Ненавистники любви

11

ВАЖНЫЕ НОВОСТИ.

Я нашла надёжное средство от фобии купальников: панический страх перед чем-то другим.

Утром, когда наконец наступил день тренировки SWET, я не почувствовала привычного ужаса от мысли надеть купальник. Я была слишком занята страхом умереть.

До такой степени, что когда Бини позвонила по видеосвязи и потребовала от меня что-нибудь для «списка красоты», я попыталась выдать за это ногти.

— Неприемлемо, — заявила Бини. — Назови что-нибудь настоящее.

Мне не хватало сил спорить. Я громко вздохнула, обдумывая варианты.

Моя вторая попытка, как ни странно, пришлась ей по вкусу.

— Ладно, — сказала я. — А как насчёт моей секторальной гетерохромии?

— Твоей чего?

— Это кусочек коричневого в глазу.

— У тебя есть кусочек коричневого в глазу?

— Как вообще никто этого не замечал?

Никто, кроме Хатча.

Я поднесла телефон вплотную к глазу.

— Видишь это коричневое пятнышко? Оно очень редкое. — Потом с гордостью: — Это генетическая аномалия. Такие серо-голубые глаза с коричневым сегментом ты не купишь где попало.

Бини прищурилась.

— Я думала, у тебя ореховые глаза.

— С чего ты это взяла?

— Ты сама всегда так говорила. И в песне так поётся.

— Ну, значит, песня ошибается. И я тоже.

— А в правах у тебя что указано?

— Ладно, — вздохнула я. — Мы все всю жизнь ошибались насчёт цвета моих глаз. Даже я. Но теперь это исправлено.

— А кто нас «исправил»?

— Что?

— Кто вдохновил нас вдруг пересмотреть цвет твоих глаз?

Почему-то это казалось ловушкой. Я выпрямилась.

— Хатч посмотрел в интернете.

— Я так и знала!

— Что ты знала? — спросила я с тем самым тихим волнением, когда кто-то другой может думать о том же, о чём и ты сама всё время мечтаешь.

— Ненавистник любви в тебя втрескался! — радостно завопила Бини.

— Нет! — ахнула я укоризненным тоном, но быстро отвернула камеру, чтобы скрыть непрошеную улыбку.

— Он заметил твой кусочек пирога и переосмыслил цвет твоих глаз, — сказала Бини. — Тут, по-моему, всё очевидно.

— Мне некогда спорить, — пробормотала я. — Я опаздываю — мне пора идти тонуть в симуляторе крушения вертолёта.

— Это уже сегодня? — удивилась Бини.

— Сегодня.

— Тебе точно стоит почти утонуть, — сказала она. — Но не до конца. Ровно настолько, чтобы он сделал тебе искусственное дыхание.

— Я кладу трубку.

— Пусть он прижмётся к тебе ртом! — крикнула она, пока я нажимала на красный крестик.

Честно говоря, логически я понимала, что утонуть на тренировке SWET мне не грозит. Я осознавала почти математическую невозможность утонуть в бассейне, полном идеально подготовленных, физически совершенных профессиональных спасателей.

Это действительно вряд ли случится.

Но чувства мои с математикой не дружили. Спросите их — они уверяли бы вас, что я точно утону. На тысячу процентов.

Одно было ясно: я провела целую неделю, дурачась с Хатчем и так и не добилась от него да на проект Один день из жизни.

Сегодня вечером. После тренировки SWET. Я спрошу снова и расскажу ему правду.

Если, конечно, выживу.

Я НАДЕЯЛАСЬ, что мне разрешат надеть что-то нормальное на тренировку SWET, но Хатч сказал взять купальник.

С тех пор как я поселилась у Рю, у меня накопилось пять купальников — сто процентов из них появились потому, что Рю продолжала их покупать. Она приходила с подарочным пакетом из Vitamin Sea, и у меня тут же опускались плечи.

— Надевай, — командовала она, и я никак не могла отказаться.

— Рю, — спросила я как-то, — зачем ты всё это мне покупаешь?

Рю просто сжала мою руку.

— Потому что ты мне дорога.

Я почувствовала, что она говорит от души, и позволила этому тёплому чувству немного согреть меня, прежде чем продолжить.

— Но ты ведь не всем подряд покупаешь одежду для тропиков?

Рю осталась деловой — замахала руками, чтобы я шла примерять купальник, и устроилась в своём любимом кресле из ротанга с обивкой в виде пальмовых листьев.

— Только тем, кто напоминает мне меня саму.

Я остановилась.

— Напоминаю?

Рю кивнула.

— Меня сорок лет назад.

— Ты была... — я понизила голос до шепота на сцене, — хромофобом?

Рю кивнула, будто говоря Ты можешь в это поверить?:

— Представь вот это, — она величественно обвела себя рукой, — в бежевом.

Бежевом? Если честно, не представлялось. Она сидела передо мной в красно-оранжевом кафтане с бирюзовыми вставками, сочетающимися с её огромными очками а-ля Айрис Апфель, словно родилась такой — бесстрашной и яркой семидесятилетней с самого начала.

Я так ей и сказала.

— Никто не рождается бесстрашным, — ответила Рю. — Это нужно заслужить. — Потом, кивнув на купальник у меня в руке, добавила: — Каждый раз, когда тебе приходится быть смелой, ты становишься чуть-чуть смелее в следующий. В этом и смысл жизни.

— Я не думаю, что хочу быть смелой, — призналась я.

— Я знаю, — с сочувствием ответила она. — Вот поэтому ты всё время прячешься.

Она меня подловила.

— Но я тебе открою секрет, — сказала она. — Никому нет дела до чужого мнения, если тебе самой весело. А всё весёлое — в цвете.

Я прикинула эту мысль на себя.

— Моё пожелание тебе, — продолжила Рю, — это яркая, насыщенная, чудесная жизнь. Вот почему я всё приношу тебе эти яркие, насыщенные, чудесные купальники.

— То есть я у тебя вроде как проект? — спросила я.

— А это так уж плохо?

— Нет, — ответила я. — На самом деле, приятно.

— Прекрасно, — сказала Рю. — А теперь иди переодевайся.

В следующую минуту мы с ней стояли перед зеркалом, и я пыталась свыкнуться с отражением: с открытостью, с перепадом температуры, с ощущением голых ступней на холодных досках пола.

Каждый раз, когда тебе приходится быть смелой, ты становишься чуть-чуть смелее в следующий.

Купальники, безусловно, были потрясающие. От прежней хромофобии Рю не осталось и следа. Она дарила мне слитные модели с яркими полосками и глубокими вырезами, раздельные — с тропическими цветами, и один ярко-розовый бикини с оборками в виде лепестков.

Я понимала. Я могла их оценить.

Но ни один из этих купальников ни в коей мере не подходил для тренировки SWET.

Отсюда и утренняя паника.

В итоге я сдалась и вышла из домика в своих привычных чёрных джинсах.

Когда я подошла к машине, Хатч крикнул из окна.

— Купальник с собой взяла?

— Купальник? — переспросила я, будто не поняла.

Хатч нахмурился.

— Да. Купальник.

Ну конечно взяла.

— Но ведь это симуляция аварии, верно?

— Верно, — осторожно подтвердил он.

— Ну, — я взглянула на свою одежду. — Вот что я бы носила в случае аварии.

— Мы не настолько симулируем.

Мне казалось, я неплохо выкрутилась. Я снова посмотрела на свой наряд.

Но Хатч не стал ждать продолжения.

— Тебе нужен купальник. Иди переодевайся.

Я бросила на него взгляд в духе обиженного подростка, но развернулась к коттеджу.

— И никаких цветочков! — крикнул он мне вслед. — Это не яхт-клуб! Прояви профессионализм!

— Цветочные — всё, что у меня есть! — крикнула я в ответ.

Но это было не совсем правдой. Рю недавно подарила мне слитный чёрный купальник, заказанный специально.

— Восхитительно, — объявила она, когда я его надела. Потом кивнула одобрительно: — Он подчёркивает всё, что надо. Хотя и выглядит, как купальник для похорон.

— Существуют купальники для похорон?

Я прищурилась в зеркало, пока мы с ней рассматривали картину, но про себя согласилась: какие бы законы геометрии или оптические иллюзии ни действовали в этом случае… мне нравилось.

Это был грандиозный жизненный рубеж — увидеть себя в купальнике в зеркале и не поморщиться. Но отрицать было бессмысленно: купальник шёл мне.

Да, но он был вызывающим.

Это был халтер с драпировкой, где верх соединялся с телом купальника как две занавески, ниспадающие с плеч. И скажем так: всё, что у меня было в области груди, уютно устроилось между этими занавесками. И ткань каким-то образом одновременно выглядела абсолютно прилично… и возмутительно вызывающе. Знаете такие рекламные развороты в Vogue, где наряды полностью легальные и классные, но в то же время почему-то жутко соблазнительные?

Вот так.

Этот обычный чёрный слитный купальник от пожилой тётушки Хатча каким-то чудом оказался, по сути, настоящим масляным пятном греха. Хуже, чем цветочные. Хотя бы там цветы могли служить камуфляжем.

Когда я вернулась к машине Хатча, на мне были чёрные джинсы и футболка поверх купальника.

— Думаю, мне лучше переодеться в цветочный, — сказала я, садясь в машину.

— Никаких цветочков, — сказал он в духе мы это уже обсуждали.

— Я не уверена, что этот подходит.

— Бикини или слитный? — спросил он.

— Слитный.

— Какого цвета?

— Чёрный.

— Всё, — сказал он. — Подходит идеально.

— Но…

— Мы и так опаздываем. Поехали.

Так я и оказалась на военной тренировке в купальнике, настолько вызывающем, что за него с пляжа нудистов могли бы выгнать.

Честно говоря, это вина Хатча — слишком уж он был напорист, не зная всех подробностей.

Но ничего. Сейчас он всё увидит.

Мы так усердно занимались плаванием, что я, безусловно, продвинулась далеко вперёд. Я могла задерживать дыхание под водой, пускать пузырьки, складывать ладони в форме плавников и делать ножницами. Могла оттолкнуться от бортика и проплыть кролем от одного края до другого. Могла нырнуть и поднять игрушку со дна.

Но это не значило, что я хорошо плавала.

Я была неплоха — для абсолютной новичка. А я всё ещё была абсолютной новичкой.

А теперь мне предстояло выжить в симуляции крушения вертолёта.

Голова кружилась. Я всё время забывала дышать.

Я как-то читала, что мозг может по-настоящему сосредоточиться только на чём-то одном. И если выбирать между (1) тем, чтобы на тебя уставились и осудили, и (2) тем, чтобы утонуть вверх ногами в городском бассейне, мой мозг имел здравый смысл признать, что умереть — немного хуже.

Так что прогресс налицо.

Но стоило мне снять джинсы и футболку для тренировки, как Хатч подскочил и сказал:

— Эй-эй! Что на тебе надето?

Я растерялась и от самого вопроса, и от того, что Хатч буквально обнял меня, словно пытаясь прикрыть. То есть… насколько ужасно ты должен выглядеть, чтобы мужчина в панике бежал через весь бассейн, чтобы тебя накрыть? Вот моя первая мысль.

— То, что ты сам велел мне надеть, — ответила я, чувствуя укол унижения.

Но он уже заворачивал меня в пляжное полотенце.

— Это тот самый чёрный слитный?

Я кивнула, глядя вниз на купальник.

— Рю его мне купила.

— Конечно, она.

— Это ещё что значит?

— Он просто…

Я не знала, чего ожидала от него услышать. Не догадывалась, что именно его так смутило. Но я точно не могла предположить, что претензия, или кого бы то ни было, будет в том, что я выгляжу слишком хорошо.

Быть слишком привлекательной — не то чтобы было моей проблемой.

Но тут Хатч договорил:

— Слишком сексуально.

— Что?

— Этот купальник, — повторил он, с серьёзным видом. — Он чересчур сексуальный.

Меня никогда в жизни не ругали за то, что я выгляжу слишком сексуально.

Я в изумлении подняла глаза, чтобы убедиться, он правда это сказал?

Ага. Морщинки на переносице, тёмные глаза, полные тревоги, серьёзное лицо.

Если это была шутка, он худший шутник в мире.

— Ты сам велел мне его надеть! — воскликнула я. — Заставил переодеться!

— Ты же сказала, что это слитный купальник.

— Он и есть слитный.

— Слитный, который попал под газонокосилку, может быть.

— Послушай…

— Надень другой.

— У меня нет другого.

— Ты только его взяла с собой?

— Я вообще собиралась быть в джинсах, помнишь?

Но Хатч уже переключился в режим действий. Он, по-видимому, решил решить все наши проблемы разом — выдернул у меня полотенце с ловкостью фокусника, подхватил меня на руки и понёс к бассейну, а потом просто швырнул в воду.

Вот этого я не ожидала.

Хатч прыгнул следом, и вместе с Карлосом они взялись за противоположные края алюминиевой конструкции тренажёра и начали опускать её в воду вместе с сиденьем. Потом Хатч подозвал меня.

Я посмотрела на устройство и замешкалась, но Хатч подплыл, взял меня за руку и потянул к тренажёру. И я позволила. Если я хотела сохранить эту работу, мне нужно было сделать видео. А чтобы сделать видео, мне нужно было подняться в вертолёт. А чтобы подняться в вертолёт, нужно было сдать тест SWET.

Так что вариантов у меня особо не оставалось.

Что, на самом деле, даже немного облегчало.

Резкая раздражительность Хатча тоже странным образом помогала — давала на что-то отвлечься.

Он отпустил мою руку, и я дотронулась до металлической рамы, почти как будто хотела убедиться, что она настоящая. Хатч показал жестом — ныряй под низ, поднимайся посередине. Я так и сделала, забралась в наполовину погружённое в воду сиденье и пристегнулась. Хатч держал тренажёр спереди, так что я оказалась лицом к нему, а Карлос — сзади.

— Смотри, как всё работает, — начал Хатч. — Нужно пройти это три раза, чтобы сдать.

Я кивнула.

— Можно оттолкнуться от рамы, чтобы выбраться, так что тут дело не в умении плавать, а в умении сориентироваться, когда окажешься вверх ногами. Ты уже бывала вверх ногами?

Я взглянула на него с лёгким упрёком.

Он пожал плечами.

— Вот с этого взгляда и начинай. Скажи себе: я уже была вверх ногами. Следующий шаг — расстегнуть ремни. Это не ремень безопасности, как в машине. Это пятиточечная система.

Я кивнула. Пять точек казались многовато.

И вот в течение нескольких секунд моё сердце начало колотиться в груди.

— Всё просто, — сказал Хатч, читая моё лицо. — Просто поворачиваешь защёлку и все пять отстёгиваются. Легкотня.

Мы потренировались пару раз. Технически — да, легко.

Но горло у меня стало холодным. Это вообще бывает? Холод в горле от страха? Я что, придумываю новые способы паники?

— Ну что, — сказал Хатч, когда всё объяснил. — Готова?

Нет.

— Поехали, — сказал он. — Глубокий вдох.

Вместе с Карлосом они перевернули тренажёр. Я оказалась вверх ногами под водой, и действительно ничего не понимала — как и предупреждал Хатч. Но потом, словно какая-то внутренняя пародия на него, я услышала в голове:

Я уже была вверх ногами.

И это, как ни странно, успокаивало. Хорошее начало.

Дальше — отстегнуть ремни.

И, чёрт побери, он был прав. Это действительно было легко.

Ремни расстегнулись, и я почувствовала, как моё тело выскользнуло из сиденья. Следующий шаг — двигаться. Я схватилась за металлическую раму сбоку и оттолкнулась, но, кажется, сделала это чуть сильнее, чем надо, потому что боком задела край, и какая-то деталь — может, болт — зацепила резинку на ноге этого злополучного купальника. И я на секунду застряла.

Всего на секунду. Но достаточно, чтобы я запаниковала и начала метаться в воде, как рыба на крючке. Пока наконец не освободилась.

Потом я вынырнула, задыхаясь, но торжествующая.

Снова встретилась взглядом с озабоченным лицом Хатча.

— Что так долго? — спросил он.

— Купальник зацепился за болт или что-то такое, — выдохнула я. — Но я вырвалась.

— За болт? — переспросил он, будто такого ещё ни разу не было.

— Ага. Всего на минутку. Но сейчас всё нормально.

Но всё ли было нормально?

Я почувствовала странное щекочущее ощущение сзади. Протянула руку — проверить. И… да. Плавало что-то тряпичное.

Улыбка сползла с лица.

— Хатч?

— Что? — спросил он, опуская взгляд.

— Не смотри! — я прижала ладонь к заднице — и, к своему ужасу, ощутила не только свободную ткань, но и довольно много… кожи.

Даже говоря это, я уже знала.

— Кажется, я порвала купальник.

Хатч нахмурился сильнее.

— Где?

— Сзади.

— Сзади? То есть на плечах?

Я покачала головой.

— Талия?

Ещё раз покачала.

Глаза Хатча расширились.

— На заднице?

Я тоже широко распахнула глаза — мол, да, именно так.

— Насколько сильно порвалось?

Я ощупала повреждённое место… и поморщилась.

— Судя по всему… сильно?

Хатч понизил голос.

— Ты сейчас хочешь сказать, что у тебя жопа наружу из этого купальника, которого и так почти нет?

Я встретилась с ним взглядом и кивнула.

Хатч закатил глаза к небу, как будто это уже перебор.

Потом посмотрел на меня.

— Всё. Сворачиваемся на сегодня.

— Нет! — я схватила его за руку. — У меня начало получаться.

— Ты не можешь просто так плавать по бассейну с задницей наружу.

— Если я сейчас уйду, я никогда не вернусь. Я не смогу. Не захочу. Мне придётся отказаться от этой работы, от карьеры, от всего, к чему я стремилась.

— Ух ты, — сказал Хатч.

— Я не шучу.

Он всмотрелся в моё лицо и, наконец, кивнул.

— Ладно. У меня есть идея.

— Спасибо, — сказала я и увидела, как он стянул с себя мокрую чёрную футболку.

Потом протянул её мне комком.

— На.

— На что?

— Надень.

Я покачала головой. Это не решит проблему.

— Она же будет всплывать.

— Не как обычную рубашку. Надень её как подгузник.

— Что?

— Просунь ноги в проймы, а потом мы завяжем узел на талии.

— Слушай, куча других слов подходили бы лучше, чем подгузник.

— Давай. Нас ждут.

Я оглянулась. Да, ждали.

— Ладно, — кивнула я, но уставилась на эту мокрую кучу нейлона, пока Хатч не забрал её у меня.

Он растянул одно из отверстий для руки, опустил его под воду у моей ноги и сказал:

— Просовывай.

Что мне ещё оставалось делать? Я просунула ногу.

Потом и вторую.

И вот я уже стояла, как манекен в витрине, пока Хатч натягивал вывернутую рашгард-футболку мне на ноги, затягивал её у талии и завязывал в узел. Потом он немного подёргал ткань туда-сюда (а значит — и меня тоже), и, наконец, сказал:

— Держится.

— Это безумие, — выдохнула я.

— А у тебя всё ещё голая задница торчит из купальника? — спросил Хатч.

— Нет, — ответила я.

— Тогда давай уже закончим этот тест.