На полной скорости

ГЛАВА 29

ТОММИ

— Да, у нас дома в семь. Мы с Кендрой собираемся приготовить на всех, так что приходите с пустыми желудками и ничего больше.

Зайдя в раздевалку перед тренировкой, я игнорирую разговор между Джеком, Сойером, Эмметом и Арчером и направляюсь прямо к своей скамейке, со стуком сбрасывая сумку со снаряжением.

— Почему у меня такое чувство, что в субботу вечером нас ждет сюрприз? — я слышу, как спрашивает Арчер.

— Я буду там, но один, — добавляет Эммет, морщась и почесывая затылок. — И, вероятно, не на всю ночь. Мне жаль.

Я поворачиваюсь спиной ко всем в раздевалке и начинаю раздеваться до нижнего белья.

— Срань господня.

Повышенный голос Джека заставляет меня частично повернуться к нему лицом, хотя я бы предпочел этого не делать, поскольку он указывает на меня. Челюсть отвисла, а глаза выпучены.

Выражения лиц Арчера, Сойера и Эммета ничем не отличаются, и, осматривая остальную часть раздевалки, я понимаю, что привлек внимание большинства парней.

Арчер протягивает руку за спину.

— Господи Иисусе, Томми. Ты подрался с медведем прошлой ночью?

Джек хихикает рядом с ним, подходя поближе, чтобы рассмотреть получше. Его губы приподнимаются, когда он замечает отметины.

— Это не медведь, Арчер. Это следы от ногтей.

— Чёрт возьми, — заявляет Эммет, делая шаг вперед, чтобы тоже рассмотреть.

Поворачиваясь спиной к своей скамейке, я хватаю свой топ Dri-FIT и натягиваю его над головой.

— Я то думал, что Сойер увлекается извращенными штучками...Но… ахуеть, — мой капитан продолжает говорить, к моему большому раздражению.

Теперь, когда моя верхняя половина тела прикрыта, чтобы они не могли видеть отметины, оставленные Дженной на моём торсе, я делаю шаг к своим товарищам по команде, бросая свирепый взгляд на всех, кто подслушивает. Они возвращаются к своим делам.

— Как насчет того, чтобы не лезть не в своё дело? — говорю я всем четверым, сосредоточив своё внимание в основном на Джеке и Арчере.

Сойер подходит ближе, кладя ладонь мне на плечо.

Я борюсь с желанием смахнуть их и вместо этого скрестить руки на груди.

— Просто игнорируй этих троих, — большим пальцем он показывает на своих товарищей по команде. — Они сделают всё, чтобы вывести парня из себя.

— Именно так она и сказала, — усмехается Арчер, отчего Эммет и Джек разражаются хохотом.

Приподняв бровь, я перевожу взгляд с одного на другого, спокойно ожидая, когда они возьмут себя в руки.

— Ты ведешь себя так, словно ты девственница, только что закончившая колледж, — говорю я Джеку, когда он наконец перестает смеяться. — Вряд ли это можно назвать поведением капитана.

На данный момент я хочу вывести его из себя. Джек Морган — настоящий капитан, и мы все это знаем. Даже если я не хочу признавать это вслух.

Я указываю подбородком на Арчера.

— И тебе нужна моя задница для побед всухую, так как насчет того, чтобы проявить ко мне немного уважения?

Он смеётся над этим.

— Уважение? Ты не проявил ни капли уважения с тех пор, как тебя обменяли сюда в прошлом сезоне.

Эммет хмыкает в знак согласия, и я бросаю на него взгляд.

Уважение.

Кое-что, чего я не смог показать Дженне, когда выскользнул из её квартиры в пять утра.

Я знаю, что облажался. По-крупному.

Когда Дженна заснула рано утром, мне отчаянно захотелось остаться с ней, проснуться, а потом повести её завтракать в “Rise Up”, заведение, где мы случайно столкнулись в тот раз. Это то, что я должен был сделать, и я это знаю. Вместо этого меня накрыла паника, и я выскользнул из её постели, по пути прихватив свою одежду, телефон, бумажник и ключи.

А когда она позвонила мне, и я прослушал её голосовое сообщение? Я не знал, что сказать. Она права; это был дерьмовый поступок. Но что-то мне подсказывает, что она не поймёт моего страха открыться кому-то.

Дженна заслуживает мужчину, который рискнёт всем, не боясь получить боль. Ей не нужен парень, который застрял в своих страхах быть отвергнутым и не способен открыто сказать, чего хочет. Я обещал показать ей, на что способен — и я это сделал.

Я мудак, который знает, что не заслуживает её.

Мои товарищи по команде могли увидеть царапины, которые она оставила у меня на спине, но, по правде говоря, они никогда не смогут увидеть отметины, которые она оставила глубоко в моей душе.

У меня есть чувства к Дженне Миллер. И я понятия не имею, что с ними делать.

Арчер всё ещё ждет моего ответа, когда я возвращаюсь к своей скамейке и продолжаю готовиться к тренировке. С меня хватит этих игр и попыток одержать верх в словесных дуэлях.

Это чертовски утомительно.

— Томми... — успокаивающий голос Сойера доносится из-за моего плеча.

Я чувствую, что он стоит прямо у меня за спиной, хотя и игнорирую его.

— Притормози, приятель. Ты так повредишь своё снаряжение, — он кладет другую ладонь мне на плечо, пытаясь успокоить меня, пока я продолжаю готовиться.

Он, наверное, думает, что я злюсь на своих товарищей по команде. Он ошибается. Я злюсь только на себя.

— Они не пытались унизить тебя, — продолжает Сойер.

На глубоком выдохе я поворачиваюсь к нему лицом.

— Меня меньше всего волнует, что они думают, — лгу я, получая при этом ещё один метафорический удар под дых. Я сказал Дженне, чьё мнение меня волнует, и мои товарищи по команде определенно входят в этот список.

Сойер хмурятся; он не верит ни единому моему слову.

Я окидываю быстрым взглядом раздевалку, которая медленно пустеет по мере того, как ребята выходят на лёд.

Десять секунд спустя мы практически одни.

Сойер не двигается, нет никаких признаков того, что он идёт на каток; его внимание приковано ко мне.

Я поднимаю свою тренировочную майку и надеваю её.

— Отсюда напрашивается вопрос... — я поднимаю бровь, глядя на своего бывшего капитана. — Почему тебе не плевать на меня?

Сойер упирает руки в бока, примерно так, как, я представляю, он общается со своим сыном-подростком. Его терпение подходит к концу.

— Твое особенно плохое настроение связано с царапинами на спине, или ты действительно дрался с медведем?

Как раз в этот момент дверь раздевалки открывается, и входит тренер Морган.

Я сдуваюсь, понимая, что опоздание на лёд ничем хорошим не кончится, когда я уже получил предупреждение. Пятничная игра — моя первая после дисквалификации, и я уже всё испортил.

Хотя выражение лица Тренера не злое, оно скорее сочувственное.

— Брайс, — тренер показывает большим пальцем через плечо в сторону двери, через которую он только что вошел. — Не оставишь меня на секунду со Шнайдером?

Как идеальный командный игрок, Сойер кивает и убирает руку с моего плеча, выходя, оставляя нас с Тренером в противоположных концах раздевалки.

Тренер глубоко вздыхает и кладет свой iPad на свободную часть скамейки. Он садится рядом с ним и кладет локти на колени.

Он выглядит раздираемым своими мыслями — или, может быть, тем, что собирается слететь с его губ в следующую секунду.

Ледяная струйка пробегает по моему позвоночнику.

Тренер указывает на мою часть скамейки, поднимая взгляд, чтобы посмотреть на меня. В его глазах только искренность, и это вызывает у меня трепет.

— Присаживайся, Томми. Остальные тренера проводут первую часть тренировки, так что я могу поговорить с тобой.

Я делаю, как он просил, и жду, пока тренер уточнит. Что бы он ни собирался сказать, в этом нет ничего хорошего. Тренер редко передает тренировку своей команде, и только при серьезных обстоятельствах.

— Клянусь, я пришел на тренировку вовремя, тренер, — начинаю говорить я, нервное молчание оказывается для меня невыносимым. Мне нужно своё место в команде, и будь я проклят, если потеряю его из-за того, что меня задержали из-за разговора в раздевалке.

Он качает головой, проводя ладонью по подбородку.

— Это не связано с тренировкой.

Мой рот пересыхает.

— Что тогда? — спрашиваю я, мысленно прокручивая события своей жизни за последние несколько дней.

Дженна.

Чёрт. С ней что-то случилось?

Тренер сцепляет руки перед собой.

— Тебе знакомо имя Итан Хэдли?

Сначала это имя мне ничего не говорит...а потом...мои глаза расширяются, когда я ловлю обеспокоенный взгляд тренера.

Он принимает выражение моего лица за подтверждение того, что я о нём слышал.

— Он бывший полупрофессиональный футболист с приличным количеством подписчиков в социальных сетях.

Моё сердце падает на гребаный пол.

— В любом случае, примерно полчаса назад он опубликовал сообщение, в котором утверждал, что ты избил его ночью, и приложил фотографии его сломанного и окровавленного носа. Он утверждает, что нападение было неспровоцированным и из-за неизвестной девушки, которую он невинно провожал домой после того, как она слишком много выпила.

Если бы моя клюшка была сейчас рядом со мной, я бы запустил ею в стену, так как она мне больше не понадобится. Моя карьера практически закончена.

Откидываясь назад, я не могу сдержать кривой улыбки, которая появляется на моих губах. Фактически это моё слово против его. Я знаю, что за дверью квартиры Дженны нет никаких записей с камер видеонаблюдения — я уже проверил. Никто не поверит мне на слово — тому, у кого и так плохая репутация — в отношении “невинного” представителя общественности. Почему Итан ждал до сих пор, чтобы опубликовать это, я понятия не имею. Возможно, он надеялся застать нашу пиар-команду или моего агента врасплох. Или, возможно, он был в ярости и наконец решил ударить по самому больному.

И я никак не могу ожидать, что Дженна спасет меня, рассказав правду; она и так ненавидит меня до глубины души. К тому же, если я заявлю об этом открыто, это раскроет всё, что происходило между нами. Она хочет, чтобы я убрался из её жизни, а не запутывался в ней ещё больше.

— Это правда? — голос тренера тихий и настороженный. Он знает, что моё будущее в “Blades” висит на волоске.

Я встаю со скамейки, запуская руку в волосы.

— Нет, — я быстро отрицаю это, а затем останавливаюсь. — Ну, вроде того.

Тренер разочарованно выдыхает.

— Что именно, Томми? Да или, блядь, нет?

Я раскидываю руки в стороны.

— Ни то, ни другое! То, о чем он говорит, произошло некоторое время назад, и он исказил историю, чтобы выставить меня преступником.

Тренер встает и подходит ко мне, уперев обе руки в бедра.

— Наша команда пытается добиться удаления этого поста, а твой агент последние полчаса обрывает твой телефон, потому что прямо сейчас ты виноватая сторона. Зачем этому парню лгать, Томми?

Я выключил телефон после того, как прослушал голосовую почту Дженны.

— Я ударил его по веской, блядь, причине, — объясняю я дрожащим от ярости голосом.

— Почему? — давит тренер. — Мне нужно от тебя нечто большее, Томми. Генеральный менеджер готов расстаться с тобой.

Что меня больше всего поражает во всём этом, так это то, как тренер Морган отчаянно нуждается в моём алиби, как будто он умоляет меня предоставить ему что-то правдоподобное. Всё моё время в “Blades” было битвой с ним и его сомнениями во мне как игроке. Но сейчас я вижу совсем другое.

— Я думал, это будет твоим идеальным предлогом выставить меня вон, — говорю я ему прямо, в моём голосе нет сарказма.

Тренер отводит взгляд в сторону, а затем снова смотрит на меня, и я испытываю облегчение от того, что мой вопрос его не спровоцировал. Я искренне ищу ответ, потому что мне нужно знать, действительно ли он мой союзник.

— Временами ты можешь быть первоклассным засранцем, Томми, но я уже говорил тебе, что ты талантливый игрок. К тому же… — он замолкает, делая паузу для размышления. — Сойер попросил меня дать тебе второй шанс. Я не знаю, что вы, ребята, обсуждали, и я понимаю, что он больше не наш капитан, но это не значит, что я не уважаю его мнение.

Он подходит ко мне достаточно близко, чтобы наше взаимодействие казалось более личным.

— Возможно, я завершил карьеру несколько сезонов назад, но это не значит, что я забыл, каково это — играть, когда на твоих плечах лежит вся тяжесть мира. Я знаю, что твоё место в этой команде что-то значит для тебя. И я хочу, чтобы ты сохранил его и достойно завершил свою карьеру защитника “Blades”. Если бы ты не стоил этого, Сойер не пришел бы ко мне, и у меня не было этого внутреннего предчувствия.

— Предчувствия? — спрашиваю я.

Тренер кивает.

— Что ты в десять раз лучше своего отца.

Я опускаю голову, чтобы прикрыть глаза, и быстро моргаю, чтобы прояснить зрение.

— Я ударил Итана, потому что у него не было добрых намерений по отношению к девушке, которую он провожал домой. Она попросила его отпустить её, и он этого не сделал, — взяв свои эмоции под контроль, я, наконец, поднимаю голову и пронзаю тренера взглядом, который невозможно истолковать неправильно. — Я узнаю хищника, когда вижу его, и он действительно плохой человек. Я хотел убедиться, что он ясно понял, что не стоит приставать к девушкам, и мне казалось, что он понял мои слова.

Тренер просто смотрит на меня.

— Ты должен мне поверить, — добавляю я. — Клянусь Богом, я говорю правду.

— А девушка? Кто она? — спрашивает тренер.

Мой взгляд снова устремлен в пол.

— Не могу сказать. Это её личное дело, и я сомневаюсь, что она хочет иметь какое-либо отношение ко мне или этой ситуации.

Тренер прочищает горло.

— Я уважаю это, Томми. И, как бы там ни было, я думаю, это благородно с твоей стороны — сохранить её доверие.

Всё больше эмоций терзают мои чувства.

— И что теперь? — спрашиваю я.

— Посмотри на меня, Томми.

Я качаю головой, не отрывая глаз от пола.

— Не сейчас, тренер.

— Томми, — повторяет он, и я лишь ещё раз качаю головой.

— Мне нужно, чтобы ты поехал домой, пока мы пытаемся взять под контроль этот пиар-кошмар. Поговори со своим агентом и прислушайся к его советам. Я поговорю с генеральным менеджером. Здесь мы должны действовать чертовски осторожно; если мы обвиним Итана Хэдли во лжи или, в лучшем случае, в искажении истории, то можем сделать ситуацию намного хуже.

— Я не могу играть, да? — спрашиваю я.

— Томми...

— Просто, — я поднимаю руку, отказываясь поднимать голову. — Подтверди то, что я уже знаю. Я не смогу играть в эту пятницу, не так ли?

В комнате воцаряется тишина, прежде чем тренер, наконец, заговаривает.

— Нет, Томми. Прямо сейчас команде нужно, чтобы ты держался подальше.