Моя свободная нечисть

Глава 22, в которой герои делают выбор

Как правило, нам сложно пропустить момент, когда все начинается.

Начало стучит тебя по голове как пыльным мешком, а после утаскивает волной событий, накрывая словно цунами.

А вот то, что все закончилось, ты осознаешь далеко не сразу. Вернее, чувствуешь не сразу – не облегчением, а пустотой, что ли. Будто после долгой грозы наступила тишина, но ты все еще ждешь грома и не можешь расслабиться.

Вот и сейчас я сидела в облике филены на крыше одного из академических корпусов и смотрела вниз на постепенно загорающиеся фонари в парке. Они зажигались один за другим, будто кто-то невидимый медленно вышивал огненным узором темный бархат сумерек. Рядом со мной лежал мешочек с засахаренными орехами, куда я периодически запускала лапу, а после отправляла вкусняшку в рот.

Впрочем, к сожалению, это не помогало подсластить ни жизнь, ни мысли, ни собственный выбор.

Эдгара Тариниса арестовали три дня назад, и моя жизнь уже на следующий день вернулась в привычную колею. Разве что Эол снова уехал в столицу и в этот раз не обещал быстрого возвращения.

И я, конечно, все понимала… но совершенно эгоистично желала, чтобы в эти минуты он был рядом. Хотя бы потому, что, опираясь на герцога Девиальского, я не так сильно боялась будущего.

Парадоксально, но угроза жизни делала меня капельку счастливее в настоящем. Потому что я, как никто, понимала, что будущего у меня может и не быть, и это зависит не от меня. А значит, надо брать все от дня сегодняшнего. И хорошо бы делать это в отличном настроении!

А сейчас… горизонт очистился, и мне было страшно шагать вперед.

Прерывая мои грустные мысли, раздался скрип чердачного окна, а после хруст черепицы под шагами. На крышу грациозно вылезла гибкая фигура.

Сегодня профессор был в простой куртке, слегка мешковатых штанах и сапогах с высокими голенищами. Светлые волосы затянуты в небрежный хвост, и это все придавало Кайшеру вид лихой и дерзкий. Что, разумеется, только усугубляло губительную привлекательность ламира.

Мне стало еще грустнее, и я сожрала сразу два ореха.

– Добрый вечер, Пусинда, – поздоровался он, садясь рядом.

– Привет, – кивнула я, мазнув хвостом по его штанине. – И зови меня Тася. По крайней мере, когда я в этом виде!

– Хорошо. Скучаешь? – проницательно спросил Кайшер. – Вопрос только в том, просто скучаешь или по кому-то?

– Ты же умный, верно? – мрачно спросила я в ответ. – Думаю, и сам понимаешь.

Почему-то общаться с профессором Эйданом в облике филены мне было гораздо проще, чем в человеческом. Я даже спокойно говорила ему «ты», хотя в виде девушки у меня просто язык не поворачивался.

– Понимаю. – Он без спроса залез в мой мешок с орехами и, подкинув одно ядрышко, поймал его ртом. – И расстроен.

– Твоя откровенность меня убивает, правда, – вздохнула я в ответ. – Было бы гораздо проще, если бы ты был хищным манипулятором, которого не интересует чужое мнение.

– А то, – согласился Кайшер. – Но проще было бы тебе – пришлось бы меньше решать.

– А тебе, скажешь, сложнее? – хмыкнула я.

– Конечно. Представляешь, сколько сил тратят манипуляторы, чтобы заставить других принять нужные им решения? Это может быть удобной краткосрочной стратегией, но вот на долгий срок – для меня не вариант. Ну и… есть еще кое-что. – Он выдержал драматичную паузу, и я послушно «повелась», прекрасно понимая, чего именно от меня ожидают.

– Что же?

– Я, на самом деле, ленив. Не люблю напрягаться, потому уже давно предпочитаю искренность в отношениях.

Когда я услышала про отношения, мне снова стало ужасно стыдно. Жалобно прижав уши, я посмотрела на Кайшера и почти что проскулила:

– Прости, пожалуйста…

Мне ведь и правда жаль. Очень-очень жаль! Но, кажется, я уже определилась… Правильно или нет – другой вопрос. И, кажется, Кайшер понял это раньше, чем я.

– Не за что прощать, Тася. – Он потрепал меня по загривку, а после вновь полез за орехом.

– Кайшер, а как ламиры вообще размножались? Ну, раз такие сложности. Ведь у тебя же были родители.

– Ну, во-первых, у ламиров есть и самцы, и самки, – блеснул улыбкой профессор. – А во-вторых, конкретно королевская семья обладала привилегиями. У царя был артефакт, который позволял возлюбленной принца его помнить. И более того – выносить ребенка.

– Так ты же и есть принц, – озадаченно повела ушами я. – Или артефакт потерялся в веках?

– Нет, он все там же, где был тысячу лет назад. В царском дворце.

– Тогда в чем проблема? Если ты так хочешь отношений, то можно просто добыть артефакт и выбрать хорошую девушку!

– Тасенька, ты правда считаешь, что я одинок потому, что за все столетия не додумался до этого простого решения? – преувеличенно ласково спросил профессор.

– Ну-у-у… – смутилась я.

– Ну-у-у, – передразнил он. – Дворец представляет собой лабиринт-катакомбы со множеством ловушек. Он давно заперт словом царя. Абсолютным словом, которое блокирует дворец для всех. Вообще для всех.

– Почему?..

– Потому что мой отец был предан одним из своих сыновей, – тихо сказал Кайшер. – И не хотел, чтобы ему в руки попали семейные реликвии. Так что сунуться во дворец практически равносильно самоубийству. А я… это сложно признать даже перед самим собой, но, видимо, я еще не настолько отчаялся, чтобы отдать жизнь за любовь.

– Или не встретил ту самую, ради которой это захочется сделать.

– Или так, – медленно кивнул ламир.

Мы немного помолчали.

Не знаю, в каких именно мыслях и воспоминаниях бродил Кайшер, но перед моим внутренним взором проплывали фантазии о том, какой могла быть Ламирия в те давние годы. Не страна змеев, как ее сейчас представляют, а цивилизация – с музыкой, которую я не услышу, с поэзией, которую не прочту, с людьми, которых уже нет…

А также – из-за чего один из сыновей предал царя. Ведь именно после этого и началось падение страны.

А еще… не Ксилотом ли звали этого сына? В том дневнике, за которым охотился старший Таринис, было написано, что Талион Фэрст достал принца Ксилота из саркофага, где тот пролежал много столетий… Пока саркофаг не нашла экспедиция Фэрста.

А за что этого принца заточили в саркофаг? Используя как печати руны «преступление» и «наказание»?

Но я не спросила Кайшера Эйдана об этом. Есть знания, разделяя которые, ты переходишь на иной уровень близости с человеком. А за любую близость надо чем-то платить. И я не была уверена, что готова на такие растраты с последним принцем ламиров Ксилотом.

– Ну что ж… если резюмировать, ты меня отвергаешь? – вдруг вернулся к самому началу нашего разговора Кайшер.

– Угу, – буркнула я, передернув ушами.

– Ну что ж. Тогда я предлагаю дружбу. Ее-то ты примешь?

– А это точно без дальних планов? – подозрительно уточнила я. – Что-то ты легко сдался. Учитывая, как высоки были ставки.

– Ну а что, за хвост тебя в отношения тащить? – хмыкнул Кайшер. – Собственно, я ведь попытался. Ну и, конечно, я не могу тебе в лицо… то есть в филенью мордашку соврать. А потому признаю, что у меня есть надежда на один хороший вариант. Вот ты сейчас побултыхаешься в море страстной страсти с герцогом Девиальским. Едва в нем не утонешь, выползешь на бережок обессиленная, а тут вот он я! И со мной стабильность, надежность и прочие плюшки, столь ценные после немыслимых страстей.

Ничего себе он без комплексов!

И… насколько же он ко мне равнодушен, чтобы спокойно вот такое говорить?

– Тебя самого-то не коробит? – неверяще уточнила я.

– Тасенька, нежные долго не живут, – философски отозвался ламир. – Долго живут терпеливые. И я надеюсь, что не только долго, но еще и счастливо!

– Мне даже ответить тебе нечего.

– Ну и молчи, – легкомысленно ответил он и подкинул в воздух очередной орех.

И мы замолчали.

Косясь на невероятно красивого мужчину рядом, я вдруг подумала, что, возможно, это начало прекрасной дружбы.

И, возможно, такая дружба гораздо лучше, чем море самой страстной страсти…

Честно говоря, я ни на что не надеялась. Просто осознала, что сделала свой выбор и теперь с ним надо жить.

Да, я влюблена. Да, в человека, ну пусть оборотня, который имеет высокое происхождение, является одним из глав Королевской службы безопасности и ректором академии, а еще неотразимо прекрасен, умен и так далее. И мне с ним вообще ничего не светит. Только потонуть в его страсти и потом, как выразился Кайшер, обессиленно выползти на бережок.

И я, конечно, выползу, куда ж я денусь.

Но стоит ли тонуть?..

Обидно, конечно, что волнует это все только меня. У герцога Девиаля так-то все прекрасно. Может, он и хочет увлечь меня в море страсти, но сам вряд ли там утопится. Поплавает и найдет другое море, не вопрос. Ему ни думать, ни выбирать не нужно. Его и так все устраивает… ну разве что в постель он меня еще не затащил.

Но оказалось, что проблемы есть и у того, кого называют Ледяным лордом.

Вернувшись из столицы к концу рабочего дня – прямо минута в минуту, – ректор молча воздвигся перед моим рабочим столом и сказал:

– Хочу украсть тебя на остаток вечера. Это важно.

Причем, судя по серьезному – даже не суровому, а именно серьезному – выражению лица, важно совсем не в романтическом смысле. В его глазах не было намека на игру, на тот знакомый полунасмешливый блеск, с которым он обычно дразнил меня. Было что-то другое. Что-то взрослое, почти… официальное. Потому я встала и, вернув документы, с которыми работала, в папку, положила ее на край стола и кивнула:

– Я готова.

– Прекрасно. Тогда одевайся, у нас часа три на все про все.

Ого!

Мы шли по коридорам академии быстрым, деловым шагом. Он – чуть впереди, я – почти вплотную за ним. Сотрудники, встречавшиеся нам, почтительно отходили в сторону, но я ловила на себе их взгляды – любопытные, оценивающие.

На улице уже сгущались сумерки. У главных ворот нас ждала карета, и Эол помог мне подняться, а потом сел рядом, захлопнул дверь, и карета тронулась.

– Мы едем на телепортационный вокзал, – наконец прервал молчание Эол с легкой улыбкой глядя на меня. – Оттуда – в столицу. Времени в обрез, но успеем.

Я кивнула, хотя сердце забилось чуть быстрее, и перевела взгляд на окно. Мы уже выехали за пределы академии и двигались по узким улочкам Хармара. Фонари зажигались в витринах магазинов, в окнах домов, на улицах. Город готовился к ночи – неспешной, обыденной. А мы ехали куда-то, и это «куда-то» было важным. Настолько важным, что он оторвался от дел, приехал из столицы и теперь вез меня в неизвестность.

Неизвестность оказалась уже знакомым телепортационным вокзалом Хармара. Большой зал под стеклянным куполом, мраморные полы, низкие постаменты в нишах. Людей было немного – в основном деловые маги в дорогих мантиях да несколько групп студентов.

Эол, не замедляя шага, провел меня к одной из арок, где стоял портальный маг в красно-желтой форме. Мужчины обменялись короткими кивками, портальщик что-то пробормотал, провел руками по кристаллам на панели – и пространство внутри ниши заколебалось, заискрилось.

– Готово, ваша светлость, – сказал маг. – Прямой канал в столицу, выход на Центральном вокзале.

Эол взял меня за руку – на этот раз крепче, будто боялся, что я отстану, потеряюсь в мерцании перехода, – и мы вместе шагнули вперед.

Мир на мгновение сплющился, распался на миллионы светящихся точек, потом снова собрался – но уже в другом месте. Звуки, запахи, само ощущение пространства – все изменилось. Мы стояли в огромном зале, под еще более высоким куполом, через который был виден уже не хармарский закат, а темное столичное небо. Воздух стал гуще, насыщенней, пахло дымом, дорогими духами и металлом.

Поморщившись, я приглушила свое обоняние, мимолетно порадовавшись, что теперь могу делать и так. Контроль филеньей ипостаси и ее проявлений в человеческом виде дал удивительно много!

На вокзале было людно, шумно, какофония голосов сливалась в единый гул. Эол, не выпуская моей руки, уверенно повел меня через толпу к выходу, где нас уже ждала другая карета – строгая, черная, с затемненными стеклами.

Когда мы оказались внутри и экипаж плавно тронулся, наконец наступила тишина, нарушаемая только стуком копыт по брусчатке. Эол откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза на секунду – и я вдруг увидела, как он устал. Будто груз всех этих дней, всех этих решений, давил на него незримой тяжестью.

Потом он открыл глаза, посмотрел на меня. И сказал то, от чего у меня перехватило дыхание.

– Ты хочешь остаться Пусиндой или желаешь другое имя?

– Что?.. – вырвалось у меня, и голос прозвучал глупо, потерянно.

Он улыбнулся и протянул мне новенькую зеленую книжицу, на которой красивыми серебряными буквами значилось: «Удостоверение личности». Ее обложка была мягкой, почти бархатной на ощупь.

– Я поговорил с ухмарой. И она не против того, чтобы ты продолжала жить как Пусинда Касиопис. У нее есть на это свои причины, но суть в том, что она дает согласие. Однако, – он сделал паузу, дав словам осесть, – если ты захочешь что-то другое – имя, фамилию, даже дату и место рождения, – сюда можно вписать что угодно. Прямо сейчас.

Я смотрела на книжицу, потом на него. Мозг фиксировал его слова, но отказывался воспринимать смысл.

– Я даже не знаю, что сказать, – прошептала я наконец.

– Говорить не нужно. Нужно решать. – Он слегка наклонился ко мне. – Как ты знаешь, сейчас у большинства населения страны документы просто бумажные, без слепка ауры, именно такие ты и вытащила из чемодана Пусинды. Но документы с аурой… они дают гораздо больше возможностей. Это знак, что личность настоящая, проверенная, защищенная. И сейчас мы едем в паспортный стол – не обычный, а специальный, при Службе Безопасности. Там зафиксируют твою ауру, внесут в реестр, и этот документ, – он кивнул на книжечку в моих руках, – станет настоящим.

– Правда?.. – сипло спросила я, неверяще глядя на Эола.

– Само собой. – Он впервые за сегодняшний вечер протянул руку и нежно коснулся моего лица, а после убрал прядку волос за ухо. – Он будет таким же настоящим, как ты сама. И это будет означать, что ты станешь независимой. Как ты и хотела. Ни я, ни даже кто-либо из моих коллег не сможем на это повлиять. Ты будешь свободна. Легальна. Ты сможешь выбирать.

«Свободна». «Легальна». «Выбирать». Эти слова продолжали звенеть в ушах, когда Эол замолчал. Я сжимала зеленую книжечку, чувствуя, как она нагревается от тепла моих ладоней. Все, о чем я мечтала с момента побега из лаборатории. Все, на что боялась даже надеяться. Просто взять – и стать собой. Или… стать кем-то другим. Начать с чистого листа.

Я посмотрела в окно. За стеклами проплывали огни столицы – высокие шпили, освещенные витрины, силуэты карет. Чужой город. Чужой мир. В котором у меня сейчас могло появиться место. Имя.

Но ведь имя уже есть.

И я вдруг поняла, что выбор сделан. Еще до того, как я его озвучила.

Потому что имя «Пусинда Касиопис» – это не просто маска, которую я надела от отчаяния. Это имя, которое спасло меня. Дало кров, работу, друзей. Оно стало моим щитом, моим билетом в эту жизнь. Это имя стало частью меня. Моей историей.

Я подняла глаза на Эола. Он ждал. Молча. Не подгоняя, не уговаривая. Просто давая время.

– Я остаюсь Пусиндой, – сказала я твердо, и голос не дрогнул. – Если сама Пуся не против… то я хочу оставить это имя. Оно много мне дало. С него все началось. И… – я сделала глубокий вдох, – я хочу, чтобы оно стало по-настоящему моим.

– Хорошо, – тихо сказал он. – Тогда так и будет. Пусинда Касиопис.

Карета замедлила ход, подъезжая к строгому каменному зданию с колоннами у входа.

И я, сжимая в руках зеленую книжицу, чувствовала, как страх смешивается с чем-то новым. С надеждой. С правом быть.

Карета замедлила ход, подъезжая к строгому, величественному каменному зданию с высокими колоннами у входа. Оно не выглядело гостеприимным – скорее внушающим трепет.

Эол подал мне руку, и мы поднялись по ступеням, а потом прошли в один из залов, где неприметный мужчина в хорошо сшитом костюме положил мою руку на серебристый кристалл, а после снял с места прикосновения тончайшую пленочку и покрыл ею одну из страниц в «удостоверении личности».

Где значилось «Пусинда Таисия Касиопис».

Я растерянно посмотрела на Эола, а он лишь улыбнулся в ответ и, снова взяв меня за руку, вывел из департамента. И уже на улице сказал:

– У нас достаточно часто встречается, что у ребенка два имени. Так что ты вполне можешь быть как Синой, так и Тасей. На твой вкус.

– Я… – Глаза почему-то защипало. – Я даже не знаю, что сказать. Спасибо, Эол.

– Уж добавить второе имя было несложно, – немного устало улыбнулся он. Потянулся ко мне и осторожно привлек к себе. Обнял, прерывисто вздохнул, пошевелив дыханием волосы у виска.

Я почти сразу обняла его в ответ, провела руками по спине.

– Устал? – спросила тихо, продолжая поглаживать.

– Угу, – немного невнятно ответил Эол. – Почти не спал все то время, что мы не виделись.

– Бедный, – искренне пожалела я его, глядя на тени под глазами и легкую небритость.

– Несчастный, – подтвердил он с преувеличенной скорбью в голосе, но усмешка играла на его губах. – Пожалеешь меня?

– Возможно. – Я отвела взгляд, чувствуя, как по щекам разливается тепло, но губы сами дрогнули в ответной, смущенной улыбке. Он умел это – даже в усталости оставаться собой. Дразнящим, живым, неотразимым.

– Мы можем вернуться в Хармар… – Он сделал паузу, изучая мое лицо. – Или остаться в моем городском доме. Он недалеко. И ужин, думаю, уже ждет.

– М-м-м-м… – Я замялась, перебирая в голове варианты. Обратная дорога через портал, ночь в моей комнате в академии, где я останусь наедине со своими новыми, огромными мыслями… или неизвестность здесь, с ним. – Если честно, не уверена, что это хорошая идея. Оставаться у тебя.

– Наоборот, прекрасная, – парировал Эол мягко, но настойчиво. – Завтра выходные. Я, конечно, утром уеду в департамент – надо отчитаться о деле Тариниса перед Первым лордом и подписать пару бумаг, – но уже к обеду обещаю вернуться и немного с тобой погулять. Ты ведь ничего тут не видела, верно? Столица того стоит.

– Так-то оно так. Но, Эол…

Как объяснить, что паспорт – это, конечно, прекрасно, но прыгать в море страсти прямо сегодня я не готова?!

– Обещаю, что буду вести себя образцово. – Словно прочитав мои мысли, он поднял руку, как бы давая клятву. В его глазах светилась смесь усталости и искренности. – И даже не полезу целоваться без спроса. И у тебя будет отдельная спальня! С замком, если хочешь.

– Точно?

– Точно. Клянусь честью дракона, которого у меня нет. – Он сказал это с легкой, почти горькой самоиронией, и его слова растрогали меня больше, чем любая пафосная клятва. – Так что, не хочешь поужинать у меня?

А вот хочу!

– Можно, – согласилась я.

– Тогда идем, – кивнул он, и его рука мягко легла мне на спину, направляя к ожидавшей карете.

Дорога до его дома заняла не больше десяти минут. Мы ехали по тихим, хорошо освещенным улицам аристократического квартала, где за высокими каменными заборами и коваными решетками угадывались очертания особняков.

Карета наконец остановилась у массивных ворот, украшенных изящным гербом Девиалей. Ворота бесшумно распахнулись сами собой, пропуская нас во внутренний двор, вымощенный гладким камнем.

Дом Эола оказался не вычурным дворцом, а строгим, элегантным зданием из темного, почти черного камня – сдержанным, мощным, как и его хозяин.

На крыльце нас встретил дворецкий.

– Добрый вечер, ваша светлость. Все готово. Ужин накрыт в маленькой столовой, как вы и распорядились.

– Спасибо, Герри, – коротко кивнул Эол, снимая плащ и помогая снять мой.

Слуга принял вещи бесшумным, отработанным движением и растворился в полумраке просторного, слабо освещенного холла так же тихо, как и появился.

– Маленькой столовой? – уточнила я у Эола, когда мы остались одни.

– У меня есть большая – для помпезных приемов на полсотни персон, малая – для семейных и дружеских ужинов, и маленькая. – Он чуть улыбнулся, ведя меня дальше по коридору. – Там я обычно ем один. Ну и теперь вот, как видишь, с тобой.

И столовая действительно оказалась крошечной! Даже, скорее, не полноценной столовой, а застекленной террасой, пристроенной к заднему фасаду дома. Но в этом и была ее прелесть.

Помещение оказалось уютным, очень «мужским» – без излишеств, но с вниманием к деталям. Стены из темного дерева, пара глубоких кожаных кресел у небольшого камина, и у окна – небольшой круглый стол, накрытый на двоих. Просто, но изысканно.

Эол пододвинул мне стул, затем сел напротив.

– Вина? Рекомендую красное. Из винограда, который растет на склонах Южных холмов. И десятилетняя выдержка. Очень вкусное, Тась.

– Да, спасибо.

Он наполнил бокалы, и несколько мгновений мы просто сидели молча, глядя друг на друга.

В его глазах не было той хищной сосредоточенности, к которой я уже почти привыкла. Был уставший мужчина, который привел женщину, важную для него, в свой дом, чтобы просто поужинать. И в этой простоте было больше доверия и близости, чем в самых страстных признаниях.

– Надо было позвать тебя в ресторан, – задумчиво сказал Эол, крутя в руках свой бокал. – Прости. Я изрядно устал за эти дни от общения. А о том, что тебя нужно звать в ресторан, не подумал.

– Я вполне обойдусь без этого, – фыркнула я.

– Ну и потом, с твоими проблемами оборота… – добавил он, словно оправдываясь. – Ты же все время смотришь на часы, когда мы где-то гуляем.

– Нет проблем, – покачала я головой.

Встала. Сдернула чепец. Я до сих пор его носила, но, видимо, уже скорее по привычке. Вдобавок этот был – иной модели! Почти шляпка.

– Ого! – с уважением сказал Эол. – Ты научилась убирать уши?

– Еще как, – подтвердила я. – И хвост! И полностью обернуться теперь могу в любой момент – туда и обратно. Показать? Только тебе потом придется выйти, чтобы я могла одеться.

– Не надо показывать, – задумчиво сказал он. – Я верю. Значит, теперь тебя можно звать на свидания. Поздравляю, Тася!

– Да не надо меня никуда звать, – вздохнула я.

– Надо, – сказал он. – Сегодня поедим здесь, а завтра приглашаю тебя в лучшее столичное заведение. И потом гулять по столице. Она красивая, Тась. А я очень перед тобой виноват.

Неожиданно.

– В чем? – спросила я.

– В том, что уделяю тебе мало внимания. В том, что целую тебя без спроса. Во многом. А ведь должен за тобой ухаживать.

– Угу. Цветочки дарить. В кино водить.

– Я не знаю, что такое кино… – медленно сказал этот невозможный недодракон. – Но ты мне нравишься. По-настоящему нравишься. Только я уже забыл, каково это – когда женщина нравится тебе по-настоящему. Так, что… что ты смертельно за нее боишься. Понимаешь? Я осознал это все, когда увидел тебя там, в Хранилище. Понял, насколько ты мне дорога.

– Извини, – искренне сказала я. – Ну, что я тебя не послушалась тогда. Вариантов не было просто… Кстати, сначала я побежала к тебе.

– А я уже сидел в Хранилище и ждал Таринисов, – кивнул он. – Ладно, я же не об этом. Тася… Я ведь вполне готов на тебе жениться.

Я заморгала. Ослышалась, что ли?.. Хотя да, сейчас он начнет объяснять, что не может позволить себе неравный брак и все такое. Не хочу все это слышать.

И не понимаю, чего он хочет-то? Мы уже оба извинились друг перед другом, все в порядке.

– Эол, я знаю, что ты не можешь на мне жениться. Не стоит об этом.

– А ты хочешь замуж? – как-то очень серьезно спросил Эол.

– Э-э-э… – Я даже растерялась. – Допустим – да!

Поскольку я уже контролирую оборот и не озабочена тем, что буду завтра есть и где взять теплую одежду, можно подумать и о личной жизни. Ведь рано или поздно я встречу того, кто меня полюбит, правда же?

Вообще, любовь, по моему мнению, обычно действительно «нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь». И это, как правило, самый неудобный период, который только можно придумать! Вот как сейчас с Эолом.

Но в перспективе «замуж» – место хорошее, и, несомненно, туда стоит сходить.

Когда-нибудь. Попозже.

Для начала надо разлюбить герцога Девиальского, который мне совершенно не подходит. Как и я ему.

В очередной раз вспомнив его титул, я загрустила с удвоенной силой.

– Точно хочешь? – терпеливо уточнил этот самый герцог. И, не дождавшись ответа, продолжил: – Если да, то это влечет за собой некоторые сложности.

– Я же тебе сказала, что знаю, – пожала я плечами. – Стоит ли все усложнять? И так жизнь штука не простая!

Тем более филенья.

– Иногда стоит, – едва заметно, но искренне усмехнулся Эол. – Но послушай меня. Мы недолго знакомы… И да, я несомненно увлечен тобой… очень сильно увлечен. И действительно готов жениться. А вот ты… Брак – дело серьезное, и на тебя ляжет большая ответственность. Титул. Придворные условности. Взгляды. Вся моя жизнь, которая станет и твоей. Так что тебе тоже стоит подумать, готова ли ты к титулу герцогини Девиальской.

Э-э-э… он сейчас что, действительно сказал, что готов на мне жениться?!

Может, это все-таки работает то самое приворотное зелье, которое я подлила ему в первый день нашего знакомства? Но нет, мы ведь уже выяснили, что такого быть не может.

– Погоди. – Я даже головой потрясла. – А как же это… препятствия и все прочее? Ну, я, по сути, простолюдинка, и брак между нами – дикий мезальянс.

Вообще-то все это он мне должен сейчас сказать!

– Во-первых, я Второй лорд Триумвирата и заслужил у своей страны некоторые привилегии. А во-вторых… если что, просто скажем, что рядом с тобой я слышу своего дракона.

Ничего себе мистификация!

– А ты слышишь? – с опаской уточнила я.

Мало ли что ему там этот дракон говорит…

– Пока нет, – ни капли не смутился Эол. – Но обычно слышат на пике эмоций или ощущений. Возможно, у нас все впереди?

И с большим таким намеком заглянул в мое декольте!

– А твоя мама?! – с отчаянием бросила я последний козырь.

– Мама так хочет, чтобы я наконец женился, что уж точно не будет возражать. Да и не сразу узнает, она буквально недавно уехала в очередную океанологическую экспедицию. Я не говорил, что у меня мама исследователь?..

– Нет. Я вообще довольно мало о тебе знаю.

– Как и я о тебе. Нам стоит это исправить, не находишь?

Я растерянно смотрела на мужчину напротив.

– Эол…

– Лучше выпей вина, Тась. Иногда не надо думать. У тебя так хорошо получалось жить сегодняшним днем, пока ты была филеной.

– У людей больше условностей, – усмехнулась я в ответ.

– Думай о хорошем – не думай о плохом, – невозмутимо посоветовали мне.

– Да ты мастер утешений, – фыркнула я, но рука уже сама потянулась к бокалу.

Мы поужинали медленно, почти лениво, под тихий треск поленьев в камине.

Эол рассказывал – нет, не торопился выложить биографию, а как бы ронял обрывки себя между делом.

О детстве в родовом поместье у моря, где он пытался заставить дракона проснуться, прыгая со скал в бушующие волны.

О первом задании в службе безопасности, где он чуть не погиб, потому что слишком верил в правила и слишком мало – в инстинкты.

О матери-исследовательнице, которая после смерти своего мужа, герцога Девиальского, выстояла перед всей родней, которая пыталась отобрать состояние у нее и ее маленького наследника.

А это было непросто, потому что сама Аманда Девиальская тоже была без пробужденного дракона.

Эол рассказывал, и время таяло незаметно, как и вино в бокалах, пока не стало ясно, что за окном – глубокая ночь.

– Ладно. – Он отодвинул стул и подал мне руку, помогая встать. – Поздно. Давай провожу тебя до комнаты.

А потом мы стояли у двери в узком пространстве коридора, и воздух между нами был густым, тяжелым, наэлектризованным. Он не уходил. И я не уходила. Он смотрел на меня – не как на гостью, не как на подчиненную. Как на женщину, которую он хочет. И едва сдерживается, чтобы не прижать к этой самой двери. Взгляд его был темным, сосредоточенным, полным немого вопроса и такого же немого обещания.

Тишина гудела в ушах. Сердце колотилось где-то в горле.

Пока он наконец не сказал, низко, хрипло, почти беззвучно, будто слова вырывались против его воли:

– Я пообещал тебя не трогать. Потому сейчас… в шаге от того, чтобы просто умолять о поцелуе.

Несколько секунд – вечность – я смотрела ему в глаза. Видела в них борьбу, усталость, желание и эту чертову честность, которая сводила с ума. Он просил. Не брал. Не соблазнял. Просил. И в этом было столько силы, что у меня подкосились ноги.

А после – я шагнула вперед. Сама. Прижалась к его широкой, твердой груди, с наслаждением запутала пальцы в его темных, чуть вьющихся волосах. Встала на цыпочки и сама прижалась к его губам.

Всю инициативу, что у меня была, – я потратила на этот шаг. Дальше командовал он. Вернее – командовало то, что вспыхнуло между нами как сухой хворост.

Поцелуй был не нежным. Он был жадным. Голодным. Полным всех тех дней разлуки, страха, недоговоренностей. Его руки обхватили меня, прижали к себе, потом он оторвался, чтобы перевести дух, и снова нашел мои губы, уже не спрашивая. Я отвечала – так же отчаянно, теряя ориентацию в пространстве, во времени, в себе.

Я поняла, что мы уже не у двери, только когда спина мягко утонула в перине огромной кровати. А Эол, тяжело дыша, замер надо мной, прижавшись горячим лбом к моей голой коже. Платье – черт знает как – уже сползло до пояса, и его шероховатые ладони лежали на моем животе.

Он поднял голову. Его глаза в полумраке горели нечеловеческим, драконьим огнем. Голос был низким, хриплым от сдерживаемого напряжения.

– Тася… – Он едва выговорил. – Скажи, чтобы я остановился. Или… попроси меня не останавливаться. Но скажи. Потому что дальше… я уже не смогу.

Сладко сжалось внизу живота, и сказать «нет» я просто не смогла. Да и не хотела. Я уже так давно не хотела говорить ему «нет». Вся ложь, все страхи, все преграды между нами растворились в горячем желании нас обоих. Осталось только его тяжелое дыхание, его руки и безумное, всепоглощающее «да».

И он… несмотря на всю свою кажущуюся несдержанность, на хищный голод во взгляде, Эол не торопился. В первый раз он был невероятно, мучительно медленным. Его пальцы, губы, язык исследовали каждый сантиметр моей кожи, находили такие точки, о существовании которых я и не подозревала. Он доводил меня до трепета, до тихого стона, отводил на грань – и снова начинал сначала, растягивая сладкую пытку. Я уже не просила, а умоляла, хватая его за волосы, за плечи, впиваясь ногтями в спину, но он лишь продолжал ласки, пока я не закричала от нетерпения и невыносимого блаженства.

А дальше… почему вообще никто не предупредил меня, что мужчины умеют делать это больше пяти раз за ночь?!

Его выносливость оказалась сверхъестественной, а он сам – ненасытным. Каждый раз было по-новому – то неистово, то с такой глубокой нежностью, что снова сводило с ума.

После шестого раза я просто обернулась филеной и сказала этому ненасытному дракону, что минимум неделю из этого облика теперь не вылезу!

А он лишь рассмеялся, чмокнул меня в нос и сказал:

– Прости. Замучил, да?

– Да, – буркнула я, прикрывая морду хвостом.

Эол положил меня на соседнюю подушку и тихо сказал.

– Просто я счастлив… так счастлив, Тась.

– И я… я тоже счастлива.

Сая Мирандис

Библиотека погружалась в вечернюю тишину. В самом дальнем углу, в ореоле света от настольной лампы, Сая Мирандис дочитывала очередной роман, спрятанный в обложку с грозным названием «Основы магической генеалогии». Под серьезным названием скрывался совсем другой текст – сочный, страстный и абсолютно неприличный роман о любви горничной и герцога-оборотня.

Скрипнули ставни.

Она не вздрогнула. Лишь медленно опустила книгу и посмотрела на окно, в которое, отряхивая темный плащ, ловко влезал Лиар Таринис.

– Надо сказать, что твои навыки вызывают удивление, – ровным, почти бесстрастным голосом прокомментировала Сая, наблюдая, как он беззвучно закрывает окно.

– Никогда не знаешь, что пригодится благородному аристократу в жизни, – усмехнулся он, мягко спрыгивая на ковер. Его взгляд скользнул по ее лицу, пытаясь уловить тень былой привязанности, но нашел лишь спокойную усталость. – Угостишь чаем?

Она смотрела на него несколько секунд – молча, оценивающе. А потом все же кивнула.

– Хорошо.

Ее уголок был воплощением обжитого уюта: глубокое кресло с потертой бархатной обивкой, шаль, брошенная на подлокотник, низкий столик, заваленный каталогами, рядом с которыми ютилась одинокая кружка с остывшим чаем. Лиар, присев в соседнее кресло, казался в этой крошечной, теплой вселенной чужеродным элементом – слишком крупным, слишком острым, слишком… чужим. Он сгибал длинные ноги, пытаясь уместиться, и в этой неловкости было что-то обезоруживающе обыденное.

Она молча налила ему чай из маленького, вечно теплого заварника – простой заварки, без изысков. Он взял кружку, обхватив длинными пальцами, и долго смотрел на темную поверхность, будто пытаясь в ней что-то прочесть.

– Ну что, вот все и закончилось, – тихо сказал он наконец. – Совсем не так, как я думал. Но закончилось.

– Как ты думал? – спросила она, не поднимая на него глаз. – Ты же сам создал именно такую ситуацию.

– Потому что любая другая принесла бы еще больше разрушений. – Его голос звучал глухо, без привычного оттенка иронии.

Сая посмотрела на него. Видела тени под глазами, непривычную скованность в плечах. И – черт возьми – сердце ее, предательское, сжалось от сочувствия. Она заставила себя отбросить это чувство, как отбрасывают ненужную, слишком тяжелую книгу. Вдохнула.

– У меня вопрос. И мне нужен твой честный ответ.

– Слушаю. – Он поднял на нее взгляд.

– Зачем ты изначально начал со мной в этот раз общаться?

Он не стал отводить глаз. И лукавить тоже не стал, хотя она этого ждала… и в чем-то даже хотела.

– Решил, что надо самому посмотреть дневники, которые так хочет отец. И через тебя это было бы сделать проще всего. Старые чувства – хороший рычаг давления. Я собирался использовать их.

Он выложил это. Без прикрас. Без оправданий.

– Угу… – тихо выдохнула Сая, опуская глаза в свою кружку.

– Угу…

Было больно. Очень больно осознавать, что она опять была нужна лишь как инструмент. Ожившая боль восьмилетней давности накрыла с новой силой, горькой и знакомой. В комнате повисла тишина, густая и неловкая, нарушаемая лишь тиканьем старых библиотечных часов.

– Ты же не поверишь, если я скажу, что сейчас все иначе? – спросил Лиар.

– А я на дуру похожа? – Ее голос был ровным, но в глазах вспыхнула злость.

– Ты похожа на ту, кто по-прежнему испытывает ко мне чувства, – едва заметно, почти грустно улыбнулся он. – Но уже не позволяет собой из-за них крутить. И я не знаю, что восхищает меня больше – твое отношение, которое не изменилось за годы, несмотря на мое отвратительное поведение, или твоя сила, которая позволила тебе не сломиться.

– Свои сомнительные комплименты можешь оставить при себе, Таринис.

– Не хочу, – отрезал он мягко, но твердо. – Хочу нести их любимой женщине.

– Какой любимой? – возмутилась Сая. – И к чему теперь это все?!

– К тому, что я у тебя – слепой дурак, – довольно самокритично сказал Лиар. – И понимаю, что ты не хочешь иметь со мной ничего общего. Но, к счастью, ты все еще любишь меня, и я планирую приложить все усилия…

Договорить он не успел, Саечка серьезно спросила:

– А может, тебе просто патент нужен?

Он моргнул, сбитый с толку.

– Зачем?

– Да я тут недавно вторичное изобретение по нему защитила, – проговорила она, наблюдая за его реакцией. – Картотека саморегистрации. Теперь ее можно завязать на центральный артефакт, и настроить систему сможет любой маг, владеющий тонкими потоками. Экономия сотен рабочих часов.

Лиар медленно кивнул, как бы собирая в голове эту информацию.

– А, то есть еще немного – и ты станешь завидной и богатой невестой?

– А то ты не в курсе? – Она не сводила с него глаз, пытаясь уловить фальшь.

– Знаешь, у меня как-то много других дел было. – Его голос вдруг стал низким и очень усталым. – Отец, служба безопасности, двойная игра… Не успел уточнить, какими новыми способами я могу тебя использовать, Саечка.

Ее полоснуло изнутри. Не от ярости, а от глухого, острого разочарования, которое оказалось хуже гнева. Она резко поднялась с кресла, поставив чашку с громким стуком.

– Я думаю, тебе пора.

– Я опять тебя обидел? – тихо, почти беззвучно спросил он. Не оправдываясь. Констатируя. Он медленно отставил свою кружку, поднялся и… вместо того чтобы уйти, сделал два шага к ней.

И вдруг опустился на колени. Не театрально, а тяжело, всем весом усталости и раскаяния.

Он прижался щекой к ее мягкому животу и обхватил бедра руками, но нежно, не сковывая.

– Прости меня, милая. – Его голос звучал разбито и искренне. – Я не умею. Я правда не умею общаться, беречь и строить… Я умею только цели, интриги и холодный расчет. И я все испортил. Снова. Все, что я могу пообещать, – это то, что я буду стараться. Каждый день. Учиться. Спрашивать. Слушать. Не требовать, а просить.

Он замолчал на секунду, и его дыхание было горячим даже сквозь ткань.

– Дай мне шанс, пожалуйста. Не как Таринису. Не как члену совета. Дай шанс вот этому слепому дураку, который наконец-то увидел, что потерял самое ценное.

Сая стояла не двигаясь. Ее руки висели вдоль тела. Внутри бушевала буря – гнев, жалость, страх и та самая предательская нежность, от которой не было спасения. Она смотрела на его темный затылок у своей талии и чувствовала, как ледяная броня вокруг сердца дает первую, опасную трещину.

Что было абсолютно, совершенно неприемлемо.

А потому Сая наклонилась, обхватила лицо мужчины двумя ладонями и коснулась его губ поцелуем.

Нежным, неумелым, трепетным…

А после выпрямилась и сказала:

– Нет. Я никогда не подпущу тебя снова к себе. Ты прав в том, что ты действительно этого всего не умеешь, Лиар. И да, владеешь исключительно манипуляциями. Потому мой ответ – лишь нет.

– Но, Сая…

Она отвернулась к окну.

– Уходи. Нам не о чем говорить.

Таринис поднялся и несколько секунд пристально смотрел на прямую спину девушки, а после тихо сказал:

– Я тебя понимаю. Но не сдамся, Сая.

Он шагнул вперед, сжал ее плечи в ладонях и прижался поцелуем к нежному местечку на шее. И отпустил прежде, чем библиотекарша успела возмутиться.

А когда она обернулась, в комнате уже никого не было.

Да, некоторые навыки благородных аристократов действительно вызывают удивление.