Моя свободная нечисть

Глава 16, в которой говорится о том, что нечисть нечисти друг, товарищ и брат

Решив думать прежде всего о себе, я полностью посвятила субботу занятиям магией по Пусиным учебникам.

Потому что жить в магическом мире, иметь магический дар и не пользоваться им – натуральный идиотизм! Магия важнее, чем бессмысленная влюбленность в ректора или попытка влюбиться в ламира.

У меня получалось… но плохо и трудно. Я понимала, что нужен учитель, что самостоятельно я могу освоить далеко не все. И потому раз за разом мысли возвращались к профессору Эйдану. Вот он мог бы меня многому научить. И уверена: с удовольствием тратил бы на меня свое время. Но пользоваться мужчиной, твердо понимая, что не сможешь расплатиться тем, что ему нужно, – это отвратительно.

С другой стороны, браки по расчету часто бывают крепче и счастливее, чем браки по любви… Особенно когда брак по любви невозможен. Ну кому нужна в этом плане нечисть, пусть и высшая?

За учебниками я засиделась до глубокой ночи, а потому в воскресенье в столовую попала только на обед, причем чуть ли не самой последней. Спокойно поела и вернулась к себе.

На сегодняшний день у меня было запланировано самое важное: научиться контролировать свой оборот.

Для начала я еще раз внимательно изучила схему профессора Эйдана, которую и так знала назубок.

Все действительно просто – если знать, что за той схемой стоит. В философском смысле! А стоит за ней многое. Да, я высшая нечисть. Да, рекомбинированная. Но какая разница, почему я высшая? Главное – сам факт.

Я – счастливица. Ну в самом деле, многим ли выпадает возможность иметь сразу два тела, две ипостаси? Да я и мечтать об этом не могла!

Странновато было бы мечтать стать оборотнем, особенно насмотревшись некоторых фильмов моего мира…

Так, это плохая мысль!

Быть филеной – классно! Не все время, нет, но ведь классно. Прежде всего это великолепная возможность отдохнуть от человеческих забот и дел.

Как отпуск, но лучше! Потому что в отпуске ты не можешь прыгать в кучах листьев, лазать по деревьям или с наслаждением поддаться животным инстинктам и обтереться о вкусно пахнущее бревно.

Потом, правда, в человеческом уже виде выяснишь, что так вкусно для тебя воняли какие-то грибы…

Но это мелочи!

Главное, что такой отпуск я могу иметь в любой момент, как только мне захочется. Ну, то есть пока-то не могу, но точно смогу.

Вот схема. И я уже ее понимаю. А потому…

Когда в ванную заглянул бармосур, я стояла перед зеркалом, держась филеньими лапами за филеньи уши. Надо отдать Сурику должное – он не шарахнулся и даже не мявкнул от удивления. Наоборот: оценил именно так, как мне требовалось.

– Ух ты! – радостно сказал он. – Ну ты молодец! А хвост как?

– А хвоста нет, – гордо сказала я. – Но могу выпустить. Еще вот так могу, смотри!

Мое отражение в зеркале поменялось всего за несколько секунд: теперь я держалась левой человеческой рукой за левое филенье ухо, а правой филеньей лапой – за правое человеческое!

– Балуешься, – заметил Сурик, вспрыгивая на бортик ванны. – Но очень уверенно.

В ответ я мазнула его по мордочке кончиком хвоста, и бармосур смешно чихнул.

– Не балуюсь, а тренируюсь! Видишь, все уже быстро получается.

– Вижу… А целиком?

Целиком мне было страшновато.

– Боишься, – угадал Сурик. – А ты попробуй еще задние лапы, то есть ноги.

– Не… – неуверенно прикинула я. – И так уродство какое-то. Я же так на монстра похожа.

– Во-первых, тренировка, а не уродство, – важно сказал Сурик. – Во-вторых, никакой не монстр, у тебя все очень симпатичное. Давай!

Получилось почти мгновенно, но вот удержаться на звериных конечностях мне не удалось. Плюхнувшись на пол, я быстро вернула себе человечьи. А потом…

Мне нравится быть филеной. И мой питомец прав: филена – очень милая зверушка. Красотка просто! Особенно теперь, когда мех отрос. Мой шелковистый, густой, замечательный мех! Который, кстати, вообще не линяет.

– Превращайся, ты точно уже можешь! – потребовал Сурик, спрыгивая мне на колени. – Поиграем… Давай, а?

Он просительно заглянул мне в глаза.

Это просто. Сжимаем резерв… Я хочу быть филеной!

Платье упало на пол, и я завизжала в голос.

Получилось! У меня ПОЛУЧИЛОСЬ!

Ухмара по имени Пуся

Ухмара наблюдала за бурной игрой двух зверьков, буквально на сантиметр высунувшись из стены. Сначала с раздражением: носятся тут как бешеные, как будто заняться больше нечем!

Потом с завистью: такие свободные, беззаботные, хорошо им…

Потом с презрением: бармосур и филена носились по комнате так самозабвенно, словно они не нечисть, а пара неразумных котят.

А потом ей даже стало весело: забавные же! И шерсть бармосура не только усыпала все вокруг, но уже и по комнате летает, как будто снег идет. Только не белый, а пунцовый…

Наконец она не выдержала и в голос сообщила:

– Конечно! Вам хорошо!

Бармосур и филена услышали ее мгновенно, потому что не котята все же. Разумные существа!

Бармосур замер и напрягся, явно соображая, не кинуться ли ему под кровать. А вот филена спокойненько уселась, обвила себя хвостом и склонила набок ушастую голову. А потом помахала лапкой и поманила подвижным пальцем:

– Вылезай, не бойся!

Ухмара даже опешила. Это ей, жуткой нечисти, предлагают не бояться?!

– Ну ты, как тебя там, и наглая! – прошипела она, выползая из стены наполовину и принимая облик человеческой тени. – Всего-то жалкая пушистая тварюшка, а до чего наглая!

– Не «как тебя там», а Тася, – напомнила филена. И миролюбиво добавила: – Привет, Пуся.

– Пуся? – переспросил бармосур и прищурился. – Почему Пуся? Это же ухмара! Они очень опасные.

– Все в порядке, Сурик, – фыркнула филена. – Она не обычная ухмара. Она… вегетарианка.

– Кто?! – хором спросили ухмара и бармосур, на что филена развела лапками:

– Ну ты же никого не ешь. Уже год тут живешь и никого не съела. Так что я тебя точно не боюсь. Сурик, и ты не бойся, она ведет здоровый образ жизни.

– А могла бы съесть, – злобно сказала ухмара. – Вот тогда у меня был бы действительно здоровый образ жизни! Просто принципы не позволяют.

И не солгала ни на каплю – о своих принципах.

Ну то есть не то чтобы она голодала. Конечно, нет. Но это огромная разница – вытянуть из кого-то всю жизненную силу или подобрать кусочек, который и так улетел в воздух. Чей-то смех, чью-то радость… Между прочим, если незаметно покрутиться вокруг студента, только что сдавшего сложный экзамен или даже отлично ответившего въедливому преподавателю, – то наешься почти вволю!

В академии большинство – юные и эмоциональные, так что голодать ухмаре не приходилось. Подбирая кусочек за кусочком, за год она даже почти восстановила свой прежний… объем, если можно так сказать. Да и привыкла она к такому питанию, двадцать с лишним лет прожив в человеческом теле. И ощущала себя человеком! Ни за что бы не причинила никому вреда! Даже думать об этом было отвратительно. Именно поэтому Пуся даже не попыталась убить шантажировавшего ее герцога Тариниса.

Кстати, ни филену, ни бармосура она сожрать бы не смогла, даже если бы решилась на это. Нечисть для ухмар несъедобна. Так что глупенькой Тасе она просто угрожала. А та явно поверила.

– Поаккуратней выражайся, филена, – прошипела она, вспомнив про свои угрозы. – Принципами можно и поступиться!

Хотя бы потому, что есть не есть, а убить-то можно. Но почему-то банальная смерть пугает разумных куда меньше того, что их сожрут.

– Конечно, – согласилась филена. – Но съесть меня не так-то просто. Я поглощаю магию, ты знаешь? А если ты тронешь моего бармосура, я немедленно сдам тебя! Поняла?

– Ухмары не едят нечисть, – внезапно сказал бармосур. – Но это не значит, что ухмара может жить в академии. Даже если она эта… вегетанка!

– Умный, да? – Ухмара немедленно раздулась до потолка и грозно рявкнула: – У меня много вариантов, что я еще могу с вами сделать!

– Не сомневаемся. – Бармосур уселся чуть впереди Таси, будто закрывая ее собой. – Только тебе ведь что-то нужно, правильно? И да, я умный. А вот ты тупишь. Если хочешь поговорить – не стоит угрожать. Правда, Тась?

Филена не ответила. Но встала, гибко потянулась, запрыгнула на кровать и полезла под покрывало.

А там… обернулась. Поднялась с кровати уже девушкой, кутаясь в это же покрывало.

– Сурик верно говорит, – сказала она. – Зачем ты пришла? Только не нервничай. Я готова тебя выслушать.

Ухмара растерялась и сама не заметила, как уменьшилась до обычной тени.

На самом деле она ничего не хотела от этой мохнатой приспособленки.

Разве что… просто поговорить.

Когда прожила два десятка лет с людьми, одиночество напрягает. Так напрягает, что забываешь, как надо предлагать дружбу. Попытаться, что ли, еще разок?..

Тася Данилова

После первого разговора с ухмарой я немало о ней думала.

Отбросив первоначальный страх, я попыталась сложить факты в логичную картину. И главное, что меня в этой картине теперь удивляло, – несоответствие между ее угрозами и ее поступками.

Герцог Эдгар Таринис шантажировал ухмару, сломал ей жизнь. И при этом – жив. Здоров.

Ухмара Пусинда ничего ему не сделала. Она не попыталась его сожрать – ни тогда, ни потом, когда оказалась в своей призрачной форме и шантаж, казалось бы, потерял силу. Да, Таринис наверняка принял меры. Но разве можно было полностью обезопасить себя от высшей нечисти, которую ты довел до отчаяния? Я в этом сомневалась. Скорее, она просто… не стала.

А возможности у нее были – Эдгар приезжал в академию и точно оставался тут где-либо в одиночестве.

Она и в академии ничего никому не сделала плохого. А ведь могла! Даже слабенькая после того, как Эйдан ее едва не убил. Ей стоило только начать питаться людьми, и она очень быстро обрела бы былую силу. Но не сделала этого.

У этого, конечно, тоже есть оборотная сторона. Если бы начались случаи упадка сил среди студентов или, не дай бог, смертей, то этим бы очень заинтересовался в первую очередь Кайшер.

Но я предпочитала думать про Пусю хорошо, а не плохо!..

Потому что, кем бы эта ухмара ни родилась, за двадцать два года в человеческом теле она стала Пусиндой Касиопис.

По сути она человек!

Как и я.

Ведь главное – это не то, кем мы являемся, а то, кем мы себя ощущаем.

– Я жду, – напомнила ей.

Тень-Пуся вдруг пристроилась на подоконнике – села, подтянув к груди коленки и обняв их. И грустно так сообщила:

– Да ничего мне от тебя не надо, филена. Просто… У тебя мои вещи. Мое имя. И ты тоже в сложной ситуации. Вот я и подумала, что ты сможешь меня понять, потому что…

– Потому что своровала ту же личность, – со вздохом сказала я. – Можешь мне не верить, но я и правда тебя понимаю. И очень сочувствую. Только не угрожай мне, ладно?

– Хочешь дружить – веди себя прилично! – влез бармосур.

– Тебя забыла спросить! – фыркнула ухмара, но как-то уже не злобно. – Ладно. Извините. Просто я отвыкла уже от общества.

– Я тебя не сдам, – пообещала я. – Ты же тоже человек.

– Думаешь? – печально спросила она. – А я вот уже стала отвыкать.

Еще бы! Я вот быть человеком отвыкла очень быстро! И так радовалась, когда снова им стала!

– В общем, я согласна, конечно, с тобой дружить! – решительно сказала ей. – Мы же с тобой и правда… ну, вроде как в одной шкуре!

Сурик издал серию звуков, очень похожих на хихиканье, и я, дотянувшись, легонько дернула его за хвост.

– Кстати, о шкуре! – вспомнила вдруг. – Я так и не поняла, куда делось твое тело. Ну, тело Пусинды. Там, на чердаке, было похоже, что девушка как будто исчезла из своей одежды.

– В целом так и было. Я же превратилась в туманную форму.

– Слушай, – оживилась я, – а ты не пробовала обернуться обратно в человека? Потому что, несмотря на симбиоз, технически ты – высшая, раз была человеческая форма. Это же что-то вроде рекомбинации с тобой произошло, как я понимаю. Только вроде как стихийной.

– Я пробовала, – кивнула ухмара. – Видимо, проблема именно в симбиозе. Что у обычных высших, что у рекомбинантов – свое тело. Которое они развивают и могут менять форму. А у меня оно было, по сути, заемное.

– И все-таки, Пуся! – вернулась я к страшно любопытному вопросу. – Куда же оно делось?

Она махнула рукой:

– Это элементарно, филена.

– Тася, – напомнила я. Ну раз уж мы дружим, да?

– Тася, – кивнула ухмара. – Как я уже говорила – твой маньячный жени… хм. Ваш профессор, по счастью, меня не добил, и от него удалось уйти, хоть и маленьким фрагментом… но тело из него я восстановить не смогла.

– А после того как ты снова увеличилась в объемах?

– Не получилось. Я пыталась. И, опережая твои вопросы – не знаю почему…

– Как жаль! – искренне сказала я.

Как было бы хорошо и просто, а? Просто напитаться до нужного уровня – и вуаля, ты снова человек.

– Да, – вздохнула она. – Пусинда Касиопис была, может, и не красоткой, но очень, очень миленькой! Мне нравилась моя внешность. Между прочим, ты вообще на меня не похожа! Я была смугленькой брюнеткой с острыми эльфийскими ушками…

Ого! Пусинда Касиопис – эльфийка?! Кстати, ведь ухмара и говорит с ярко выраженным акцентом… Но в академии есть студенты-эльфы, мне их Сурик показал. И они нормально разговаривают…

– То есть Пусины родители были эльфы?

– Смешанная кровь, видимо. Я знаю только, что они были южане… По крайней мере, тот караван шел именно с южных провинций, судя по их говору. Надо мной в приюте смеялись из-за акцента, – пожаловалась ухмара. – Он у южан врожденный. Пришлось много драться…

М-да. Бойкая девчонка была наша Пуся.

– Этот твой ректор… – задумчиво сказала вдруг она, и я даже вздрогнула от, казалось бы, неуместного упоминания Эола. – Интересный. Здорово он делал вид, что не понимает, кто ты.

Я пожала плечами.

– Он в самом деле не знал.

– Он не мог не знать, что ты не Пусинда Касиопис. Как раз из-за акцента. Потому что он безопасник, и не абы какой. Разумеется, навел справки о своей новой секретарше. И сразу должен был ее арестовать, потому что раз ты – не Пусинда, то где тогда сама Пусинда?

– Ну так он вел расследование по этому поводу, – аргументировала я, вспомнив расспросы Эола. – Потому и не подавал виду.

– Угу, – кивнула тень. – Конечно. Делать-то ему больше нечего, как заниматься такими мелочами. Даже если ты ту Пусинду убила и съела! Очевидно же, ты ему приглянулась. Мне даже завидно немного, Тася… Герцог Девиальский красивый мужчина.

Приглянулась… Ну, может, и так.

Чтобы отвлечь ухмару от своей личной жизни, я решила поинтересоваться ее!

– Пуся… А у тебя был жених?

– К счастью, нет, – помотала головой ухмара. – Я хотела сделать карьеру. А уже потом, может, и заняться личной жизнью…

Ну, хоть так.

Тень скорчилась на подоконнике, и мне было невероятно ее жалко. Я еще о себе переживала! Да в сравнении с этой ухмарой я просто в шоколаде. Работа есть, карьера, может, и будет, и оборот уже контролирую! Наверное… А у Пуси нет теперь вообще ничего.

– Но на твоем месте я бы выбрала профессора Эйдана, – неожиданно сказала ухмара. – От герцога тебе толку все равно не будет. Наиграется и бросит.

– Я тоже так думаю, – поддержал ее бармосур. – Профессор лучше. Тем более что у него серьезные намерения!

– Сама разберусь, – отрезала я, понимая, что они оба правы.

Боже, как сложно общаться с теми, кто в курсе всех твоих личных сложностей несмотря на то, что ты им ничего не рассказывала!

Но делиться мнением они все равно хотят, да-да.

– Тась, а Тась… – проникновенно произнесла ухмара. – Может, ты все-таки поможешь мне украсть эти шусовы дневники Талиона Фэрста?

Вот с дневниками точно что-то не так… Ведь теперь герцогу Таринису нечем шантажировать ухмару. Он наверняка давно и забыл про нее. Значит, ухмара сама чего-то от него хочет. В обмен на эти дневники.

– Пуся, давай честно, – попросила я. – Шантаж тебе уже не грозит. Теперь ты сама чего-то хочешь от Эдгара Тариниса. И пока я не узнаю, чего именно, я точно не буду тебе помогать.

– Хорошо, – медленно ответила тень. – Я скажу. Герцог Таринис – великий ученый. Экспериментатор. Если я принесу ему то, о чем он так мечтает, то он наверняка сможет помочь мне с телом. Понимаешь? Вселяться во взрослого человека бессмысленно – симбиоза с ним не выйдет. Конечно, я могу найти какого-нибудь умирающего малыша. Но я уже разумна. Я стала личностью. И ребенок просто не выдержит этого, я подавлю его разум, даже не желая того. Но ведь должны быть какие-то пути…

– Все образуется, – сочувственно посмотрел на тень бармосур. – Главное, что ты нечисть хорошая! А остальное приложится!

Сурик продолжал утешать ухмару, а я вот их почти не слушала.

Ученый экспериментатор? С мерзким характером и отсутствующей моралью, да?

Имевший какие-то дела с магистром Виртоном.

И зуб даю, у Тариниса точно есть какая-никакая медалька за заслуги!

Так все совпадает, что не думать об этом невозможно…

А что, если это он и есть тот самый мерзавец-маг, который призвал меня в тело филены?

Что, если это он?