На полной скорости

ГЛАВА 43

ДЖЕННА

Люди носятся по этому месту, выглядят занятыми и важными, но при этом никто, кажется, не в состоянии дать мне хоть какие-то ответы.

С моим парнем всё будет в порядке?

Это всё, что я хочу знать, семь слов, один из самых простых вопросов, которые я когда-либо задавала. Но, судя по тому, как медсёстры и врачи сейчас меня избегают, можно подумать, что я спрашиваю о смысле жизни.

Я просто хочу увидеть Томми и поговорить с ним.

Я снова закрываю лицо руками и наклоняюсь вперед на неудобно жестком пластиковом стуле в этой богом забытой комнате ожидания.

— Сколько мы уже здесь находимся? — спрашиваю я Холта.

— Может быть, два часа, — отвечает он, убирая телефон в карман и вставая как раз в тот момент, когда Хелен входит в дверь с двумя подносами кофе.

Она начинает раздавать их по одному Холту, Сойеру, Арчеру и Джеку. Затем она подходит ко мне с заказанным мной капучино, но о котором сейчас едва могу думать. Я забираю у неё стаканчик и чувствую тепло, исходящее от него.

— Постарайся хотя бы что-нибудь выпить, Дженна, — её голос звучит успокаивающе и заботливо, когда она кладет руку мне на колено. — Доктор сообщит нам, когда у него будет четкое представление о состоянии Томми.

Её среднезападный акцент гораздо заметнее, чем у Томми. Из того, что рассказал мне Томми, большую часть своей жизни она проработала помощником стилиста в парикмахерской недалеко от Миннеаполиса.

Она заботливый человек и совсем не похожа на Алекса, это видно по её поведению и по тому, как она наматывает на пальцы золотой крестик на цепочке. Ранее она рассказала мне, что, когда Томми повернулся к ней спиной и ушел из дома вскоре после того, как встретился с Алексом, она обратилась к церкви, чтобы справиться с болью и чувством отверженности.

Я сама не религиозна, никогда не была. Но я уважаю всё, что помогает людям справляться с дерьмом в их жизни. Всем нам нужно откуда-то черпать силы.

Я делаю глубокий вдох и делаю маленький глоток кофе.

— Я просто не понимаю, как компьютерная томография может длиться так долго. Когда мы приехали, они сказали, что Томми экстренный пациент.

Кровь, заливавшая его лицо, когда его погружали в скорую и увозили в больницу, была последним, что я видела. Сойер почти уверен, что у него сломана рука, множественные рваные раны на лице и, возможно, также сломана лодыжка, судя по неестественному углу наклона, под которым Томми лежал на льду.

Но именно повреждение его головы, шеи и позвоночника беспокоят всех в этой комнате. Никто не хочет говорить о том, как упал Томми, или об ударе, нанесенном ему Кертисом Фрименом. Ну, почти никто. Прежде чем Дарси отправилась домой, чтобы забрать Эмили, она посмотрела мне прямо в глаза и сказала, что тот удар был почти точной копией того, что получил Зак Эванс от Алекса. Разница лишь в том, что Зак врезался в плексиглас, прежде чем упасть на лёд. А Кертис, с другой стороны, нанес преднамеренный удар плечом на скорости, и Томми перелетел через его тело, сделав сальто в воздухе, прежде чем упасть на голову.

Я до сих пор слышу свой крик, когда увидела Кертиса, бегущего по льду. Было очевидно, что у него на уме было только одно. Его лицо исказилось от гнева. Он был полон решимости остановить атаку Томми. Я никогда не думала, что такой парень, как Кертис, мстителен, но он хотел поставить Томми на место за то, что тот сделал с ним раньше в сезоне. Вместо этого он отправил его в больницу.

— Эта тишина убивает меня, — говорит Джек, вскакивая со стула и начиная расхаживать. — С ним всё должно быть в порядке... — он обрывает себя, а затем продолжает расхаживать. — Чёрт возьми, это Томми. Он практически неуничтожим.

Сойер расстроенно проводит рукой по волосам. Он получил лучший обзор травм Томми до того, как медики вышли на лёд и столпились вокруг него.

— Этот удар...Он не был похож ни на что, что я когда-либо видел раньше.

Я смотрю на Джека, который в ответ смотрит на меня. Мы оба думаем об одном и том же. Зак Эванс выкарабкался со сломанными костями и сильным сотрясением мозга, и Томми может сделать то же самое.

— С ним всё будет в порядке, Дженна, — Хелен стукается своим стаканчиком о мой.

Она не может быть намного старше Джона Моргана, значит ей должно быть за сорок.

— Просто чем дольше мы ничего не слышим от доктора, тем сильнее мне кажется, что с ним действительно что-то не так, — я прикусываю нижнюю губу и ставлю свой кофе на боковой столик справа от себя. — А если он больше никогда не сможет играть в хоккей?

Хелен отмахивается от моих опасений взмахом руки. Она почти не проводила времени со своим мальчиком с тех пор, как приехала в Бруклин. Должно быть, внутри у неё всё переворачивается от беспокойства, но, как и её сын, она не показывает своего страха.

Томми так много времени уделял тому, чтобы быть похожим на своего отца, когда за короткий промежуток времени я уже вижу, насколько он похож на свою маму. У неё короткие темные волосы, подстриженные в стиле каре, с длинной челкой и темно-карими глазами. Томми определенно унаследовал свой рост от Алекса, так как Хелен миниатюрная и хрупкого телосложения, но её широкая улыбка и полные губы так сильно напоминают мне о моем парне. Мне трудно признаться, но Хелен излучает тепло и доброту, которых я никогда не видела в своей собственной маме. Интересно, всегда ли так было, или ошибки, которые она совершала на своём пути, сделали её более сострадательным человеком?

Какие бы события в жизни ни привели её к этому, я думаю, что Томми был прав, протянув оливковую ветвь.

— Я не могу представить себя и дня, когда мой Томми не играл бы в хоккей, — шепчет она. — Это всё, что он когда-либо знал. Всё, чего он когда-либо хотел, когда был мальчиком.

Я беру свой стаканчик кофе и верчу его в руках.

— Каким он был, когда был младше?

Она улыбается, её щёки слегка краснеют.

— Он был любознательным и отчаянно независимым. Но у него было много друзей в школе. Он был популярен, — она хихикает. — Особенно у девочек.

Я киваю, тихо смеясь.

— О, могу себе представить. И что Томми хочет, то Томми и получает.

Хелен выглядит немного смущенной, и я жду, скажет ли она что-нибудь ещё.

— Когда Томми принимает решение, никто не может его остановить. Он сделал выбор сесть на самолет до Нью-Йорка и найти своего отца... И когда он вернулся домой, он уже никогда не был прежним. Он переехал вскоре после того, как ему исполнилось восемнадцать, а потом, после драфта в Детройт, поступил в университет.

— Он говорил, что ему было очень больно из-за того, что вы не сказали ему правду об отце, — говорю я.

Она опускает глаза в пол.

— Я была между молотом и наковальней. Я узнала, что беременна Томми, после бурной ночи на девичнике в Сент-Поле. Мы оказались в каком-то баре, где пили “Blades”, а остальное уже история.

Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Невозможно отрицать её красоту. Я понимаю, почему она пользовалась, и, возможно, до сих пор пользуется успехом у мужчин.

— Алекс сказал мне, что мы обменяемся номерами, и это не будет на одну ночь. Он мне действительно нравился, а я была так чертовски молода, что по закону даже не имела права пить, — она тихо фыркает. — Когда я узнала, что беременна, я связалась с ним, и именно тогда я увидела уродливую сторону этого человека. Он не хотел иметь ничего общего ни с Томми, ни со мной и заплатил мне за то, чтобы я хранила молчание. Это было ненамного больше положенной суммы, но у меня не хватало наличных, и я знала, что он не тот отец, который нужен Томми. Я надеялась, что когда-нибудь встречу мужчину, который сможет им стать, — она прищелкивает языком. — Видимо, я просто не умею выбирать достойных мужчин.

На этот раз я протягиваю руку и кладу её на колено Хелен, поднимаю глаза и улыбаюсь Холту. Он наблюдает за нами с другого конца комнаты.

— Всё, хватит. Если в ближайшие тридцать секунд я не получу ответы, я просто взорвусь, — Джек направляется к двери, как раз когда она открывается, и резко останавливается.

Облегчение наполняет меня, когда доктор, с которым мы разговаривали по прибытии, выходит в центр, за ним следуют тренер Морган, Дженсен Джонс и Эммет Ричардс.

Доктор засовывает ручку в верхний карман своего белого халата и присаживается на журнальный столик. Холт, Арчер, Сойер и Эмметт присаживаются ближе, чтобы услышать, что скажет доктор. Джек указывает подбородком на Эммета.

— Спасибо, что пришёл, дружище. Знаю, у тебя сейчас дома полный бардак, но Томми оценит, что ты здесь ради него.

Эммет выглядит таким же обеспокоенным, как и я, снимает кепку и вертит её в руках.

— Я знаю, каково это — получить серьезную травму, которая потенциально может изменить твою карьеру и жизнь. Сейчас я должен быть здесь, со своими товарищами по команде.

Эммет обводит взглядом больницу, как будто это место слишком хорошо ему знакомо, и я вижу проблеск грусти в его глазах. Из того, что я знаю о ветеране-защитнике “Blades”, он в основном держится особняком, но в прессе появилась странная история о его браке и о том, что он якобы на грани развода. Когда он приходит в “Lloyd” выпить после игры, он часто первым из игроков уходит домой, поскольку его жена никогда не стремилась общаться с командой или их семьями.

Когда доктор прочищает горло и начинает говорить, каждая пара глаз в этой комнате устремляется на него.

— Мистер Шнайдер...

— Уильямс, — вмешивается Джек. — Сейчас он играет как Шнайдер, но находится в процессе смены фамилии. Шнайдеру нет места в этих четырех стенах. Я знаю, каково это — носить фамилию отца-мудака, — он сердито выдыхает.

Хелен резко поворачивает голову в мою сторону. Очевидно, Томми никогда не рассказывал ей о своих планах на следующий сезон.

Я киваю ей, и она улыбается так широко, что я почти уверена, что только что стала свидетелем того, как все мечты этой женщины разом сбылись.

— Я ценю то, что вы говорите, мистер Морган, но сейчас я должен обращаться к нему по той фамилии, под которой он был принят.

— Тогда зовите его просто Томми, — Джек качает головой, присаживаясь и постукивая ногами.

Я могу сказать, что прямо сейчас ему действительно трудно.

Доктор обводит взглядом нас всех.

— Нам пришлось ввести Томми в медикаментозную кому, обратившись за разрешением к его адвокату, который одновременно является назначенным им медицинским представителем.

— О Господи, — Хелен поднимает руки, закрывая лицо.

— Из того, что я понимаю, и из повторного просмотра записи игры, удар катапультировал Томми через плечо игрока противника, в результате чего шлем Томми значительно сместился. Из-за этого у него обнажилась часть черепа, которая, к сожалению, приняла на себя основной удар при приземлении вместе с шеей, — он почесывает челюсть. — За свою жизнь я видел тысячи травм головы, и эта действительно неудачная. Компьютерная томография показала, что травма черепа привела к отеку головного мозга. Эту опухоль необходимо было немедленно устранить, чтобы свести к минимуму риск дальнейшего повреждения. Чтобы этого добиться, мы снижаем активность мозга и значительно замедляем процессы, которые в нём происходят. Введение пациента в искусственную кому — самый эффективный способ сделать это.

По моим щекам начинают катиться слезы.

Это правда очень плохо.

— Что касается других полученных травм, — продолжает доктор таким тоном, будто зачитывает список покупок. — У него серьезный перелом левого локтя, который необходимо будет зафиксировать. На его верхнюю и нижнюю губу уже наложены швы. У него сильно вывихнута, но не сломана правая лодыжка, и я подозреваю, что у него сломаны два пальца на левой руке. Мы можем наложить на них шину.

— Твою мать, — Джек качает головой.

Сразу после игры, которую “Blades” уверенно выиграли, Арчер, Сойер и Джек вылетели со льда, чтобы приехать сюда. Я думаю, они надеялись, что утром будут провожать своего друга домой.

Я думаю, мы все обманывали себя.

— Но, разумеется, травма головы беспокоит нас больше всего. Всё, что мы можем сделать сейчас, — это наблюдать за отёком мозга и постепенно снижать дозу препаратов, чтобы вывести его из комы. Мы надеемся, что у него не будет каких-либо серьезных повреждений мозга. Результаты обследований в этом плане нас обнадёжили, хотя стопроцентной уверенности быть не может. Когда его доставили в приёмное отделение, он испытывал невероятную боль. Я, честно говоря, удивлён, что он вообще оставался частично в сознании.

— А я нет, — выпаливает Арчер. — И когда он проснется и у вас будет возможность поговорить с ним, вы поймете, что я имею в виду, — говорит он доктору, вызывая у всех нас приглушенный смех.

Доктор поднимается и направляется к двери.

— Мне жаль, что пока я не могу сообщить вам больше информации. Я вернусь к вам, как только мы закончим МРТ и Томми переведут в палату, куда будет разрешён доступ посетителей.

С этими словами он выходит за дверь и тихо закрывает её за собой.

— Кертиса чёртова Фримена нужно наказать по всей строгости, — выпаливает Арчер.

Сойер качает головой.

— У Кертиса чистый послужной список. Максимум, что ему грозит — штраф.

Как бы это ни было неприятно, Сойер прав. Кертис хотел убрать Томми, возможно, даже причинить ему вред. Но это хоккей, и я почти уверена, что он не собирался госпитализировать Томми. То, как Томми упал, было чистой случайностью, как объяснил доктор.

— От всего этого у меня просто выворачивает желудок, — Дженсен засовывает руки в карманы своих брюк, переводя взгляд на Джона. — В лучшем случае Томми выбыл до конца сезона и ещё долго будет ходить на костылях.

— В худшем случае он никогда больше не будет играть в хоккей, — Арчер проводит рукой по волосам.

— Нет, — быстро поправляю я его. — Худший вариант — когда он очнётся, и его повреждения окажутся такими, что он больше не сможет взять в руки клюшку и кататься на коньках.

Холт подходит и встает передо мной, наклоняясь чтобы взять мою руку в свою. В другой руке у него ключи от моей машины.

— Давай, Джен. Я отвезу вас с Хелен к тебе домой, чтобы вы могли принять душ и немного отдохнуть. Прямо сейчас мы мало что можем сделать.

— Я не могу оставить его, — шепчу я, вставая и обнимая брата за шею.

Мне нужно, чтобы Холт успокоил меня, сказал, что всё будет хорошо. Как он делал всегда.

— Он спас меня от нападения, Холт. Он спас меня, когда я была уверена, что он плохой человек. Но он всё исправил, показал мне, какой он на самом деле. И теперь... — я зарываюсь лицом в его грудь. — И теперь всё снова может измениться. Мне нужно, чтобы с ним всё было в порядке. С ним должно быть всё в порядке.

Холт проводит ладонью по моим волосам, обхватывая затылок своей огромной ладонью.

— Посмотри на меня, Джен.

Я отстраняюсь на несколько дюймов и смотрю на него снизу вверх.

— Я обещаю тебе, что с Томми ничего не случится. В этой комнате слишком много людей, желающих, чтобы он выкарабкался и прожил долгую, счастливую и здоровую жизнь, — он кладет подбородок мне на макушку, испуская медленный, успокаивающий вдох, который рассеивает мою панику. — Включая меня.