На полной скорости

ГЛАВА 10

ДЖЕННА

Я думала, что видела всего Томми Шнайдера.

Но ничто не могло подготовить меня, или любого другого, кто смотрел выездную игру “Blades” против “Scorpions” несколько ночей назад, к этому безумному проявлению чистой ярости со стороны Томми.

Драка, то, как он вышел из себя в боксе штрафников, бил по ней клюшкой, пока она не треснула от грубой силы.

Он — животное без малейшего чувства раскаяния, избивающее бедного новичка до полусмерти.

И почему?

Потому что Томми Шнайдер — не более чем головорез, использующий хоккей как предлог, чтобы выплеснуть свою ярость.

СМИ спекулируют о том, что его карьера закончится куда быстрее, чем закончилась карьера его отца, и лично я не вижу ни одного варианта, где это не так. Он идет по скользкому пути, ведущему в никуда.

Я была свидетелем того, как он разговаривал с Сойером. И когда толпа насмехалась над его действиями, Томми, казалось, подпитывался этим.

“Blades” только что сыграли с Огайо на домашнем льду и одержали уверенную победу. Я не знаю, появится ли он сегодня вечером в “Lloyd”, но если появится, я планирую игнорировать его. Когда Томми видел меня в последний раз, он пожелал мне счастливой жизни, и я определенно должна стремиться к этому. Забыть о его существовании и продолжить свою футбольную карьеру.

Жизнь без плохого парня из “Blades” будет куда менее сложной и напряженной. Он напоминает мне моих школьных хулиганов — постоянно ищет очередную возможность подразнить меня и загнать в угол. Он пробуждает во мне худшее, заставляет меня говорить то, чего я не имею в виду.

Но, прежде всего, он не заставляет меня гордиться своими поступками. Одно только его присутствие выводит меня из себя, заставляя постоянно прикусывать язык. Я не злая и не язвительная. Я добрая и заботливая подруга для своих девочек, любящая сестра для своего брата.

Я не из тех девушек, которые связываются с такими негодяями, как Томми Шнайдер.

— Ты ищешь его, не так ли? — Дарси чокается своим бокалом с коктейлем о мой.

Я не планировала пить алкоголь сегодня вечером, тем более что послезавтра у меня игра, но иногда это необходимо.

Я улыбаюсь своей подруге, пока она изучает выражение моего лица.

— Меня больше беспокоит новичок “Scorpions”, Кертис Фримен; сегодня его нет в их списке, — я указываю на телевизор над баром, по которому в прямом эфире показывают игру “Scorpions”.

Дарси пожимает плечами, как будто это её не удивляет. Она падчерица тренера Моргана, и её семья по-своему связана с фамилией Шнайдер.

— Я даю ему несколько недель, и он будет в списке на обмен. Но будет сложно куда-нибудь его деть. Не могу представить, чтобы какая-либо команда захотела бы его взять. Он же ходячий хаос.

Я открываю рот, чтобы согласиться, когда она продолжает.

— Проблема в том, что... — она кривит губы. — Если бы он отбросил браваду, то был бы довольно приличным игроком.

— О, это больше, чем просто бравада, — усмехаюсь я, когда Арчер подходит и притягивает её к себе.

Я стараюсь не растаять и не начать мечтать о таком же.

— Когда я уходил, Томми вызвали в кабинет тренера. Такие встречи обычно означают только одно, — Арчер проводит ребром ладони по горлу. — Сегодня он играл дерьмово, и я почти уверен, что с ним покончено.

У меня внутри всё переворачивается.

— Ты думаешь, его отправят в фарм-команду?

Арчер пожимает плечами, не выглядя обеспокоенным.

— Если так, то, вероятно, это будет к лучшему. Он не нравится никому в команде.

Легкая грусть из-за Томми закрадывается в моё сознание, но я быстро прогоняю её, вспоминая, как он разговаривал со мной у “Rise Up”.

Он заслуживает всего, что ему причитается, напоминаю я себе, допивая остатки своего Космо.

Дарси забирает у меня пустой стакан и ставит его на стойку позади себя.

Я решаю сменить тему, гложущий дискомфорт проникает в мои кости каждый раз, когда я думаю о Томми.

— Эмили сегодня у твоей мамы? — спрашиваю я её, натягивая фальшивую сияющую улыбку.

Она видит меня насквозь, но не напирает.

— Да... — она хихикает. — Хотя она и сказала, что не хочет, чтобы её называли бабушкой, она, несомненно, вжилась в эту роль.

Арчер обвивает руками талию жены, целуя её в макушку.

— Я думаю, у нас должно быть больше детей. Мы можем улизнуть, и я прямо сейчас заделаю в тебе одного, если хочешь?

Ещё один приступ дискомфорта пронзает меня прямо в грудь, лишая дара речи.

Дарси поворачивается в его руках и хлопает его по плечу.

— Арчер, клянусь Богом, если ты испортил мои противозачаточные, я никогда тебе этого не прощу.

Он просто ухмыляется ей; дерзко, но не так, как у Томми, и я снова оглядываю бар в поисках него.

Сильная рука Арчера обхватывает моё предплечье.

— Ты в порядке, Джен? Ты выглядишь...немного не в себе?

В такие моменты алкоголь может оказаться очень кстати, хотя это не та роскошь, которую профессиональные спортсмены могут себе позволить. Я едва придерживаюсь своего плана питания, не говоря уже о том, чтобы добавить в рацион алкоголь. Ещё один космо был бы не лучшим решением.

Я указываю на туалет в дальнем конце бара.

— Мне нужно в уборную и, возможно, подышать свежим воздухом. Я скоро вернусь.

Наклоняясь вперед, я беру свою сумочку со спинки барного стула передо мной и привлекаю внимание Дарси.

— Я в порядке, — заверяю я её. — Мне просто нужна минутка.

Я толкаю дверь в женский туалет, и относительная тишина приносит долгожданное облегчение, когда дверь за моей спиной закрывается, перекрывая громкую музыку, доносящуюся из бара.

Я ставлю сумочку на столешницу и прижимаю к ней ладони, приглашая холодный мрамор остудить мою вспотевшую кожу.

Сначала мне кажется, что я здесь одна, но при звуке тихого всхлипа, эхом доносящегося из одной из кабинок, я понимаю, что это не так, и, возможно, у кого-то ещё ночь выдалась ещё хуже, чем у меня.

Ещё один тихий стон, и я поворачиваюсь лицом к кабинкам.

— Всё в порядке? — мой голос звучит отчетливо, поскольку отдается эхом в тихом туалете, но ответа я не получаю.

В средней кабинке мелькает тень, затем раздается ещё одно хныканье, только на этот раз приглушенное, и в нём больше веселья, чем грусти.

Я качаю головой и возвращаюсь к своей сумочке, достаю блеск для губ и наношу свежий слой. Я устала играть в игры. Если бы кто-то там нуждался в моей помощи, он бы дал это понять.

Несколько секунд спустя, когда я закрываю сумочку, я слышу щелчок двери кабинки, но никто не выходит.

Слишком любопытная, чтобы игнорировать это, я беру свою сумочку и делаю несколько шагов к кабинке, осторожно открывая её одной рукой.

— Чертовка. Не ожидал тебя здесь увидеть.

Теперь всхлипы и приглушенные звуки обретают смысл, когда я встречаюсь взглядом с Томми, он склоняет голову, чтобы оценить мою реакцию. Стоя ко мне спиной, он запускает руку в волосы какой-то случайной блондинки, его брюки после спущены до лодыжек, и он притягивает её голову ближе к своей промежности.

Меня чуть не выворачивает на грязный кафельный пол. Вместо этого я заставляю себя посмотреть на него. Это намеренно. Это чтобы отомстить мне за то, что я переспала с тем парнем и рассказала ему об этом. Это попытка отвергнуть меня так же, как я отвергла его.

Так и должно быть.

Я не могу быть уверена, откуда Томми знал, что я его застану. Возможно, он просто рассчитывал, что я воспользуюсь туалетом в какой-то момент, и надеялся, что я буду в это время одна. Не то чтобы важно, как или почему, потому что он добился своего.

Я ненавижу его ещё больше, чем тридцать секунд назад.

Когда у него отвисает челюсть, я понимаю, что она только что довела его до точки невозврата, и я захлопываю дверь кабинки, выходя из уборной со слезами на глазах, которые, я уверена, он заметил.

Я на полпути к выходу из бара, когда, клянусь, слышу, как он зовет меня по имени.

Или, может быть, это просто моё воображение. Я не знаю, и мне всё равно. Томми может звать меня сколько угодно, но он никогда не получит ответа. Он никогда больше не увидит мои глаза.

Когда морозный воздух касается моей обнаженной кожи, я понимаю, что оставила куртку в баре. Я продолжаю идти, наплевав на это и не имея намерения возвращаться, чтобы забрать её.

— Дженна! — грубый голос, который, я знаю, принадлежит Томми, снова зовет меня, и я ускоряю шаг, уверенная, что способна уйти от него в своих кроссовках.

Ещё несколько шагов, и мощная рука обвивается вокруг моей талии, разворачивая меня к себе лицом.

В его глазах — раскаяние, полная противоположность тому Томми, который избил Кертиса Фримена. И всё же меня не проведешь. Я знаю, что скрывается за этими прелестными радужками.

— Отстань от меня! — кричу я, но он тащит нас обоих в темный переулок.

Я на мгновение вырываюсь, прежде чем он снова хватает меня за руку и прижимает к грязной кирпичной стене.

Каждая клеточка моего тела трепещет от его близости, но не в том хорошем смысле, как тогда, в отеле. На этот раз я искренне хочу, чтобы он оставил меня в покое.

Ещё больше слёз грозят пролиться, и я сдерживаю их, когда Томми возвышается надо мной, убирая несколько прядей волос с моего лица.

Он не может быть нежен со мной. Он не может делать вид, что ему не всё равно.

Упершись двумя руками ему в грудь, я выталкиваю его на середину переулка. Вероятно, он мог бы дать отпор или тверже стоять на месте, если бы захотел, но что-то подсказывает мне, что он получил сообщение громко и ясно.

Такое чувство, что мои глазные яблоки вылезают из орбит, когда я поднимаю палец перед собой.

— Никогда. КОГДА-ЛИБО. Не подходи ко мне снова. Никогда не смотри в мою сторону, — я едва узнаю свой собственный голос или слова, которые ранят его.

Он открывает рот, но быстро закрывает его, и я начинаю дрожать от холодного ночного воздуха, смесь леденящего осеннего ветра и адреналина проникает глубоко в мои кости.

— Меня от тебя тошнит, — плюю я в него. — Ты больной на голову.

По моей щеке стекает слеза, и я смахиваю её, ещё больше злясь на себя и на проявление нежелательных эмоций.

Он не должен видеть, как я расстроена.

— Она никогда не прикасалась ко мне таким образом, Дженна, — его тон мягкий, но неуверенный, когда он делает осторожный шаг ко мне.

Я снова предупреждающе поднимаю палец, и он останавливается как вкопанный.

Хотя тело Томми полностью закрывало мне обзор происходящего, мне не нужно быть гением, чтобы понять это.

— Я знаю, что я видела, — говорю я. — И я испытываю отвращение к самой себе за то, что вообще ввязалась в эти игры с тобой. Ты пробуждаешь во мне самое худшее, Томми.

Он качает головой, и я киваю.

— Да, это так. Ты ядовит. Мы ядовиты, когда находимся рядом друг с другом. Может, у тебя и получается использовать людей, чтобы заработать очки, но у меня — нет.

Что-то вроде искреннего сожаления мелькает в его глазах, но так быстро, что я задумываюсь, не показалось ли мне вообще.

Наверное, нет.

Мне больше нечего сказать, я поворачиваюсь к нему спиной и начинаю уходить.

— Я хочу поговорить с тобой! Я не говорил, что ты можешь уйти от меня, чертовка.

Я оборачиваюсь и смотрю на него в последний раз, слезы наворачиваются на глаза, как бы я ни старалась сдержать их.

— Тебе и не нужно было этого говорить, Томми. Потому что я, блядь, только что сделала это.