На полной скорости

ГЛАВА 35

ТОММИ

— Буду предельно откровенен, — я останавливаюсь прямо перед Дженной, осыпая её черные джинсы льдом.

Она смотрит вниз на мокрые пятна, образующиеся там, где тает лед, с отвращением уперев руки в бока.

— Ты катаешься гораздо лучше, чем я думал.

Протягивая руку, она обхватывает мою щеку одной из своих ладоней. На ней черные перчатки с тех пор, как я отвез её домой, чтобы она оделась теплее, прежде чем отвезти нас на каток под Бруклинским мостом, ибо это моё первое официальное свидание с девушкой.

— Томми, ты всё такой же самоуверенный. Я часто каталась на коньках со своим братом и его друзьями. Если бы я не играла в футбол, я бы, наверное, играла в хоккей, — она ухмыляется мне, румяные щеки краснеют ещё сильнее, когда я наклоняюсь к ней ближе. — Я хотела быть вратарем, чтобы командовать придурками защитниками и женщинами.

Я указываю на себя.

— Но придурки всё равно могут быть очаровательными, не так ли?

Она задумчиво постукивает пальцем по подбородку.

— Думаю, для тебя я могу сделать исключение.

От её слов у меня внутри всё переворачивается, и когда она разворачивается, чтобы отъехать от меня, я обнимаю её за талию, кладя подбородок ей на плечо.

Даже под разделяющими нас слоями одежды я чувствую, как учащается её сердцебиение. Порывы воздуха, которые она выдыхает в темнеющее небо, становятся длиннее и чаще.

— Ты ведь этого хочешь, правда, Дженна? Чувствовать себя в безопасности и желанной в объятиях своего мужчины?

Я знаю, что наша фотография не может уйти дальше галереи моего телефона, особенно учитывая, что брат Дженны о нас не знает, а объявление о том, что у меня есть девушка, которой у меня официально ещё нет, в качестве первого поста в социальных сетях, может зайти слишком далеко. Тем не менее я достаю телефон и включаю фронтальную камеру.

Дженна оборачивается через плечо, наши губы близко, дыхания смешиваются.

— Что ты делаешь?

— Готовлю тебе ещё одно карри, — саркастически отвечаю я.

Она закатывает глаза, и я делаю наше первое фото. Кажется уместным, что на нашей первой фотографии — она раздражена мной.

— Можем сделать ещё одну? — спрашиваю я, поворачивая её лицом к себе.

Она кладет руки мне на плечи, и это всё, что мне нужно, чтобы прижаться к её губам и сделать ещё одно фото нашего поцелуя.

— А что, если кто-нибудь узнает тебя? — шепчет она мне в губы. — Я имею в виду, меня вряд ли назовешь знаменитостью, но кто-нибудь обязательно обратит на тебя внимание.

— Тебе не всё равно? — спрашиваю я её. — Потому что мне наплевать.

Она качает головой.

— Нет, меня не волнует, что здесь кто-то думает. Но мне нужно поговорить с Холтом.

— Что ты собираешься ему сказать? Что я твой мужчина?

Она смотрит на меня своими огромными голубыми глазами, в которых мне хочется утонуть навсегда.

Иисус Христос.

— Потому я хочу этого, — уточняю я, на случай, если она ещё не поняла.

Её взгляд опускается к центру моей груди.

— Я знаю… Я знаю это, Томми.

Я приподнимаю её подбородок, чтобы она посмотрела на меня.

— Скажи мне, что ещё удерживает тебя от того, чтобы дать нам шанс. Это Холт? Я всё улажу между нами, обещаю.

Она снова качает головой.

— С Холтом сложно, но только потому, что он брат-защитник.

— Скажи, что ещё мне нужно сделать, Дженна.

Проводя языком по нижней губе, она отводит взгляд в сторону, а затем снова смотрит на меня. Гирлянды, установленные по всему катку, оживают и мерцают в её глазах, пока продолжает сгущаться тьма.

— Я хочу, чтобы ты продолжал показывать мне Томми Уильямса. Потому что этот парень держит меня за подбородок. Он тот, кого ты похоронил внутри себя, — её ладонь снова ложится на мою грудь. — Татуировка над твоим сердцем, что она означает?

То, что Дженна называет меня по фамилии моей мамы, в сочетании с её вопросом, сбивает меня с толку, и я опускаю взгляд на её перчатку.

— Ножницы и нитки?

Она едва заметно кивает.

— Из всех твоих татуировок эта выделяется для меня. В ней должен быть смысл.

— Боже, — я закрываю глаза. — Откуда ты знаешь, какие вопросы мне задавать?

— Думаю, потому что из всех людей, которых ты встречал в своей жизни, я первая, кому ты действительно хочешь открыться.

Я целую её, чертовски сильно, приподнимая, и она обхватывает ногами мою талию. Конечно, есть шанс, что она может порезать мне ногу лезвием конька, но это стоило бы того, чтобы держать её вот так.

Она права. Чертовски права.

— Это была моя первая татуировка.

Дженна обхватывает ладонями мой затылок, и я откатываюсь в сторону, опускаю её на борт и встаю между её ног.

— Сэр, мы не разрешаем людям сидеть...

Парень, работающий на катке, останавливается как вкопанный, когда я рычу на него. Он не испортит мне этот момент с моей девушкой.

— Неважно. Продолжайте, — он отмахивается от меня, широко раскрыв глаза.

— Я не должна считать это сексуальном, — вздыхает Дженна. — Но именно сейчас — да.

Я беру её руку и снова кладу себе на сердце.

— Это была первая татуировка, которую я сделал. Сразу после встречи с Алексом, когда он выгнал меня из своей квартиры, у меня было время до рейса домой, вот я и сделал свою первую татуировку. Она символизирует разрыв связей.

Дженна смотрит на мою грудь, как будто пытается разглядеть её сквозь одежду.

— Типа… вычеркнуть из жизни маму и папу?

Это было не то, что я собирался сказать, хотя она не ошибается.

— Скорее разорвать связь со своими чувствами. Мне казалось, что заботиться о людях — это преступление. Что проще просто уйти от эмоций и любых отношений. Боль, которую причинили мне родители, здорово подкосила меня, Джен. И до сих пор не отпускает.

— Ты слишком долго держишь в сердце столько гнева, Томми.

— Разве ты не испытываешь обиду по отношению к своим родителям за то, что они предпочли твоего брата тебе?

Её темные волосы почти такие же черные, как шапочка на ней. Но в самой Дженне нет темноты. Она, конечно, дикая, но её душа чиста, как свежий лёд на арене.

— Какой смысл держаться за гнев или обиду? Просто отпусти это и сконцентрируйся на людях в твоей жизни, которые приносят тебе радость и чувство безопасности. Если рядом с ними ты не чувствуешь себя хорошо — они не стоят ни секунды твоей энергии.

Она прижимается своим лбом к моему, глядя мне прямо в глаза.

— И, да, можешь считать это комплиментом. Я бы не была здесь с тобой, если бы не хотела.

Как будто я гребаный подросток или что-то в этом роде, мой член реагирует мгновенно.

— Останься у меня на ночь. Поехали ко мне. Посмотрим фильмы, я приготовлю ужин. Я пристрастился ко времени с тобой, ты заставляешь меня чувствовать себя… хорошо.

— Ну это зависит от кое-чего, — она усмехается.

Обхватив ладонью её затылок, я касаюсь её губ своими.

— От чего?

— От того, есть ли в меню то безумно вкусное карри, которое ты мне готовил. Я не переставала думать об нём с тех пор, как достала последнюю порцию из морозилки.

— Я могу научить тебя его готовить, если хочешь?

Она отстраняется, морща нос.

— Ненавижу готовить. Просто приходиться.

— Ах да, — шучу я. — Ты предпочитаешь заплесневелую, ужасную пиццу навынос, которая может вызвать пищевое отравление.

Она выглядит искренне обиженной моим замечанием.

— Вообще-то, я стала есть намного лучше с тех пор, как встретила тебя.

Я наклоняюсь вперед, так что мой твердый член упирается в её прикрытой джинсами киске, и, клянусь Богом, я чувствую, как она становится влажной.

— Что ты пытаешься сказать мне, Джен? Что я оказываю положительное влияние на твою жизнь? — в моих словах полно самоуверенности, но я имею в виду каждое слово.

— Определенно, когда дело доходит до моего плана питания.

— Мммм, — мычу я ей в губы. — Кстати, о питании...

— О Боже мой... — тихо произносит она, когда я прижимаюсь к ней чуть сильнее.

Я изо всех сил стараюсь держать всё в рамках приличия, поскольку на катке всё ещё есть несколько семей.

— Думаю, мне пора подкрепиться, — я опускаю глаза на её киску, теперь я уверен, что она мокрая. — И моя девочка сегодня в меню.

Она прикусывает нижнюю губу.

— Вместе с карри из тыквы с орехами, — добавляю я, вызывая у неё смешок.

— Хорошо, — отвечает она через пару секунд. — Я поеду с тобой домой.

Я загораюсь, как гребаный подросток, когда он видит свою девушку на школьных танцах.

Дженна спрыгивает с борта и хлопает меня по плечу.

— Не слишком увлекайся, Томми. Я использую тебя только из-за твоих кулинарных способностей.