Наследница волшебной лавки

Глава 51

Как хорошо, оказывается, не разбираться в тонкостях этикета аристократических приёмов! Я и не подозревала, что, разместив Риана за столом не рядом с матерью, а между дальними родственниками, граф Эрлинг таким образом подчеркнул своё отдаление от сына. Мы не расстроились: соседство с тётушкой Матильдой и баронессой Виттен нас вполне устраивало.

– Кажется, мы имели честь поздороваться с вашим супругом. – Риан чуть склонился к баронессе. – Куда же он исчез? Неужели возникли срочные дела?

Я навострила уши, комкая на коленях салфетку и стараясь не выдать волнения. Мне было страшно. Что, если Лемар расправился с бароном Виттеном и принял его облик? Может, стоит не молчать, а, наоборот, трубить тревогу и просить генерала Инквизиции прислать в замок отряд воинов?

– Пошёл проверить Мишель и Нику, малышек пришлось оставить в домике прислуги, так жаль!

– Это ваши дочери? – тихонько поинтересовалась я, мигом представив бедных девчушек, которые наверняка мечтали потанцевать на балу.

Баронесса промокнула глаза батистовым платочком и помотала головой.

– Это наши болонки! Наши дочери сидят вон там. – Она махнула на противоположный край стола.

Девушки, приехавшие на отбор невест, занимали добрую половину торжественно украшенного стола. Их посадили отдельно от родителей, и они щебетали, как стайка разноцветных пташек. Я только сейчас разглядела среди претенденток Джинни – она выглядела растерянной, словно не ожидала, что окажется в окружении таких же молоденьких красавиц.

– Ох, не завидую я Даниэлю, – весело заметил Риан, проследив за моим взглядом. – Как можно выбрать одну из трёх десятков? Они все симпатичные!

– И половина из них стреляет глазами вовсе не в Даниэля, – шепнула я магистру.

Брат Адриана тоже был красавчиком: глаза у него были голубыми, как у отца, а волосы тёмными и волнистыми – в мать. Но всё-таки рядом с моим магистром Даниэль выглядел совсем юношей. Ему едва исполнилось восемнадцать. С лица ещё не до конца ушла детская припухлость щёк и губ, а на лбу предательски выделялись подростковые прыщики. И на «невест» он глядел скорее смущённо, нежели властно и уверенно, как человек, которому предстояло выбирать.

– Моё сердце отдано тебе. – Адриан нежно стиснул мою руку. – Тебе получше?

– Да, – кивнула я и снова увидела господина в зелёном сюртуке.

Барон Виттен спешил занять место рядом с супругой, виновато улыбаясь другим гостям. Это была самая обыкновенная человеческая улыбка, ничуть не напоминающая хищный оскал злобного отступника. Я незаметно толкнула Риана в бок, и тот тоже стал осторожно следить за бароном.

– Они в порядке, играют с детьми слуг и лопают угощения, – доложил Виттен жене. – Я же говорил, нужно было оставить собак дома!

– Дома им было бы скучно. Поешь, а через некоторое время я схожу их проверить.

Обычная болтовня про болонок успокоила меня – я уже сомневалась в себе, думая, что мне попросту показалось. Генерал Инквизиции болтал с графом Эрлингом и бургомистром, золотые символы на паркете были спокойны. Непохоже, чтобы на праздник проник тёмный колдун.

Я улучила момент и проследила за бароном, когда тот потянулся за бокалом, – на его запястье был вовсе не миралитовый браслет, а часы. Да, они тоже сверкали отполированным до блеска металлом, но ничего общего с зачарованным украшением Лемара не имели. Я выдохнула.

Слуги наполнили наши бокалы, принялись разносить закуски. От пережитого волнения у меня совсем не было аппетита, но Риан уговорил меня немного поесть, ведь нужно было думать о будущем сыне. Магистр согрел для меня ягодный морс, обхватив ладонями чашку, – и ароматный напиток успокоил мои нервы окончательно.

Графиня Элиза и Даниэль с интересом поглядывали в нашу сторону, граф Эрлинг старательно игнорировал старшего сына. Один раз я почувствовала на себе взгляд графа – морозный и пронзительный – и решила улыбнуться в ответ. Эрлинг Хартвинд нахмурился от недоумения и уставился в свою тарелку. Ну да, где это видано, чтобы какая-то самозваная невеста смела улыбаться, а не пугаться! Это была крошечная победа над страхом. Моя победа.

– Он привык, что всё по его правилам, – сказал Риан, когда мы снова кружились в медленном танце. – А теперь его сыновья выросли и больше не желают слушаться.

– Разве Даниэль не послушен? – удивилась я. – Ты говорил, он никогда не осмеливался возражать отцу.

– Да, так всегда и было. Но сегодня графа Эрлинга ждёт большой сюрприз. Их с генералом план сорвётся.

– Что за план?

Я отыскала чинно беседующих аристократов – они не танцевали, но вылезли из-за стола и отошли в сторонку, подальше от многочисленных ушей.

– Они уже решили, что Даниэль выберет внучку генерала, – шепнул мне Риан.

– А он не выберет?

– Нет, ему нравится другая девушка. Оказывается, они уже год в тайной переписке. Дочь Виттенов.

Барон и баронесса танцевали рядом, и я теперь удивлялась, как могла принять этого добродушного пухловатого мужчину за Гислена Лемара. Ничего общего! Видно, на нервной почве у меня случилось временное помутнение рассудка. Теперь всё было хорошо. На нас никто не показывал пальцем, все были милы и вежливы, мы угощались вкуснейшими блюдами и танцевали. Я с лёгким злорадством предвкушала отбор невест и срыв стариковского плана.

Бедному Даниэлю приходилось делить один танец на трёх девушек, чтобы успеть потанцевать с каждой! Бедный парень весь раскраснелся, волосы, аккуратно уложенные в начале вечера, топорщились в разные стороны, на висках выступил пот. Внучка генерала, по-хозяйски сложив руки на большой груди, снисходительно наблюдала за будущим женихом.

– Ей уже двадцать пять, – усмехнулся Риан. – И по характеру она вся в дедушку-инквизитора.

Между танцами было представление невест: родители рассказывали о дочерях, стараясь, конечно же, выставить претенденток в лучшем свете и подчеркнуть их достоинства. Одни принесли вышивки или картины, сотворённые дочерями, другие уверяли, что их дитя волшебно играет на флейте или владеет стихийными заклинаниями, совсем как Даниэль. Представляю, каково приходилось возлюбленной жениха слушать, как гости разливаются соловьями. Скромная девушка была белее полотна и до последнего не была уверена, что Даниэль выберет её.

– А что, если он не решится пойти против отца? – спросила я Риана.

– Он решится. Ты думаешь, для чего он пригласил нас? Сказал мне, что в моём присутствии точно поступит так, как хочет сам. Отец не сможет вычеркнуть из жизни и второго сына.

– Кстати, я не видела твою сестру, – вспомнила я. – Где же она?

– Гостит у бабушки, маминой мамы, у неё поместье на берегу озера. Там красиво летом.

Я покрепче прижалась к Риану, всё ещё не в силах окончательно поверить в своё счастье. Мне казалось, что мои мечты вот-вот рухнут, что сказочные дни с любимым окажутся сном. Почему-то так легко поверить в плохое, оно проникает глубоко в сердце, запускает в душу свои тёмные щупальца. После этого открыть себя для любви и радости невероятно трудно. У нас с Рианом впереди целая жизнь, долгая, длинная – это казалось невозможным.

За окнами уже совсем стемнело, когда пришло время Даниэлю огласить свой выбор. К этому моменту граф Эрлинг, генерал и бургомистр основательно разомлели от вина. Я подозревала, что графиня Элиза приложила к этому руку – она то и дело подавала знаки прислужнику наполнять бокалы.

Скандала не случилось: баронесса Виттен упала в обморок, узнав, что выбрали её дочь. Генеральская внучка с рыданиями убежала прочь из зала, а её высокопоставленный дедушка прорычал что-то навроде «завтра я со всеми разберусь», граф Эрлинг добавил: «А я тем более». Графиня Элиза по очереди обняла обоих сыновей, а следом и нас – меня и баронскую тихоню.

Вопреки мольбам матери, Риан настоял на том, чтобы мы вернулись ночевать домой. Путь от замка до города был близким и безопасным. Притомившиеся на балу, мы с магистром в обнимку дремали в экипаже, но когда высадились у дома и вошли в сумрачный холл, то принялись целоваться. Я хотела щёлкнуть пальцами и зажечь свет, но Риан остановил меня.

– Мы весь день провели вместе, а я так соскучился по тебе! Хочу тебя прямо здесь и сейчас!

– Может, всё-таки пойдём в спальню? – тихонько засмеялась я. – У нас вся ночь впереди. И вся жизнь. Куда так торопиться?

– Ты должна знать, что я люблю тебя, Эвелина! Люблю больше жизни!

– И я тебя, Риан!

И тут неистово целующие меня губы магистра странно дрогнули, объятия ослабли, и мой любимый, пошатнувшись, начал заваливаться на пол. Моих сил не хватило, чтобы смягчить его падение – Риан грохнулся навзничь, а я закричала от страха. Напрасно – наш дом был пуст.

С третьего раза мне удалось засветить кристаллы. Лицо магистра было серым и совершенно безжизненным, синие глаза заволокло чёрной пеленой, губы не слушались.

– Он был там, – с огромными усилиями выдавил Риан, царапая руками пол. – Лемар был там. Рука. Моя рука. Проклятие!

Я ухватила его за руку, ставшую холодной и сухой, точно у мертвеца. На ладони, той самой, которую пожимал «барон Виттен», красовалась яркая чернильная метка проклятия. Она ожила лишь теперь, когда мы с Рианом остались одни. В доме, где никто не мог нам помочь. Риан пытался подняться, силился сложить хоть какое-нибудь заклинание, но не надо было быть магом, чтобы понять: он борется с проклятием из последних сил и вот-вот умрёт. Мой Риан умирает!