На полной скорости

ГЛАВА 25

ДЖЕННА

— Прости, но безалкогольное вино — это отвратительно, и, по-моему, оно совершенно противоречит здравому смыслу.

После случившегося ранее я стараюсь быть как можно более оптимистичной, поскольку не хочу, чтобы Кендра испытывала какую-либо вину за то, что сказала мне по телефону.

Помешивая прозрачную жидкость в бокале, я ставлю его на кофейный столик перед собой и закидываю на него ноги.

Честно говоря, Кендра, вероятно, права насчет Томми. Не то чтобы он был таким плохим, как Тайлер, не многие люди такие черствые и жестокие, как он. Однако она была права, когда сказала, что Томми не годится в бойфренды. Хотя я никогда и не думала, что он им будет.

— Могу я спросить тебя кое о чём? — Кендра вытягивает руку перед собой, садясь рядом со мной на диван. Одетая в один из свитеров “Blades” Джека и синие джинсы, вы бы никогда не догадались, что она беременна, если бы не её розовые щеки и более густые волосы. — И пожалуйста, не отвечай, если тебе неудобно говорить об этом снова.

Я поджимаю губы и киваю один раз.

— Что ты хотела добиться, переспав с Томми?

Это отличный вопрос, и я знаю, что мне будет трудно ответить на него.

Беру своё поддельное вино, делаю маленький глоток и ставлю бокал обратно на стол.

— Я думаю, ты попала в точку. Он хотел меня и не собирался отпускать это, потому что знал, что я тоже хочу его.

Моя подруга наклоняет голову набок, изучая меня.

— Сколько раз вы спали вместе?

— Два.

Кажется, она удивлена.

— Что? — спрашиваю я.

Она просто пожимает плечами.

— Судя по тому, как ты говорила о нём по телефону, я подумала, что вы встречались гораздо чаще.

Я бросаю на неё косой взгляд.

— Мы много разговаривали, и в тот вечер, когда мы выиграли... — я замолкаю, желая объяснить, что произошло и как вмешался Томми, но я изо всех сил пытаюсь найти правильные слова, чтобы по сути сказать своей подруге, что со мной хотели сделать или сделали бы.

— В ту ночь, когда мы выиграли... — повторяет мою фразу Кендра с воодушевлением в голосе.

Я готова рассказать ей всё, когда раздается стук в мою входную дверь, и Кендра вскакивает с дивана, уже направляясь открывать.

— Ах, слава Богу. Это, должно быть, пицца!

Всё ещё размышляя над её вопросом о Томми, я снова беру бокал с вином и опрокидываю остатки.

— Ммм...Что ты здесь делаешь? — слабый голос Кендры привлекает моё внимание.

Если бы у моей двери стоял разносчик пиццы, я почти уверена, она бы не спрашивала это.

— Мне нужно поговорить с Дженной, — низкий голос, который я никогда не перепутаю, заставляет моё сердце учащенно биться, я убираю ноги со стола и встаю, направляясь прямо в свой коридор.

Высокая фигура Томми нависает над Кендрой, он смотрит на неё сверху вниз раздраженным взглядом, но как только я появляюсь в поле зрения, он обращает всё своё внимание на меня.

Прислонившись к белой стене, я чувствую себя застенчивой школьницей. Одетая в черные спортивные штаны и белый кроп-топ со старым пятном спереди — вид у меня совсем не гламурный.

— Привет, — это всё, что говорит Томми, его глаза останавливаются на неряшливом пучке у меня на макушке.

По крайней мере, на этот раз, у меня не размазалась тушь под глазами.

— Привет, — отвечаю я.

Господи, как неловко.

Когда Кендра разворачивается лицом ко мне, я могу сказать, что она уже приняла решение уйти. Она пробыла здесь всего двадцать минут.

— Я как раз собиралась уходить, не так ли, детка? — подтверждает она, проходя мимо меня в мою гостиную. — И я отменю пиццу, если хочешь?

Я перевожу взгляд на Томми, и он понимающе ухмыляется мне.

Поймана с поличным.

— Конечно, спасибо, — рассеянно отвечаю я Кендре.

Мы с Томми по-прежнему смотрим друг на друга. Единственное движение, которое он делает, поднимает руку над головой и крепко хватается за дверной косяк.

Он выглядит напряженным и измученным, и словно в его голове царит полная неразбериха.

Я чувствую то же самое.

— Что ты здесь делаешь? — тихо спрашиваю я.

Томми лишь улыбается, такой ухмылки я раньше не видела. Не дерзкая и не хитрая. Она более привлекательная. Более искренняя и теплая.

— Это именно то, о чём меня только что спросила Кендра. Вы заканчиваете предложения друг за друга?

Я невозмутимо отталкиваюсь от стены.

— Я не в настроении играть в игры, Томми.

Фирменная ухмылка Томми появляется снова, как и у Кендры.

Она целует меня в щеку.

— Я позвоню тебе завтра, хорошо?

Не знаю, почему меня так трогает её нежная улыбка, но это так.

— Да, конечно, — отвечаю я, как раз в тот момент, когда она разворачивается и проходит мимо Томми, помахав ему рукой.

Когда она исчезает внизу, Томми входит в мою квартиру, со щелчком закрывая за собой дверь.

— Я хочу поговорить с тобой, Дженна. Никаких игр.

Я киваю один раз, когда он подходит и встает прямо передо мной, а затем обхватываю себя руками за талию.

— Что ещё можно сказать, Томми? Час, который ты мне дал, истек, а я так и не ответила тебе.

Он хмурится.

— Ты серьезно?

Я сама не знаю.

— Ты дал мне выход, и я им воспользовалась, — я, без сомнения, звучу так же убедительно, как и выгляжу.

Томми тянется вперед, обхватывает мои руки, чтобы расцепить их. Он продолжает удерживать одно из моих предплечий, когда я опускаю руки по бокам.

— Я не понимаю, почему ты здесь.

Он больше ничего не говорит, а просто проводит меня в мою гостиную, и мы садимся на диван.

Томми приподнимает бровь, глядя на мой пустой бокал.

Я быстро пожимаю плечами и озабоченно поправляю волосы. Что-то в этом взаимодействии кажется другим. Он кажется другим.

— Это безалкогольное и на самом деле очень отвратительное, — объясняю я, пытаясь поддержать непринужденный разговор.

Он посмеивается над этим, придвигаясь немного ближе, так что наши бедра соприкасаются. Я предполагаю, что он приехал сюда прямо из аэропорта, так как он одет в тренировочную форму “Blades”, хотя я нигде не вижу его сумок. Может быть, он поехал ко мне домой и оставил их в своей машине.

— Я собираюсь быть с тобой откровенным, Дженна, — Томми полностью поворачивается ко мне лицом, кладя руку на спинку дивана позади меня.

Он мог легко притянуть меня к себе, и я с радостью позволила бы ему. Сегодня в его тёмных глазах есть какая-то особая напряжённость — думаю, именно это в нём изменилось, вместе с мягкостью в его голосе.

— Продолжай, — неуверенно отвечаю я.

Томми отводит от меня взгляд и сосредотачивает своё внимание на руке, которая в данный момент покоится на диванной подушке. Он выглядит глубоко задумавшимся, и я даю ему немного времени, чтобы подобрать нужные слова.

Он кривит губы в сторону, небольшая морщинка появляется на его лбу.

— Когда ты не ответила мне, я был действительно разочарован, потому что предполагал, что ты ответишь.

Я слегка отстраняюсь, раздраженная его предположением.

— Почему всё, что ты делаешь, — игра?

Томми смотрит на меня.

— Что ты имеешь в виду?

Раздражение во мне нарастает ещё больше.

— Ультиматум, который ты мне предъявил, был просто проверкой, чтобы посмотреть, отвечу ли я тебе, не так ли?

Господи, Кендра была абсолютно права. Он просто хочет запудрить мне мозги.

Расстроенная и раздраженная на саму себя, я отодвигаюсь от него на дюйм, но Томми снова обхватывает моё предплечье, и я чувствую, как по моему телу разливается волна адреналина.

— Я думаю, тебе лучше уйти, — говорю я, сбрасывая его руку и вставая с дивана.

Томми выпрямляется во весь рост, возвышаясь надо мной. Его одеколон — идеальное сочетание пряности и чистоты.

Мой рот наполняется слюной от возбуждения, и я судорожно сглатываю.

Он не собирается уходить, как я просила. Всё, что он делает, это смотрит мне в глаза.

— Я хочу, чтобы ты ушел, — подтверждаю я, поднимая руку и указывая в направлении моей входной двери. — Обжёгшись однажды, в следующий раз будешь осторожнее. Я больше не буду участвовать в твоих интеллектуальных играх.

Стиснув челюсти, Томми не подает никаких признаков движения.

— Мы действительно похожи во многих отношениях, чертовка.

Я качаю головой, всё ещё указывая на дверь.

— Нет, это не так. Кендра знает, что мы спали вместе. Она предупредила меня, что ты делаешь это, чтобы заморочить мне голову после того, как я тебе отказала, но я защитила тебя сегодня вечером. Я сказала ей, что вижу в тебе хорошее, вижу этот внутренний конфликт, когда ты пытаешься вести себя как тот самый придурок, каким ты всегда бываешь.

Я поворачиваю свою вытянутую руку и прижимаю палец к центру его груди.

— Ты говоришь, что разочарован, что я не ответила тебе? Что ж, я разочарована, что у меня вообще возникло желание ответить, — я ещё сильнее прижимаю палец к его груди. Я знаю, что это не причиняет ему боли, хотя причинение физической боли никогда не входило в мои намерения. Я хочу, чтобы он почувствовал весомость моих слов и услышал меня, когда я положу конец тому дерьму, которое происходит между нами.

Прямо здесь, прямо сейчас.

— Я покончила с тобой, Томми. Хватит.

Мои слова рассекают воздух, как острый нож тающее масло. А потом...

Тишина.

Томми не двигается и не говорит.

Всё, что я слышу, — это шум транспорта под нами.

Всё, что я чувствую, — это тихое биение его сердца.

Всё, что я ощущаю, — это вызывающий привыкание запах его одеколона, который, я уверена, никогда больше не почувствую.

Всё, что я вижу, — это чертова влага, которая покрывает и затуманивает мне зрение.

Я опускаю взгляд и сосредотачиваюсь на пальце, который всё ещё прижат к его телу.

— Дженна...

— Не произноси моё имя, — ругаюсь я. — Мне больше нравится, когда ты называешь меня чертовкой.

— Дженна, — повторяет он, протягивая руку, чтобы убрать мой палец со своей груди. Он переплетает наши пальцы, опуская наши соединенные руки между нами.

Появляется ещё больше слез, и я вытираю их свободной рукой.

— Я не играю в игры, Дженна, — Томми вытирает у меня под глазом, задерживаясь на моей родинке.

Я не в силах удержаться, чтобы не посмотреть на него. Хотя он не плачет, я вижу столько эмоций в его взгляде. Так много беспокойства.

— Перестань называть меня Дженной, — я пытаюсь ещё раз взять себя в руки.

Опустив голову, он прижимается своим лбом к моему, и я крепко закрываю глаза.

— Клянусь Богом, Томми, если ты издеваешься надо мной и собираешься расхохотаться и уйти, я...Я...

— Что ты сделаешь? — он медленно и легко выдыхает, обдувая моё лицо. — Позвонишь в полицию? Посадишь меня за эмоциональные манипуляции? Или на этот раз ты потребуешь, чтобы я купил тебе совершенно новый гардероб?

Меня подмывает рассмеяться при воспоминании о том, как я добавила леггинсы Lululemon в его корзину. Вместо этого я зажимаю нижнюю губу зубами и сильно прикусываю её.

— Потому что я это сделаю, если нужно. Я опустошу свои счета и проведу всю жизнь за решеткой.

У меня по спине пробегают мурашки.

— Если это нужно для чего? — мой голос слабеет, когда он подхватывает указательным пальцем мой подбородок, приближая мои губы к своим.

Как я до сих пор стою на ногах — загадка, которая, вероятно, никогда не будет разгадана. Кости не должны вот так плавиться и при этом функционировать.

Наши губы никогда не были так близко, когда мы глотали воздух, выдыхаемый друг другом.

Томми облизывает губы, и я наблюдаю, как двигается его горло.

— Если это всё, что нужно, чтобы провести с тобой ещё одну ночь. Подари мне эту ночь, и я докажу, что ты не ошиблась, позволив мне остаться. Я докажу, что твои инстинкты были верны, когда ты не дала мне уйти в ту ночь, когда я ударил Итана.

Он придвигается ещё ближе к моему рту, и мы на грани поцелуя.

— Я докажу, почему ты была права, защищая меня перед Кендрой, и почему, несмотря на то, что я хочу держать тебя на расстоянии вытянутой руки и вспоминать те случаи, когда ты мне отказывала, я никогда не смогу перестать возвращаться к тебе. Мы не враги, чертовка. Мы гребаные магниты.

Мы смотрим друг другу в глаза. Окончательное противостояние нашей решимости.

— Я жду, когда ты снова скажешь мне “кобра”, — шепчу я.

Он качает головой с улыбкой, которую я ощущаю на своих губах.

— Ни единого гребаного шанса.

А потом...он целует меня.

Это всё, чего я ожидала и на что знала, что он способен, когда наши языки сталкиваются с безрассудной страстью. Я уже не могу разобрать, чьи тихие стоны наполняют комнату, пока мы впервые исследуем рты друг друга.

Я не знаю, когда он в последний раз целовал женщину. Это могли быть недели, месяцы или даже годы. Тем не менее, я бы никогда не смогла сказать наверняка, потому что он так совершенен в этом, так жесток, но в то же время так точен в том, как он массирует своим языком мой.

Я так увлечена им, его поцелуем, что не замечаю, как он распускает мои волосы, пока они не рассыпаются по плечам.

Томми высвобождает свои пальцы из моих, обхватывая моё лицо своими теплыми ладонями.

Он прерывает поцелуй, и я уже отчаянно хочу большего. Я хочу его везде.

— Можно мне остаться на ночь, Дженна? Дай мне шанс доказать, что твои инстинкты были правы насчет меня.

Он задает вопрос так, словно я всё ещё сомневаюсь. Мне всё равно, даже если он величайший мошенник в мире. Никто не может так подделать поцелуй.

Кровь пульсирует в моём теле, огонь опаляет каждое нервное окончание.

— И что будет после сегодняшней ночи? — спрашиваю я между прерывистыми вдохами.

Томми проводит большими пальцами у меня под глазами, оставляя поцелуй на лбу.

— Это полностью твоё решение. Никаких временных рамок и никакого давления. Если ты подаришь мне сегодняшнюю ночь, взамен я дам тебе время, чтобы решить, хочешь ли ты, чтобы я остался в твоей жизни.