрестила руки на груди, вцепившись в собственные локти, словно пытаясь удержать себя от того, чтобы швырнуть в него горшок с папоротником.

– Нет, – спокойно, почти бесстрастно признался Таринис. Он наконец оторвался от орхидеи и, развернувшись, неспешно подошел к Сае, остановившись в шаге от нее. – Я действительно не против связать себя узами брака. Именно с тобой.

– Ты… ты герцогский наследник, – напомнила она. – А я – внучка лишенной титула аристократки, работающая библиотекарем. Мезальянс, если что.

– Такое беспокоит только твою бабушку. – Он хмыкнул, и в его глазах вспыхнула знакомая ей усмешка. – И то лишь пока ситуация не касается ее лично. Держу пари, что, когда я сделаю предложение, она будет в восторге и отговаривать тебя не станет.

– О да! – с горькой иронией вырвалось у Саи. – Скорее сама притащит меня к алтарю.

– Не сомневаюсь. Но я хотел бы избежать такого… все же хочется, чтобы невеста была счастлива.

– Обязательно будет. Когда-нибудь. С другим мужчиной.

Если Сая и хотела его уязвить, то просчиталась. По красивым губам расплылась усмешка, а после он наклонился вперед и шепотом спросил:

– А зачем тебе другой? Ты же любишь меня.

От такой прямоты у Саи перехватило дыхание и зачесались ладони. Лицо мерзавца было слишком близко!

– Какой же ты… – Она даже не сразу нашлась с эпитетом!

– Замечательный? – с готовностью предложил Лиар.

– Нет.

– Потрясающий?

– Нет.

– Ну тогда сама думай, – уже открыто рассмеялся Таринис, и его смех эхом разнесся под стеклянным куполом.

– Самоуверенный. Ты правда думаешь, что все семь лет я тут по тебе слезы лила?

– Ну, семь не семь, но полагаю, что лила. Ты могла подумать, что я поступил по отношению к тебе очень некрасиво.

– Могла подумать? – не поверив своим ушам, уточнила Саечка.

– Да. Потому что тогда я ничего не мог тебе дать, кроме несерьезного приключения. Ты мне нравилась. Я бы соврал, если бы сказал, что с первого дня знакомства. Я был молодым парнем, и если передо мной не раскладывались женские прелести, то я не искал их специально.

О да, потому что дефицита в откровенно демонстрируемых прелестях у Лиара Тариниса не наблюдалось.

– Я не уверена, что нам стоит об этом разговаривать.

– А почему нет? Тебя обижает, что за очками, пучками и унылыми платьями я не сразу разглядел то, что ты красивая девушка? Могу утешить – сначала я увидел в тебе человека. Умную, чуткую, ранимую. А уже потом понял, что у этого всего есть пол.

– Ты просто мастер комплиментов, конечно… – хмыкнула библиотекарша, нервно поправляя очки. – И что дальше? Я должна расчувствоваться и немедленно поверить?

– Было бы неплохо, – не смутился открытого сарказма Лиар. – Хотя бы потому, что я с тобой очень откровенен. Ты даже не представляешь, какая это редкость и роскошь, Сая. Так вот, на момент окончания учебы я не считал, что мои чувства к тебе – это что-то долгое и серьезное. Хотя бы потому, что они не мешали мне… во всем.

Он неопределенно повел рукой, но Саечка и так прекрасно поняла, что под этим «всем» подразумевалось. У Лиара и правда постоянно с кем-нибудь да были отношения.

Каким чудом он на выпускном без девушки оказался – непонятно.

Злым чудом. Чудеса тоже бывают злыми.

– Если честно, я больше не хочу тебя слушать. И вообще, я позвала тебя лишь для того, чтобы сказать, чтобы ты оставил в покое бабушку. Я не буду тебе помогать, что бы ты ни предлагал ей… или мне.

– Конкретно мне твоя помощь и не нужна, – повел плечами Таринис, его взгляд стал пристальным. – Мне нужна ты.

– Нет.

– Да. – Он подался вперед и легонько щелкнул ее по кончику носа. – Просто не сразу. Я понимаю.

– Ты невыносим, – совершенно искренне призналась Сая, чувствуя, как по щекам разливается краска.

– Я бы и рад сбавить напор, но тогда ты вообще не захочешь со мной общаться.

– Ты все еще надеешься, что я поверю в версию о том, что все эти годы среди столичных соблазнов ты держался только из-за моего светлого образа? Наверняка еще портретик по памяти намалевал и поливал слезами раскаяния.

– Какие у тебя занятные фантазии, – даже рассмеялся Лиар. – Но про светлый образ недалеко от истины. Мне и правда не хватало временами наших разговоров, твоей искренности… и твоей любви, что скрывать. Я был не готов, что к такому привыкаешь. Любовь оказалась как солнце, Сая. Пока оно светит, ты думаешь, что так будет всегда. А как только пропадает… понимаешь, что без него очень тяжело.

Семь лет страдал, бедолага. И наконец решился!

– Этот разговор ни к чему не приведет, – покачала головой библиотекарша. – Так что предлагаю его закончить. В любом случае ты меня не впечатлил.

Она развернулась и уже почти дошла до двери, когда вдруг на плечи легли сильные мужские пальцы, сжали и притянули к широкой мужской груди.

И эта неожиданная близость подействовала просто сокрушительно.

Она чувствовала тепло его рук, чувствовала теплое дыхание на слишком незащищенной коже шеи. Слышала низкий голос, с бархатными, почти мурлыкающими интонациями:

– Мы же оба знаем, что впечатлил.

Сая решительно вырвалась и, выскочив за дверь, почти бегом направилась к столовой.

Пора провожать гостя. Нет, даже выпроваживать!