Ненавистники любви

22

УЖИН ПРОШЁЛ ХОРОШО. Прекрасно прошёл.

Но всё пошло наперекосяк уже после ужина.

Мы пошли в уютный итальянский ресторанчик с белыми скатертями всего в паре кварталов от Starlite. Ели хлеб, большинство из нас пило бархатное красное вино, и Хатч, Коул с Рю делали то, что всегда делали в годовщину — вспоминали истории.

Каждый за столом делился по очереди. Как Роберт в колледже стащил дорожный знак и за ним гнался доберман. Как их отец учил Коула и Хатча крутить баскетбольный мяч на пальце. Как их мама пекла блинчики в форме инициалов мальчиков. Были истории про пляжи, кемпинги, дни рождения и выпавшие зубы. Про потерянных и найденных домашних животных. Про порванные штаны и забытые ключи. Некоторые истории были зачитаны до дыр, другие всплывали внезапно, среди смеха и разговоров. Но в итоге я почувствовала, что знаю их всех — всю семью, прошлую и настоящую — немного лучше.

Вот чего не хватало Рю. Этого чудесного способа помнить вместе. Хранить. Возвращать прошлое в настоящее — пусть даже ненадолго.

А в конце ужина они действительно дали официанту сто долларов чаевых. Тот радостно завопил и обнял всех подряд.

Но потом ужин закончился.

И по дороге обратно в Starlite парни начали ссориться.

Это на сто процентов была вина Коула. Он как будто специально хотел разозлить Хатча. Жаловался, провоцировал, цеплялся. Перечислял всё, что ему не везло — в отличие от Хатча.

В какой-то момент Хатч не выдержал.

— Почему ты ведёшь счёт? Тебе что, прям хочется злиться?

— Я не ищу поводов, — буркнул Коул. — Ты сам их подкидываешь.

— Что, например? Я просто живу.

— Всё, — бросил Коул. — У тебя в два раза больше денег на сберегательном счёте. У тебя крутая работа. Ты выше ростом.

— Ты злишься, что я выше? — поразился Хатч.

— И тебе досталась лучшая кличка, — не отставал Коул. — Ты стал Хатчем. А у меня — ничего.

— Я же не украл её у тебя! Всё само получилось!

— Вот именно! А у меня ничего не получается. У меня нет классной клички, потому что она уже у тебя.

— Есть миллион классных прозвищ, хватит на всех!

— Ага, конечно.

— Забирай, — сказал Хатч.

— Что?

— Забирай кличку. Мне всё равно. Будь Хатчем.

— Я не могу быть Хатчем. Слишком поздно. Ты уже Хатч.

— Так выбери другое! Мир полон прозвищ.

— Что мне выбрать? — взорвался Коул.

— Не знаю! — развёл руками Хатч. — Сом, Молния, Шпоры и Седло!

— Никогда не называй меня Шпоры и Седло.

— Да откуда мне знать? Поищи в интернете! Выбери что-нибудь. Я буду звать тебя как угодно.

— Нельзя просто выбрать себе кличку из интернета. Так это не работает.

Мы с Рю переглянулись. Неужели они всерьёз ругались из-за прозвища?

Хатч посмотрел на Коула с головы до ног.

— Ладно. Эйс.

— Что?

— Эйс. Это твоё новое прозвище.

— Нет.

— Да.

— Я ни в чём не ас.

— Ну, пора им стать, Эйс.

— Ты меня выводишь.

— Нет, Эйс. Это твоё дело.

Мы вернулись в Starlite, у бассейна сидели Девчонки и Салливан с коктейлями и зонтиками. Сначала они начали было нас приветствовать, но быстро поняли, что между братьями назревает буря, и притихли. Мы с Рю заняли кресла — достаточно близко к Девчонкам, чтобы выглядеть частью компании, и достаточно близко к парням, чтобы подслушивать.

— Да, хорошо, — говорил Коул. — Может, я и должен был простить тебя раньше. Но ты не должен был заставлять меня ехать сюда и снимать сраное видео о том, какой ты герой.

— Я просто хотел увидеться, — сказал Хатч.

— Есть много способов увидеться.

— Не совсем. Но знаешь что? Ты мог просто сказать «нет». Вместо этого ты заставил меня думать, что приедешь. И Рю тоже, между прочим. А потом прислал подчинённую.

Честно говоря, мне не понравилось, что он назвал меня подчинённой.

— Кэти — не подчинённая, — сказал Коул. — Она моя коллега.

Я была на стороне Хатча, но… одно очко — в пользу Коула.

— Коллега? — переспросил Хатч. — Последнее, чем она является.

— Наш босс, Салливан, увольняет половину штата. Я просто пытался сделать доброе дело. Разве не в этом весь твой смысл?

Но Хатч покачал головой.

— Ты просто не хотел, чтобы я получил то, что хотел.

— А что ты хотел?

— Увидеть тебя!

— А я прислал Кэти вместо себя.

Хатч бросил на меня взгляд.

— Да, прислал.

Коул кивнул.

— И ты в неё влюбился.

Я ждала, что Хатч тут же это опровергнет. Но он промолчал.

Вместо этого он сказал:

— Ты никогда не говорил, что она твоя девушка. Я не знал. Ты не можешь просто прислать такую женщину, заставить её проводить со мной каждый день, поселить у меня дома, во время грозы, и надеяться, что я не отреагирую. Это на тебе. Ты должен был сказать с самого начала, что она твоя. Но ты не сказал. И в какой-то момент… — он провёл рукой по затылку. — В какой-то момент стало слишком поздно.

Девчонки с широко раскрытыми глазами переглянулись.

Хотя нет — шире всех глаза были у меня.

И тут Коул сказал:

— Но ещё не поздно.

Хатч покачал головой.

— Что это значит?

Он оглянулся. Увидел нас всех у бассейна. Девчонки подняли бокалы, будто сказали: За любовь!.

Коул посмотрел на меня.

— Мне сказать ему, что это значит?

Я не была готова.

— Прямо сейчас?

— Три дня назад ты хотела сказать ему прямо сейчас.

— Прошло… долгих три дня, — пробормотала я.

— Думаю, хватит уже, — сказал Коул.

— А как же Рю? — взглянула я на неё.

— Не переживай обо мне! — выкрикнула Рю.

И, не дожидаясь ни объяснений, ни моих слов, Коул повернулся к Хатчу и сказал:

— Кэти вообще-то не моя девушка.

Боже.

Хатч застыл.

— Она не… кто?

— И даже не друг, если честно. Мы почти не знакомы. Мне просто нужна была девушка, которая поедет на это задание.

Хатч уставился на него, пытаясь понять, врёт ли он.

— Вы не вместе?

Коул пожал плечами.

— Ты мне солгал? — спросил Хатч. — Про Кэти?

Коул, похоже, слишком резко попытался сменить тему.

— Но это же хорошие новости, правда? — Он махнул в мою сторону, как будто я — новенький автомобиль. — Она свободна!

Если Хатч и считал это хорошей новостью, он не подал виду.

— Ах ты мудак! — рявкнул он и кинулся на Коула. Даже не успев договорить фразу, они уже валялись на земле.

Я вскочила на ноги, думая, что должна их остановить.

Но Рю положила ладонь мне на руку, удерживая на месте.

— Нам не стоит что-то сделать? — спросила я.

— Дадим им немного времени.

— Прости, — сказала я. — Мы так старались сделать тебе хороший день…

— А это важнее, — сказала Рю.

Мы смотрели, как они катались по траве. Это была не кинематографичная драка, как в фильмах. Всё происходило как-то сбоку, сумбурно, с хрипами, пыхтением, локтями и ударами коленом. Без эффектных звуков. Только дыхание, ругань, шлепки, удары и снова дыхание.

— Может, вызвать полицию? — спросила я.

Рю покачала головой.

— Они скоро выдохнутся.

— Думаю, Хатч может всерьёз убить Коула.

— Может. Но не убьёт.

Я раньше никогда не видела, как дерутся взрослые мужчины. Как тут вообще определяется победитель? Они просто бьют друг друга, пока не устанут?

Что бы ни значила победа, казалось, Хатч — явный фаворит. Коул не был слабаком, но физическая подготовка была частью профессии Хатча.

Они действительно дрались. Я ставила на Хатча, конечно. Но даже когда Коул попадал кулаком в корпус, это не производило никакого эффекта.

— Им это нужно, — сказала Рю. — Они слишком долго игнорировали друг друга. Им нужно прокричаться, побороться, выпустить всё это.

— Ты не собираешься их остановить?

— Только если кто-то начнёт терять кровь.

— Но… — Это казалось таким странным — не вмешиваться. — Мы же вроде должны разговаривать?

Рю кивнула, наблюдая за ними.

— Иногда слов недостаточно.

В КОНЦЕ КОНЦОВ они действительно выдохлись.

Когда всё закончилось — запыхавшиеся, побитые, в траве и с разодранной одеждой — Коул и Хатч лежали на спинах, раскинув руки и уставившись в ночное небо, усыпанное звёздами.

И мы все — Рю, Девчонки, Салливан и я — притихли, чтобы подслушать.

— Что за чёрт, Коул? — спросил Хатч. — Зачем ты соврал мне про Кэти?

— Я пожалел об этом сразу же, — ответил Коул. — Если это хоть что-то значит.

— Нет, не значит.

— Ты столько раз говорил «нет» на «Один день из жизни». Я просто хотел, чтобы ты согласился. Я знал, что ты чувствуешь вину за то, что произошло на свадьбе, и сделаешь всё, о чём я попрошу.

— Два момента, — сказал Хатч. — Во-первых, я не чувствовал вины за свадьбу — потому что я не сделал ничего плохого. А во-вторых, я всегда был готов сделать всё, о чём ты просишь.

Коул кивнул.

— Возможно, там была ещё и капля мести.

— Потому что ты знал, что она мне нравится? Но как ты мог знать? Мы же вообще не разговаривали!

— Рю знала, — сказал Коул. — Рю почувствовала.

Хатч провёл ладонью по коротко стриженным волосам и снова посмотрел на брата.

— То есть… Рю сказала тебе, что, по её мнению, я влюбился в ту самую коллегу, которую ты прислал сюда выполнять свою работу и ты решил соврать мне, что ты с ней встречаешься?

Коул кивнул.

— Когда ты это так формулируешь, я и правда выгляжу, как конченый козёл.

— Тебе нужно перестать со мной соревноваться, — сказал Хатч.

— Легко говорить, когда ты всегда побеждаешь.

— Я вообще ни в чём не чемпион.

— Так говорит чемпион.

— Ты правда думаешь, что я непобедим? — спросил Хатч. — Это ты так меня видишь?

Коул не стал отнекиваться.

— Конечно. Именно так. Ты — Хатч. Ты идеальный. Ты получаешь всё, что хочешь. Если ты решаешь учиться на отлично — ты учишься. Хочешь пробежать марафон — бежишь. Решил стать спасателем-пловцом — стал одним из пяти человек, прошедших отбор. Ты машина. Неостановимый. Я могу тратить на это всю свою жизнь и всё равно не смогу тебя обогнать.

Вот это признание.

— Но всё, что ты говоришь обо мне, — сказал Хатч, — не имеет к тебе никакого отношения.

— Имеет всё, — ответил Коул. — Потому что ты не смог просто быть братом. Ты должен был стать героем. Ты должен был меня спасти.

На секунду всё стихло.

Хатч сел в траве.

— Ты сейчас про ту ночь? Про аварию?

Коул тоже приподнялся. Потом, после долгой паузы, почти шёпотом, сказал:

— Ты должен был спасти маму вместо меня.

Хатч посмотрел на него так, словно увидел впервые.

— Вот оно, да?

Коул всё так же смотрел в землю.

Хатч покачал головой, ошеломлённый.

— Вот почему ты так злишься? Вот почему тебе всё время нужно себя доказывать?

Коул не ответил.

Хатч всё продолжал крутить в голове.

— Неудивительно. Как ты мог с этим справиться?

— С чем?

— С тем, что мы потеряли.

Коул отвернулся.

Хатч теперь пристально за ним наблюдал.

— Так вот в чём всё дело? Всё это время? Ты считал, что именно ты виноват в том, что её с нами нет? Ты думал, что я выбрал тебя вместо неё? Что если бы я поступил иначе, мама бы выжила?

Коул заморгал, будто этот вопрос потряс его до глубины души.

— Потому что, Коул… — продолжил Хатч. — Это был не мой выбор.

— Что?

Хатч сглотнул.

— Мама сказала мне идти за тобой.

— Она…

— Даже когда я выбирался из машины, она кричала: «За Коулом! Хатч, иди за Коулом!» Я тогда был в шоке, но её голос прорезал всё остальное — такой чёткий, такой уверенный. Когда я замешкался, она сказала: «Сначала вытащи Коула. Потом вернёшься за мной». И я просто… сделал это. Вернулся в машину, отстегнул тебя. Ты тоже был в шоке. Я сказал: «Пошли! Пошли!» Ты взял меня за руку, и я повёл тебя туда, где уже собрались люди. Туда, где было безопасно.

— Ты увёл меня… потому что мама тебе велела?

Хатч кивнул.

— Коул, я помню её лицо. Я думаю о нём всё время. Она знала, что у меня не будет времени вернуться.

Он вытер глаза тыльной стороной ладони. Голос стал хриплым.

— Это не я тебя спас, Коул. Это мама.

Теперь и на лице Коула были слёзы.

Но Хатч продолжал:

— Ты не причина её смерти. Ты — её последнее желание.