На полной скорости

ГЛАВА 41

РОЖДЕСТВО

ДЖЕННА

Томми

Я выхожу. Только что закончил уборку перед завтрашним приездом мамы.

Я

Там буквально нечего убирать. Вся твоя квартира скрипит.

Томми

Хочешь узнать кое-что новое о своём парне?

Я

Эм, да. Всегда.

Томми

Я убираюсь, когда нервничаю.

Я

Значит, ты всё время нервничаешь?

Томми

Ты знаешь, я редко нервничаю. Но когда я нервничаю, уборки становится больше. Это как моя версия ASMR или что-то в этом роде. Это успокаивает. Даёт ощущение контроля.

Я

Что ж, в таком случае, можешь ли ты чаще нервничать у меня дома?

Томми

О, могу. Примерно через полчаса, когда я войду в твою дверь и столкнусь лицом к лицу с твоим братом ростом шесть футов пять дюймов (~ 198 см)

Я

Ты понимаешь, что ты тоже такой высокий?

Томми

Точно. Я могу справиться с ним.

Я

НЕ БЕЙ МОЕГО БРАТА.

ЕЩЁ РАЗ.

Томми

Слишком рано для шутки?

Я

Эта шутка никогда не будет уместной.

Томми

Но что, если он ударит меня, когда узнает, что его заклятый враг встречается с его младшей сестрой?

Я

У Холта нет врагов.

Томми

Он и правда золотой мальчик регби, да?

Я

Золотой мальчик Регби...да. Золотой мальчик во всём остальном? Не всегда. У Холта есть свои скелеты в шкафу. Как и у всех нас.

Томми

Это правда, чертовка.

Я

Ты всё ещё берешь с собой десерт? Мы с Холтом только что закончили с основными блюдами, так что это будет как нельзя кстати.

Томми

Десерт для вас с Холтом наготове. Мой десерт уже готов.

Я

Я не собираюсь делать с тобой ничего интимного, пока мой брат остается здесь.

Томми

Не могу поверить, что он будет спать на этом диване четыре ночи. Он сумасшедший. Мне нужен был мануальный терапевт после одной ночи.

Я

Иди пожалуйся тем, кто платит профессиональным футболисткам копейки.

Томми

О, обязательно. Ради этого даже заведу соцсети. Первый пост будет о том, насколько это отвратительно. Вы, девочки, так усердно работаете.

Я

Лесть поможет тебе во всём.

Томми

Даже оказаться между твоих бедер сегодня вечером?

Я

Не наглей, Томми.

Томми

Мне нравится, когда ты строга со мной. Это подталкивает меня трахать тебя сильнее.

— Джен, — говорит Холт у меня за спиной. — Только не говори мне, что теперь, когда все магазины закрыты, у нас не будет десерта на Рождество.

Кладу телефон на складной столик, который мы сегодня используем в качестве импровизированного обеденного столика, поднимаюсь со стула и подхожу, чтобы сесть на один из барных стульев на моей крошечной кухни.

Мой брат выглядит счастливым, здоровым и в лучшей форме, чем я видела его за долгое время, может быть, даже когда-либо. Я надеюсь, что это радостное настроение никуда не исчезнет после того, как я скажу ему, что десерт у нас есть, и что его принесёт его любимый человек.

— У нас есть десерт, — отвечаю я.

Он оглядывается по сторонам, почесывая затылок. Как и Томми, Холт в моей квартире выглядит немного комично. Как великан, передвигающийся по кукольному дому. В моей небольшой квартире всё такое крошечное, а Холт огромен во всех возможных смыслах. Как полузащитник, он также должен быть проворным и мозгом команды — тем, кто принимает решения.

— Это волшебный десерт, который сам появится внезапно, или мне что-нибудь сообразить? У тебя впервые нормальная еда в холодильнике, так что я мог бы что-нибудь придумать.

Я улыбаюсь, поднося бокал к губам. Единственная причина, по которой у меня сейчас есть нормальная еда, парень, который вот-вот должен прийти.

Я делаю глоток и ставлю стакан обратно на стойку, мгновенно принимая решение, что сейчас самое подходящее время рассказать Холту о Томми. Ждать, пока он войдет в дверь, возможно, не самый лучший вариант.

Я прочищаю горло. –

Вообще-то, могу я с тобой кое о чем поговорить?

Холт игриво прищуривается, глядя на меня, расстегивая ещё одну пуговицу на своей белой рубашке.

— Если ты про отопление, то конечно. Здесь жарко.

Соскальзывая со стула и хватая бокал с вином, я подхожу к дивану и сажусь, поджимая одну ногу под себя.

— Мой жадный домовладелец наконец заменил печь. Не хотел, чтобы его засудили за то, что он заморозил своих жильцов до смерти.

Холт издает смешок и плюхается на кресло слева от меня.

— Нет. Вместо этого он их сварит вместе с гостями.

Быстро взглянув на часы, я понимаю, что Томми может появиться в любую секунду. Учитывая то, как он водит, и то, что сегодня на дорогах почти нет машин, ему не потребуется полчаса, чтобы добраться сюда, максимум пятнадцать минут.

Я поднимаю глаза на Холта, который занят тем, что печатает что-то на своём телефоне, прежде чем положить его на кофейный столик перед собой и уделить мне всё своё внимание.

— Я знаю, ты шутил насчет волшебного появления десерта, но... — я заправляю прядь волос за ухо, ерзая. — Он действительно появится. С минуты на минуту.

Холт вопросительно склоняет голову набок.

— Мой парень принесет его, чтобы поесть с нами.

Я чувствую, как меня бросает в жар, когда у Холта отвисает челюсть.

— Ты не говорила мне, что встречаешься с кем-то, Джен.

Он выглядит слегка обиженным, а это последнее, чего я хотела. Он расстроится ещё больше, когда узнает, кто мой таинственный парень.

— Я хотела подождать, когда смогу рассказать тебе лично.

Холт как будто складывает всё воедино за то время, которое мне требуется, чтобы сделать глоток вина. Он должен знать, что Томми в конце концов так и не обменяли, хотя он ни разу ничего не упомянул мне с тех пор, как написал мне об этом. И конечно он удивлен тем, что я храню секреты. Мы никогда этого не делаем. Нет, если только мы не подозреваем, что другому может не понравиться то, что мы собираемс сказать.

Когда раздаётся сигнал моего умного дверного звонка, я искренне думаю, что худшего момента и быть не могло.

Холт вскакивает со стула и идет в коридор, преодолевая расстояние до входной двери в три больших шага.

Он отодвигает засов и распахивает дверь, практически срывая её с петель.

Словно в решающем поединке, Томми стоит по другую сторону двери, держа в руках орехово-кленовый пирог, который он обещал мне испечь, ведь это мой самый любимый десерт на свете.

Я спешу догнать Холта, пока Томми делает шаг назад.

Темно-карие глаза Холта становятся черными от ярости.

— Какого чёрта он здесь делает, Дженна? — он переключает своё внимание на пирог в руках Томми. — И почему он здесь с нашим любимым десертом?

Закрыв лицо руками, я медленно выдыхаю.

— Холт, это Томми. Мой парень.

— Я знаю, кто он, — выпаливает Холт. — В прошлый раз, когда мы встречались, он оскорбил мою сестру за то, что она велела ему убираться, и чуть не сломал мне челюсть.

Отступая, Томми делает ещё один маленький шаг назад и поднимает перед собой руку.

— Я пришел сюда сегодня, чтобы поговорить. Я хочу расставить все точки над i между нами.

Плечи Холта опускаются. Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, и на его лице мелькает тень боли.

— Почему ты связалась с этим мудаком? Ты заслуживаешь намного большего, чем он.

Для того Томми, которого я встретила впервые, слова Холта, продиктованные исключительно заботой обо мне и желанием меня защитить, стали бы красной тряпкой, они бы разозлили его. Но когда я поднимаю взгляд на Томми, то вижу боль на его лице, и моё сердце уходит в пятки.

— Может, хотя бы зайдём внутрь, чтобы не устраивать сцену на лестничной площадке? — предлагаю я. — Все соседи сегодня дома, и они, вероятно, уже слушают.

Холт скрещивает руки на груди, вызывающе приподнимая бровь.

— Единственный, кто здесь не умеет держать себя в руках, это он, — он кивает головой в сторону Томми.

Я кладу руку Холту на плечо. Он так привык защищать меня, хотя в данный момент в этом нет необходимости. И всё же я не могу его винить. Я бы поступила точно так же, если бы речь шла о девушке, которая в прошлом причиняла боль ему и мне.

— Выслушай его, Холт. Пожалуйста.

Когда он отходит в сторону, я вздыхаю с облегчением. Холт засовывает руки в карманы, и Томми делает пару шагов в мою квартиру, закрывая за собой дверь. Он не отводит от меня взгляда, и когда я протягиваю руку и забираю пирог у него из рук. Я чувствую, как он проводит своими пальцами по моим. Он хочет заверить меня, что всё будет хорошо.

Развернувшись, я иду на кухню и ставлю пирог на стойку, волна эмоций захлестывает меня, когда в квартире воцаряется тишина. Парни не обмениваются ни словом, и я понятия не имею, как всё это исправить.

Несколько месяцев назад мысль о том, мы с братом отдалимся из-за парня, была немыслима. Непостижима. Мы с Холтом — команда, и всегда будем ею. Но сегодня мысль о потере любого из мужчин моей жизни, стоящих в коридоре, наполняет меня страхом.

Этот страх оседает тяжестью в животе, пока я больше не могу выносить ноющее давление, и направляясь к ним обоим.

Глаза Холта широко распахиваются при виде меня, как и глаза Томми.

— Мне нужно, чтобы ты дал Томми шанс, Холт. Я знаю, то, что произошло в январе, было неправильно, но он не такой кусок дерьма, каким ты его считаешь.

Томми проводит ладонью по линии подбородка. Я вижу, как в его голове крутятся колесики, обдумывая, что сказать.

Проходит пара секунд, прежде чем Холт раздраженно пожимает плечами.

— Ну, если этот парень изменился, и он каким-то образом стал хорошим человеком для моей младшей сестры, то я определенно не слышу от него ничего, что могло бы это доказать.

— Слова ничего не стоят, — глубокий голос Томми рассеивает напряжение. — Я мог бы стоять здесь, в квартире моей девушки, в Рождественский день и всеми способами просить у тебя прощения за то, что я сделал той январской ночью. Что я сожалею о том, что неоднократно причинял ей боль, и о том, что был самым большим мудаком на планете, — Томми опускает глаза в пол, слегка шаркая по нему ногой. Он качает головой, и я могу сказать, что это из-за воспоминаний о нем самом. — Но одних слов ведь недостаточно, правда? — он сосредотачивает своё внимание исключительно на моём брате.

Холт хмурится.

— Скорее всего, нет.

Томми слегка кивает головой, как будто знал этот факт с самого начала.

— Хорошо. Я рад, потому что для меня слов тоже было бы недостаточно, если бы у меня был брат или сестра, а их новый партнер вел бы себя так, как я, — Томми складывает ладони вместе, как в молитве, и делает шаг к Холту, вглядываясь ему прямо в глаза. — Так что позволь мне показать, как сильно я люблю Дженну. Я знаю, у нас не так много времени до твоего возвращения в Европу, но дай мне шанс и посмотри, как я боготворю землю, по которой она ходит. У меня нет никаких оправданий, кроме того, что у меня была не самая легкая жизнь, но и у Дженны тоже, и я знаю, что тебе тоже было тяжело.

Я смотрю, как Холт тяжело сглатывает. Мой брат — чувствительный парень, играющий в спорте, где требуется абсолютное уважение и к команде, и к соперникам. Он слушает Томми, и я так чертовски горжусь ими обоими прямо сейчас.

Гордость — пилюля, которую трудно проглотить, как и горечь.

— Твоя сестра изменила мою жизнь; даже если она сама этого не осознавала. Иногда мы настолько ослеплены собственными целями, что забываем остановиться, выслушать других людей и признать, что были неправы. Я был неправ, набросившись на тебя в тот день, Холт. Я позволил своему эго взять надо мной верх. Всё, о чем я прошу тебя, это наблюдать за тем, как я восстанавливаю мосты, которые сам же и сжёг.

Томми поворачивается ко мне, берёт меня за руку и переплетает наши пальцы. И внезапно в голову лезут очень неуместные мысли, связанные со спортивным бюстгальтером, молнией и этим самым коридором.

— Дженна сказала мне, что ореховый пирог — её любимый, и твой тоже, — Томми ухмыляется, глядя на меня сверху вниз. — И поскольку она ненавидит готовить, я подумал, что мог бы принести тот, что сам приготовил.

Холт стоит неподвижно. Он не ожидал ничего подобного от Томми. Ему требуется несколько секунд, чтобы ответить, и я бы отдала всё, чтобы узнать его мысли.

— Конечно. Пойдем поедим, — наконец говорит он. — Почему бы и нет?

Холт направляется на кухню, когда Томми кладет руку ему на плечо, прося подождать секунду.

Мой брат поворачивается к нему.

— Дженна сказала, что ты пробудешь в Бруклине ещё пару дней и что тебе нравится хоккей, — он лезет в задний карман. — Когда я был младше, моя мама всегда говорила, что места у плексигласа лучше любого пафосного вип-бокса, — достав три билета, он протягивает их Холту. — Так что я заранее взял три места на нашу домашнюю игру против “Scorpions”. Третий — для моей мамы Хелен. Она будет там, и я знаю, что она действительно хотела бы познакомиться с тобой, — он улыбается мне, в уголках его глаз появляются морщинки. — Она практически трепещет от желания познакомиться с девушкой, которую я люблю.

Большая рука Холта хватает билеты. Я давно не видела бумажных билетов, и мне нравится, что Томми достал их для нас.

Поджав губы, Холт смотрит на ряд сидений и их номер.

— Это редкая удача, — он поднимает голову к Томми. — Конечно. Рассчитывай на меня.