Моя свободная нечисть

Эпилог

Пять месяцев спустя

Прошло немало времени с той памятной ночи в Хранилище. Времени, за которое я наконец-то научилась не просто выживать, а жить. У меня теперь были настоящие документы, друзья, и Эол… Эол, который, кажется, действительно собрался на мне жениться, несмотря на мои уши, хвост и иномирное происхождение.

Мир вокруг тоже менялся. Сурик, мой бармосур, наконец-то сделал предложение своей подружке Лилит и с гордостью возил ее в Шаударский лес знакомиться с родителями. А вот с Саей все было сложнее. С одной стороны, она яростно отрицала любые отношения с Лиаром Таринисом. С другой – я сама застала их неделю назад в дальнем секторе библиотеки в весьма… страстном положении. На Лиаре не было рубашки, а его руки задирали на Сае юбку.

Я корректно удалилась, решив, что в картинках для взрослых я предпочитаю участвовать, а не смотреть. Тем более Эол предоставлял мне такую возможность практически каждую ночь. И не раз.

Иногда хотелось бы пореже!

Хотя бы один выходной в неделю, ну… я пока замуж не вышла, а супружеских долгов уже буквально как шелков.

Впрочем, к тому самому замужу ситуация катилась с просто-таки пугающей скоростью!

Хотя бы потому, что в данный конкретный момент мы стояли в главном зале телепортационного столичного вокзала и смотрели на приближающегося Кайшера Эйдана.

– Доброе утро, – кивнул ламир.

– Доброе, – улыбнулся в ответ Эол. – Сейчас подойдет мисс Мирандис, и можем отправляться.

– Надо признать, меня по-прежнему удивляет, что выбор места помолвки, что кандидатуры свидетелей, – усмехнулся змей. – Особенно со стороны жениха.

– Но ведь не на столько, чтобы отказаться?

– Несомненно.

Как раз в этот момент к нам подбежала немного запыхавшаяся Сая.

– Простите за опоздание! – воскликнула она, поправляя выбившуюся из прически прядь волос. – Ой, Пусинда, какая ты сегодня красивая!

– Спасибо. – Я зарумянилась от удовольствия.

– Очень красивая, – подтвердил Эол и привлек меня к себе целуя в висок. – Ну что, раз все в сборе – прошу в телепортационный зал.

Мы двинулись за герцогом Девиальским.

Я покосилась на идущую рядом Саечку и не удержалась от улыбки. Потому что сегодня она тоже была просто прелестна. В светло-голубом платье, с каштановыми волосами, убранными в высокий хвост, из которого выбилось несколько прядей. А уж новые очки и вовсе невероятно ей шли, превращая из синего чулка в притягательную интеллектуалку.

На осторожный вопрос, что все же происходит между ней и Лиаром, Сая твердо заявила, что если и происходит, то исключительно для ее собственного здоровья. Ну… не знаю, на какое именно здоровье влиял Лиар Таринис, но результаты мне определенно нравились!

И я старалась не вмешиваться, хотя первое время, поняв, что этот гад по-прежнему подбивает к Саечке клинья, мне хотелось… да, воспользоваться личным положением и попросить Эола вмешаться!

Но когда я стала возмущаться на тему того, что Саечка хорошая девочка и от Тариниса уже настрадалась, мой герцог посоветовал не лезть в эту сложную ситуацию. И туманно пояснил это тем, что нет никого более преданного, чем раскаивающийся мужчина.

– Ну что, все готовы? – Эол остановился возле арки перехода и полушутя сказал мне: – Последний шанс передумать, любовь моя.

– Нагло врет, – прокомментировал Кайшер. – Шансов у тебя уже давно нет. Но если что – один намек, и мы с мисс Мирандис сбежим.

– Я тебе гребень повыдергиваю и вместо зубов вставлю, с-с-свидетель, – пообещал Эол, который по-прежнему довольно остро реагировал на ламирьи шутки.

А Эйдан словно не мог удержаться и раз за разом его дразнил.

Не готовая выслушивать их в очередной раз, я просто шагнула вперед, взяла Эола за руку, и мы первые прошли в переход.

Шансов действительно не было!

Все знали, что герцог Девиальский женится на своей секретарше, потому что, не слушая моих возражений, он устроил из нашей помолвки большое событие. Даже не так: СОБЫТИЕ!

Событие включало в себя орущую о помолвке прессу, заключение помолвки в столичном Храме всех богов и грядущий бал в королевском дворце. По-моему, Эол сделал это, чтобы проверить, действительно ли я готова к роли герцогини Девиальской и не сольюсь ли в последний момент.

Между прочим, он честно хотел облегчить мне жизнь. При его возможностях ничего не стоило накопать Пусинде неведомых родителей аристократичного происхождения и этим решить все проблемы. Наверное, я должна была согласиться, даже не для себя, а для него – ведь тогда бы наш брак не считался мезальянсом.

Но я не хотела этого, потому что за прошедшие месяцы все же неплохо узнала своего будущего мужа.

Ледяной лорд, конечно, растаял, никаких сомнений тут и быть не могло. Но, и растаяв, он остался таким же непредсказуемым, жестким, принципиальным и очень честным. По-настоящему честным. И я точно знала, что ему будет очень некомфортно всю жизнь лгать, что его жена – графиня или баронесса из какой-то там провинции.

А потому я останусь Пусиндой Таисией Касиопис.

Кстати, перед официальной помолвкой я обязательно расскажу все о себе Саечке. Она точно заслужила узнать это из первых рук!

А сегодня…

Горы. Острые пики снежных вершин, врезающиеся в ярко-синее небо. Склоны, покрытые буйными лесами. Река, которая водопадом извергалась с плато, на котором мы стояли. Удивительно красивое место!

Сегодня у нас с Эолом будет истинная помолвка, в присутствии всего двух свидетелей. Здесь, на горном плато, в храме единственного бога, которому до сих пор есть дело до его детей.

Многоликого Хайвупуатлинена, покровителя оборотней. Точнее, его драконьего лика.

– Идем? – спросил меня Эол.

– Конечно, – кивнула я.

И мы двинулись в храм.

В нем даже крыши не было. На вид он немножко напоминал храмы древней Греции – колоннада, окружающая огромный каменный постамент. Только без статуи бога – зато каждая колонна, если присмотреться, походила на изваяние дракона. Шесть драконов, все разные, все могучие и очень красивые. И невероятно реальные! Как будто не гениальный скульптор изваял эти статуи, а кто-то заколдовал живых драконов, заставив их окаменеть.

От этой мысли у меня сжалось сердце, и Эол будто почувствовал это, обнял за плечи и восхищенно сказал:

– Величайшим скульптором был Арграл Тиоран! Правда, душа моя?

Фух. Не живые!

– Да! – искренне подтвердила я. – Они безумно красивые.

– И даже доброжелательные, – пробормотал Кайшер. – Надеюсь, божественная рука не выкинет меня отсюда как древнего врага драконьего рода…

– Ты же пришел со мной, – ухмыльнулся Эол. – И мы оба за мир во всем мире. В том числе за равенство рас. Хотя если бы еще полгода назад мне сказали, что свидетелем моей помолвки будешь ты…

– Сплошные загадки, – вздохнула Сая.

– Вы, мисс Мирандис, как библиотекарь, давно должны привыкнуть к загадкам, – заявил Кайшер. – Впрочем, эту тайну я могу вам раскрыть. Дело в том, что мы с лордом ректором лишь недавно разрешили наши старые недоразумения, только и всего.

– Да я уже поняла, что вы тоже оборотень, профессор Эйдан, – улыбнулась Сая. – Наверняка наг, верно? Ведь драконы всегда враждовали со змеями…

Кайшер немедленно ей поклонился:

– Вы угадали, мисс!

И первым поднялся по старым, но почти не тронутым временем ступеням храма.

Не наг, не оборотень – а высшая нечисть. Но да, змей. Ламир.

А мне вот всегда нравились драконы.

Но все-таки хорошо, что у Эола нет возможности оборота! Муж-дракон – это как-то слишком. Особенно для маленькой пушистой филены…

Помолвочное кольцо рода герцогов Девиальских оказалось настоящим чудом. Широкое, но совсем легкое, словно сотканное из узеньких полосок белого металла каллания, ценившегося здесь в разы дороже золота. И ярко-голубой овальный камень, который вспыхнул ярким светом, когда Эол надел кольцо на мой палец.

– Род принял тебя… – сказал мой герцог каким-то странным голосом.

– Свидетельствую, – четко подтвердил Кайшер.

– Свидетельствую! – звонко повторила Сая. И оживленно сообщила: – Такая редкость!

Но я не среагировала. Потому что меня целовали.

Целовали невероятно бережно, так, словно я сама была драгоценностью. И так, словно в этом мире не существует ничего, кроме меня!

– Я люблю тебя, Тася, – произнес Эол, оторвавшись от моих губ. Негромко, почти шепотом, но его голос тут же отразился от колонн-драконов и едва не оглушил меня. Как эхо, которого тут быть ну никак не могло!

– Я люблю тебя, Эол! – ответила я, и его глаза, того же цвета, что камень в кольце, засветились. Не яркой вспышкой, а нежностью, счастьем, восторгом.

– Моя! – И он стиснул меня в объятиях. Сильно стиснул, натуральный дракон!

Чуть позже, когда мы положили по букету цветов и горсти голубых камешков у каждой колонны, я все же спросила:

– Эол, а что значит – род меня принял?

– Значит, что ты действительно моя, – усмехнулся он.

– Ой, это же почти легенда! – радостно затараторила Сая. – Уже давно никто ее почти не вспоминает, потому что действительно редкость, чтобы камень в помолвочном кольце вспыхнул! Это значит, что невеста безоговорочно подходит роду жениха. Как же прекрасно, что вы нашли друг друга, Пусинда!

Она внезапно замолчала и с удивлением спросила:

– А почему вы назвали ее другим именем, лорд ректор?

– Я потом тебе расскажу! – отмахнулась я.

И, обернувшись, подмигнула Кайшеру.

Я была совершенно уверена, что Эол попросил его стать свидетелем на нашей помолвке не потому, что больше некому. Во-первых, из соображений того самого равновесия и баланса: показать своему богу, что вражда между драконами и ламирами закончилась.

А во-вторых, потому что это был своего рода реванш. Когда-то одна женщина предпочла ему Кайшера Эйдана. Глупая, как по мне. Но как же хорошо, что она это сделала!

Ведь теперь Эол – мой!

И я уверена, что не пожалею об этом.

Три года спустя

И вот совершенно зря я была в этом уверена!

– А-а-а-а!

– Тасенька, милая ты только дыши! – тараторил муж, сжимая мою руку. – Помнишь, как доктор учил? Вдох и…

– И пошел ты ко всем демонам разом! А-а-а! – Меня вновь скрутило схваткой.

– Милая, если бы я только мог взять твою боль на себя…

– Но ты не можешь!

– В следующий раз, говорят, будет быстрее и легче… – успокаивающе поглаживал меня муж.

– Какой следующий раз?! Да я с тобой больше в жизни в постель не лягу! Почему хорошо было нам обоим, а страдать должна только я?

Дальше я уже не могла разговаривать, потому что невыносимая боль скрутила опять.

Я слышала, что роды – это не просто, но даже не думала, что настолько!

Может, потому что папочка у нас дракон, но я рожала уже сутки, и ощущения были самые незабываемые.

– Герцогиня, еще немного, – раздался спокойный, звучный голос врача. – Скоро будут потуги, и малыш появится на свет.

Когда раздался громкий плач, я обессиленно лежала на кровати, а Эол протирал мне лоб полотенцем. В стороне повитуха обмывала ребенка, который возмущенно дрыгал ручками и ножками и голосил так, что, наверное, было слышно на другой стороне особняка.

– Какая бодрая девчонка! – восхитился врач, начиная осматривать ребенка. – Сразу видно – Девиальская!

– Девчонка? – озадаченно, почти хором, произнесли мы с Эолом. Я медленно повернула к нему голову. Он смотрел на врача с тем же немым вопросом. – Но… нам обещали, что будет мальчик. Артефакт показывал…

– Бывает, что диагностические артефакты ошибаются, особенно при смешанной крови, – развел руками врач, ничуть не смущаясь. – Жизнь – лучший волшебник, ваша светлость. Поздравляю вас с прекрасной, здоровой дочерью.

Он осторожно завернул кроху в мягчайшую пеленку с гербом Девиалей и поднес ко мне.

И вот тогда… тогда случилось оно. Мне протянули этот сверток, такой легкий и такой бесконечно тяжелый одновременно. Я взяла его на руки – и мир перевернулся.

Я смотрела в голубые глаза дочки, на ее розовое, сморщенное личико и растворялась. Растворялась в огромной любви, что поднималась откуда-то из глубины. И она казалась мне самой красивой на свете девочкой.

– Ее стоит приложить к груди, герцогиня, – тихо подсказала повитуха.

Малышка, почувствовав близость, тут же повернула головку, инстинктивно нашла грудь и, крепко ухватившись, начала жадно и громко чмокать. Ее взгляд, упершийся в меня, был полным безраздельного доверия. И в этот момент я поняла – ради этого взгляда я готова пройти через все что угодно. Сто раз.

Я улыбнулась сквозь навернувшиеся слезы и подняла глаза на Эола.

Выражение его лица было застывшим. Он смотрел не на меня, а на маленькую головку у моей груди, и в его глазах – этих голубых драконьих глазах – бушевала целая буря эмоций.

– Хочешь подержать? – прошептала я едва слышно.

Он кивнул, явно не в силах вымолвить слово. Когда повитуха осторожно переложила уже наевшуюся и задремавшую дочку в его неуклюже сложенные огромные руки, он замер, будто держал не ребенка, а хрустальную сферу со всей Вселенной внутри.

– Здравствуй, – прохрипел он, и голос его сорвался. – Здравствуй, наше чудо.

– Как назовем? – спросила я, чувствуя, как сердце готово разорваться от переполнявшего меня чувства.

– Аэлина. – Он поднял на меня взгляд и твердо пояснил: – «Ветерок», с лантуанского. В честь горных ветров, что принесли ее нам. Аэлина Девиаль.

И в этот момент его лицо вдруг исказилось. Не болью, а чем-то иным – острым, животным, неподконтрольным. Цвет глаз потемнел, став цветом грозовой тучи. Он быстро передал спящую Аэлину обратно в мои руки.

– Эол?..

Но он уже не слышал. Он развернулся и большими шагами, почти бегом, пересек комнату, распахнул дверь на балкон и выскочил наружу.

– Эол! – крикнула я испуганно, но голос мой был слаб.

Прежде чем страх успел охватить меня целиком, с балкона донесся не крик, а странный, низкий, сдавленный звук – нечеловеческий рык, переходящий в рев.

На фоне красного закатного неба взметнулась огромная черно-багровая тень. Длинная, изгибающаяся шея, мощные крылья, распахнувшиеся с громким хлопком, будто паруса. Огненный отсвет заката скользнул по чешуе, и на миг в воздухе повис силуэт дракона – не каменного из храма, а живого, дышащего, полного первобытной мощи и… ликования.

Он взмыл вверх, описав в небе широкую, плавную дугу, и проревел так, что задрожали стекла в окнах. Но в этом реве не было ни угрозы, ни ярости. Это был крик. Крик отца, чей род продолжился. Крик дракона, который обрел свою наследницу.

Говорят, что дракон оборачивается на пике эмоций. От любви, от счастья…

– Надо же, герцог обрел вторую ипостась, – уважительно и с легкой улыбкой констатировал пожилой врач, следя за драконьим силуэтом в небе. – Видимо, герцогиня подарила ему столь весомый повод для счастья, что перевесил все остальное.

Его слова подтверждали то, о чем мне тихо рассказывал Эол в редкие, особо доверительные минуты. С того самого дня в горном храме, когда род Девиалей «принял» меня, начала образовываться связь Эола с его драконьей сущностью. Медленно, по капле. Сначала это были лишь смутные ощущения. Потом – тихий, отдаленный гул, как далекий рев в горах, когда он был взволнован или зол. Но чтобы обернуться полностью… Эол шутил, что для этого нужно либо смертельно опасное сражение, либо что-то совершенно невероятное. Похоже, наша дочь подходила под второе.

Как раз в этот момент в двери спальни затарабанили, и за резными панелями раздался громкий, властный, но полный нетерпения голос:

– Внук, я желаю видеть моего внука! Немедленно пропустите бабушку!

Свекровь. Герцогиня-мать, Аманда Девиальская, не так часто баловала нас своим присутствием, предпочитая бороздить океаны на своем исследовательском судне. Наше первое знакомство состоялось незадолго до свадьбы. Несмотря на заверения Эола и все объективные признаки того, что она не должна иметь ничего против моей кандидатуры – знакомиться со свекровью все равно было страшно.

Я представляла себе ледяную, проницательную аристократку, которая будет смотреть на меня, бывшую секретаршу-самозванку, как на пыль. Но все мои опасения развеялись в тот же вечер. Аманда оказалась высокой, энергичной женщиной с седыми, собранными в строгий узел волосами и такими же, как у Эола, острыми, ясными голубыми глазами.

При первой встрече свекровь по-мужски пожала мне руку, и я ответила так же сильно. Исследовательница рассмеялась и сказала, что сильные женщины как раз то, что надо для своенравных драконов.

Второй раз она приехала три года спустя – за месяц до моих родов, заявив, что «пропустить такое событие не позволит никакой океан».

И вот теперь дверь распахнулась, и в комнату ворвалась сама стихия с непокорной седой прядью, выбившейся из прически.

– Ну, где же он? – потребовала она, окидывая взглядом комнату. Ее взгляд скользнул по дракону в окне – она лишь хмыкнула, – и остановился на мне и свертке у моей груди.

– Внучка, ваша светлость, – мягко доложила повитуха.

Амалия Девиальская замерла на секунду. Потом ее строгие черты лица неожиданно смягчились, а губы растянулись в широкой, совсем неаристократической улыбке.

– Ах вот как! – воскликнула она, сбрасывая плащ прямо на пол. – Значит, сюрприз! Тем лучше!

Она решительно подошла к кровати и, взглядом спросив разрешения, аккуратно, но уверенно забрала у меня Аэлину. Та, к моему удивлению, даже не пискнула.

– Ну-ка, покажите мне эту маленькую победительницу. Родиться – уже большой труд, – тихо сказала она, и ее голос стал мягким, как шелест волн. – Ах, смотрите-ка… Совсем кроха. И нос – точь-в-точь девиальский. И бровки уже сердитые, как у ее отца в детстве.

Она погладила малышку по щечке, и Аэлина во сне стиснула палец бабушки в своем крошечном кулачке. Герцогиня замерла, и на ее лице появилось выражение такого полного, безоговорочного обожания, что у меня снова к горлу подкатил ком.

– Как ее зовут? – взглянула она на меня.

– Аэлина.

– Ветерок, значит? Здравствуй, маленькая, – прошептала она. – Я твоя бабушка. Я привезла тебе ракушку, которая поет океанские песни. И расскажу про всех рыб. И про то, как драконы дружат с китами. И ни один глупый мальчишка в жизни не посмеет тебя обидеть, пока я жива.

Эол, вернувшись в человеческом облике, застал именно эту картину: его мать, качающую его дочь, и меня, уставшую, но безмерно счастливую, наблюдающую за ними. Он остановился на пороге, и Амалия подняла на него взгляд.

– Поздравляю тебя, сынок. И с драконом, и с малышкой.

Эол только улыбнулся, подошел, поцеловал меня в лоб, а потом склонился над Аэлиной в руках бабушки.

Так начиналась наша новая жизнь.

Гостей мы начали принимать только через четыре месяца.

Такова была традиция в драконьих родах – не показывать новорожденных раньше этого срока.

Первой, разумеется, приехала Саечка, в ее руках была огромная книжка с картинками.

– Я понимаю, что книги еще рано, но эта – особенная! Это магические сказки. Ей совсем скоро должно стать интересно.

Она положила большой томик на стол, два раза стукнула по корешку и открыла. Над страницей появился иллюзорный городок, по которому ходили люди, и заиграла тихая музыка.

– Единый, какая она красивая, – с благоговением протянула Сая, неловко, но аккуратно принимая мою девочку на руки. – Пусинда, я никогда не видела маленьких детей, представляешь? Я и не думала, что они такие… хрупкие! И пахнут так чудесно…

Она склонилась к макушке моей дочери, Аэлинка заагукала и схватила библиотекаршу за выбившуюся из прически волнистую прядку. Та лишь рассмеялась – тихим, счастливым смехом, который я слышала от нее все чаще в последнее время.

– Ой, цепкая! Настоящая исследовательница, – пошутила она, осторожно высвобождая волосы из крошечного кулачка.

Чуть позже, когда мы сидели на игровом коврике в детской и Саечка трясла над Аэлинкой погремушкой, я заметила, что на безымянном пальце сверкнуло новое украшение – изящное кольцо с темным сапфиром, обрамленное белым золотом.

Я подняла брови. Сая покраснела, попыталась спрятать руку, но потом выдохнула и сама ее протянула, с гордым и смиренным сиянием в глазах.

– Ты же говорила, что ни за что и никогда и это «просто для здоровья»? – не удержалась я, чтобы не подколоть ее.

Сая залилась румянцем еще сильнее, но ее губы растянулись в широкую, беззащитную улыбку.

– Ну, знаешь ли… здоровье – здоровьем, – начала она, глядя на кольцо. – Но оказалось, что трех лет вполне достаточно даже для самого упрямого аристократа, чтобы доказать, что он больше не подлец. Слушать про мои изобретения и вникать, а не кивать из вежливости. Запомнить, что я люблю в чай добавлять мед, а не сахар. И… – она потупила взгляд, а голос ее стал тише, – и что он готов ждать столько, сколько нужно. Даже если это «никогда». А когда ждешь всерьез, «никогда» иногда заканчивается.

Она помолчала, наблюдая, как Аэлинка с торжествующим видом завладела ее шарфом.

– И еще выяснилось… что скоро нас станет больше.

Я замерла, переводя взгляд с ее лица на еще плоский живот.

– Сая… Ты?..

Она кивнула, и в ее улыбке было столько тихого, светлого счастья, что у меня екнуло сердце.

– Да. Всего пару недель. Еще даже не верится. Лиар… он когда узнал, сначала онемел, а потом поскакал по особняку, кричал что-то про наследника и династию. Потом вернулся, встал на колени и спросил, не передумала ли я его выгонять теперь, когда он «закрепил успех самым подлым способом».

Мы обе рассмеялись. Аэлинка, услышав смех, подползла к Сае и потянулась к ее животу, что-то весело лопоча.

– Смотри, – прошептала Сая, гладя мою дочь по головке, – они уже знакомятся.

Мы сидели в уютной гостиной, залитой поздним солнцем. За окном разливался золотой закат, окрашивая облака в розовый и персиковый. И глядя на эту картину – на свою ползающую дочь, на подругу с сияющими глазами и новым кольцом на пальце, на мирный сад за окном, – я почувствовала то самое простое, глубокое, ничем не омраченное счастье.

Оно было теплым, как этот солнечный свет, и прочным, как стены нашего с Эолом дома.