Ненавистники любви

24

ТАК Я И ПОСТУПИЛА.

Я собрала вещи, села в машину Рю и выехала на Шоссе через острова. Но я ещё даже не добралась до материка, и ни на секунду не перестала думать о том поцелуе, как зазвонил телефон. Это была Рю.

— Ты уже уехала? — спросила она.

Я была на Исламораде.

— Я в пути, — сказала я. — Что случилось?

Рю колебалась, будто не знала, стоит ли рассказывать.

— Рю? — спросила я. — В чём дело?

Рю тяжело вздохнула.

— Мне только что звонил лейтенант Алонсо.

Первая мысль — Хатч.

— С ним всё в порядке?

— Похоже, у него возникли проблемы с Джорджем Бейли.

Джордж Бейли. Не Хатч. Ну ладно.

— Что значит «проблемы»?

— Когда он приехал к Хатчу домой, Джордж Бейли отказался идти с ним.

— То есть…

— Похоже, дождь уже начался. И гром…

Боже.

— А у лейтенанта Алонсо в минивэне было ещё шесть животных. Плюс жена и дети.

— И он его просто оставил?

— Думаю, выбора не было. Эта собака весит около семидесяти килограммов. Его невозможно заставить пойти туда, куда он не хочет.

— То есть ты хочешь сказать… Джордж Бейли сейчас один?

— Ты знаешь кого-нибудь, кто ещё остался в городе?

Я не знала. Голова работала вхолостую.

— У Хатча где-нибудь спрятан ключ?

— Лейтенант оставил дверь незапертой.

Потом, похоже, она догадалась, что я задумала.

— Только не ты, — сказала Рю. — Не вздумай сама туда ехать. Уже слишком поздно. Дороги только сильнее забьются, а последнее, где ты хочешь оказаться, когда ударит ураган, — это на мосту посреди океана. Просто доберись до материка. Я кого-нибудь найду.

— Хорошо, — сказала я. — Я поняла. Найдём кого-нибудь.

Но мы ведь не найдём, да? Все уже уехали или уезжали. А если даже лейтенант Алонсо — кремень, с татуировкой Посейдона на плече — не смог вытащить Джорджа Бейли с лодки, то какие шансы были у простого смертного?

Эту собаку невозможно заставить.

Его можно только уговорить.

А единственный человек, кроме Хатча, кто мог его уговорить — это я.

Я представила Джорджа Бейли на лодке во время урагана — трясущегося и совершенно одного… и потом сделала, без сомнения, самое глупое, абсолютно безрассудное, на миллион процентов идиотское действие за всю свою жизнь: я развернулась через двойную сплошную прямо с забитой полосы в пустую противоположную. С визгом тормозов.

И помчалась обратно в Ки-Уэст.

Интересно, датский дог вообще влезет в Мини Купер?

Скоро узнаем.

Я ДОБРАЛАСЬ до Ки-Уэста за час пятнадцать. Это на полчаса быстрее, чем обещал Google. Вот преимущество движения против течения массовой эвакуации. Моя сторона шоссе была совершенно пустой, а у копов явно были дела поважнее.

Я гнала. Проезжала на красный. И, если честно, позвонила Коулу.

— Эйс Хатчесон, — ответил он.

— Ты шутишь, да?

— Я знал, что это ты. Просто пробую, как звучит.

— Думаю, тебе стоит выбрать «Сапоги и шпоры».

— Ты подслушивала!

— Разумеется. Мы все подслушивали.

— Я же говорил, что Хатч мне врежет.

— Ты хотел, чтобы он тебе врезал.

Коул задумался.

— Может, и правда.

— Надеюсь, тебе хватило.

— Похоже, да.

Я уже была недалеко от марины. Надо было перейти к делу.

— Слушай, — сказала я. — Ты в ту ночь сказал Хатчу что-то странное?

— Определи «странное».

— Ты говорил с ним обо мне?

— Я думал, ты подслушивала.

— Конец я не услышала — помогала Салливан блевать.

Коул помолчал.

— Да. В конце он спросил меня о тебе. Хотел понять, что ты вообще могла подумать, соглашаясь участвовать во всей этой лжи.

Я напряглась.

— И что ты ему ответил?

— Ну… я не мог сказать, что это всё ради Рю — он до сих пор не знает про её болезнь.

— Повторяю: что ты ему сказал?

— Сказал, что всё это ради твоей работы.

— Моей работы?

— Ну да. Чтобы ты могла снять «Один день из жизни», впечатлить Салливана и не потерять место.

— Но мы уже отсняли материал к тому моменту!

— Я сказал ему, что ты боялась, что он отзовёт своё разрешение.

— Ты… что?!

— Это было лучшее, что я мог придумать. Я действовал быстро, ладно?

— Но я даже не собиралась это выкладывать.

— А он об этом не знает.

— То есть Хатч теперь думает, что мы с тобой — злонамеренно, подло — всё это спланировали ради… спасения моей должности?

Я прямо чувствовала, как Коул пожимает плечами на другом конце.

— Возможно?

Вот и ответ на все мои вопросы, почему он не отвечает на звонки.

Теперь ясно.

— Коул! Ты ему наврал! Он меня теперь ненавидит. Даже смотреть на меня не может. Ты не можешь просто оставить всё так!

— Я не могу выдать Рю. Она ему даже не сказала, что больна.

— Рю должна рассказать ему правду. Сейчас! И вы оба! Всё до конца!

— Я согласен. Проблема только одна: он не берёт трубку. И, скорее всего, сейчас немного занят. Но я продолжу пытаться, ладно? Я его найду. И Рю тоже. Мы всё объясним — хорошо?

Что тут ещё сказать?

— Хорошо.

— Кстати, — сказал Коул, — у нас с Салливан всё в порядке.

— Что значит — всё в порядке?

— Она знает, что мы с тобой не встречаемся. И она с этим ок.

— Почему она должна быть ок? Я думала, она тебя в чёрный список занесёт и карьеру угробит.

— Это было до того, как мы провели ночь вместе.

— Что?!

— Помнишь, ты меня выгнала?

— Ну да.

— Так вот, она меня приютила. С энтузиазмом.

— Скажи мне, что ты не воспользовался нашим начальником той ночью! Она была пьяная! Выпила две бутылки просекко!

— Я не воспользовался Салливан той ночью, — сказал Коул.

— Спасибо.

— Это было на следующее утро.

— Боже, Коул. Почему ты всегда умудряешься всё усугубить?

— Думаю, наоборот. Я всё как раз улучшил.

— Ты переспал с Салливан?

— Ага. Теперь я зову её Салли.

— Теперь она тебя точно уволит.

— Нет.

— Нет?

— Нет. Потому что мы влюбились.

— Ну это было быстро.

— Когда это настоящее — всё понятно сразу.

— Ты теперь встречаешься с Салливан? Это на полном серьёзе?

— Да, — сказал Коул. — И угадай, кого она любит больше, чем меня?

— Хатча? — спросила я одновременно с тем, как Коул сказал:

— Хатча.

— Это, наверное, очень исцеляюще для тебя.

— Очень. Для нас обоих.

— Поздравляю, — сказала я. — А теперь позвони брату и расскажи всё как есть.

К ТОМУ ВРЕМЕНИ, как я припарковалась у марины, ливень уже хлестал стеной. Небо было тёмное и грозное — несмотря на то, что на часах было всего четыре дня.

Все фонари на стоянке не горели. Лодки в гавани тоже были в темноте. Возможно, вырубило электричество.

Я оставила всё в машине Рю, взяла только телефон, вдруг понадобится как фонарик, и побежала по деревянному настилу к лодке, кроссовки громко шлёпали по мокрому дереву.

Когда я распахнула дверь лодки, ожидая, что Джордж Бейли сейчас, как обычно, повалит меня с ног… его там не было.

— Джордж Бейли? — позвала я.

Тишина. Лодка была тёмная и тихая.

Может, Карлос вернулся за ним? Или Рю всё же кого-то нашла?

— Джордж Бейли! — снова позвала я, освещая всё фонариком с телефона.

Я нащупала блок выключателей и щёлкнула ими все сразу, но ничего.

Лодка казалась гробовой, медленно покачивалась на воде и стукалась о пристань.

Его точно тут нет, — подумала я, хотя продолжала искать. Куда он мог деться?

И тут, когда я подошла к шкафу возле кровати Хатча, услышала жалобный всхлип.

— Джордж Бейли? — позвала я, заглянув в шкаф.

И там, под висящими рубашками и брюками, я увидела две блестящие точки.

— Привет, дружище! — сказала я, присев на корточки и стараясь голосом убедить нас обоих, что это просто дружеская встреча. — Я тебя нашла!

Я слышала, как он дышит. Положила руку на пол шкафа — не зная, насколько он напуган. Может, он как те животные в панике, которые кидаются на всё, что приближается?

Нет. Он не укусил. Джордж Бейли и в самом деле был добряк до глубины души.

Стоило мне протянуть руку и он лизнул меня от запястья до локтя.

Это было добрым знаком.

— Привет, приятель, — сказала я, просовывая руку глубже, чтобы погладить его по спине. Он весь дрожал — и я была так рада, что вернулась за ним.

Я принялась болтать, как телеведущая.

— Я знаю, ты не фанат грома. Ты не любишь гром, а я — отключения электричества, тёмные лодки и ураганы. Так что… как насчёт выбраться отсюда?

Затем я, как самая надёжная в мире собачница, распахнула дверцу шкафа, похлопала по бёдрам джинсов и сказала:

— Ну что, пойдём, дружище? Сядем в Мини Купер Рю и свалим отсюда к чёртовой бабушке?

При упоминании Рю Джордж Бейли немного подался вперёд.

Я вспомнила, что он немного понимает по-английски.

— Эй, Джордж Бейли, — сказала я. — Хатч рассказывал, что ты, может быть, захочешь пойти на прогулку.

Услышав слово прогулка, он навострил уши, и хвост начал стучать по стенке шкафа.

— Хочешь на прогулку? — спросила я ещё раз, поднимаясь.

Когда я встала, Джордж Бейли тоже поднялся.

— Прогулка! — воскликнула я. — Где твой поводок?

При слове поводок он вышел из шкафа и пошёл за мной. Мы начали искать, подсвечивая телефоном.

— Ну где же Хатч прячет твой поводок? — снова и снова спрашивала я, чтобы не прекращать разговор.

И тут я его увидела — он висел на крючке возле двери.

Неужели всё будет просто? — мелькнула мысль.

Но, конечно, думать такое было глупо. Джордж Бейли был со мной, пока я его пристёгивала… до тех пор, пока я не открыла дверь.

Тут я заметила, как сильно потемнело небо и как закручивается вода в гавани.

И тут прогремел гром.

Услышав это, Джордж Бейли вкопался всеми четырьмя лапами и сел.

Он, конечно, был прав.

— Пошли, дружище, — сказала я, уверенно направляясь к выходу.

Но стоило подойти к порогу, как поводок натянулся.

Джордж Бейли не сдвинулся с места.

Я сделала широкий жест в сторону ливня, как будто это весело.

— Ты разве не хочешь на прогулку?

Похоже, не особо.

— Послушай, друг, — сказала я, пытаясь логикой донести до него суть. — Приближается ураган. Большой. Нам надо убираться отсюда.

Но Джордж Бейли, буквально, не шелохнулся.

Я перепробовала всё — от угощений до бросания его пищащего броненосца за дверь, от вранья про вечеринку собак в Майами, где якобы его ждёт Хатч, до попыток вытолкать его силой.

Ничего не сработало. Ни на сантиметр.

Зато я дважды поскользнулась на мокром полу у входа и оба раза села прямо на копчик.

С течением времени я всё больше переходила на объяснения.

Мокрая и запыхавшаяся, я без остановки болтала, а Джордж Бейли игнорировал каждое слово, пока я то толкала его сзади, то тянула спереди, в отчаянной попытке сдвинуть с места:

— Слушай, я понимаю, что ты беспокоишься из-за этой погоды, и это нормально. Сейчас на улице правда страшнее, чем внутри… но у нас тут, на минуточку, опасность для жизни. Не знаю, говорил ли тебе кто-нибудь, но плавучий дом — буквально худшее место на Земле во время урагана. А у нас ураган четвёртой категории, между прочим! По шкале Саффира — Симпсона! Этот парень, Сафир-Симпсон, совсем не шутит. Мы можем погибнуть. Каждый человек — и каждая собака! — сейчас эвакуируются с островов. Всё Шоссе через острова — это одна длинная цепочка стоп-сигналов. Пошли же, друг! Валим отсюда!

Всё это время Джордж Бейли смотрел на меня как закалённый профессор юрфака, уверенный, что я провалю его курс — просто ждал, когда я скажу хоть что-нибудь убедительное.

Всё происходящее было определением плохой идеи.

Гром становился всё громче, дождь — сильнее, лодка всё сильнее раскачивалась на волнах, ударяясь о расшатанный пирс.

Я загуглила, как сдвинуть с места большую собаку, и получила статьи вроде «как мотивировать упрямого жеребца», «ритуалы уговаривания верблюдов» и «как перевозить рояль».

Похоже, эту ситуацию в интернете не решить.

Я попыталась позвонить Хатчу, чтобы спросить совета — но, когда зазвонил телефон, я услышала глухой звук из спальни.

Звонок?

Я пошла на звук, Джордж Бейли последовал за мной, тоже любопытный, и мы нашли телефон Хатча. Он упал за матрас и провалился сквозь рейки кровати.

Вот чёрт. Так вот почему он не отвечал на сообщения?

Я попыталась его достать, но кровать была на каркасе, прикрученном к полу, а рейки — слишком узкие, чтобы просунуть руку.

Ну что ж. Этим придётся заняться потом.

У двери я продолжала объяснять Джорджу Бейли, как работает храбрость — утверждая, что, если он сейчас справится со своими страхами, это поможет ему раскрыть свой потенциал, — когда вдруг почувствовала, как в воздухе пробежала странная, будто живая, волна электричества.

А потом за спиной раздалось шипение, и сразу за ним — треск, громче всего, что я когда-либо слышала в жизни. В ту же секунду всё вспыхнуло ярким светом… и снова погрузилось в темноту. Звук был настолько оглушающим, что казалось, он разрывает воздух, как ткань.

И в тот же миг мой упрямый друг Джордж Бейли исчез в прыжке, вернувшись прямо в шкаф Хатча — вместе с поводком.

Свет был такой яркий, что в глазах осталась зелёная вспышка. Одно из окон разлетелось вдребезги. За этим последовал ещё один пронзительный звук, потом потрескивания и вспышки в небе и грохот грома.

Молния.

Не ударила прямо в лодку, но очень близко.

В пару метрах.

Возможно, в мачту парусника? В антенну? В сотовую вышку?

Что бы это ни было — в следующую секунду, с ужасом глядя в дыру от выбитого окна, я увидела, как деревянный причал, к которому была пришвартована наша лодка, буквально медленно оседает в воду.

Будто весь причал просто… рухнул в обморок.

И исчез.

А мы больше ни к чему не были привязаны.

— Чёрт, — вырвалось у меня вслух — чувство срочности было абсолютным: нам надо выбираться.

Но теперь выбираться было некуда.

Я потянулась к телефону, чтобы снова позвонить Хатчу. Но и это было невозможно.

Похоже, мы были окончательно в заднице.

Я смотрела в окно, пытаясь осознать происходящее.

Причала, на который я ещё недавно пыталась вытащить Джорджа Бейли… больше не существовало.

— Джордж Бейли, — сказала я вслух, на случай если это ещё не стало очевидно, — у нас проблема.

СЛУШАЙТЕ, я не моряк. Я не росла на яхтах. Я из Далласа, Техас! Нас окружает суша со всех сторон. Я — последний человек на Земле, которому можно доверить управление оторванным от причала плавучим домом посреди урагана. Я не умею пользоваться морской рацией, не знаю ничего о безопасности на воде, а до трёх недель назад вообще плавать не умела.

Наверняка где-то тут была рация, по которой можно было вызвать помощь. Но я не смогла бы ей воспользоваться даже в ясный день.

Я заставила себя думать. Но потом поняла, что обдумывать само мышление — не помогает.

Я не из тех, кто принимает решения на ходу. Мне нужно часов сорок восемь на раздумья, списки «за» и «против», и звонок Бини, чтобы всё обсудить. Как я и делала — буквально несколько часов назад. В другой жизни.

Я ехала по сухой земле в Мини Купере с подогревом сидений, наслаждаясь комфортом и безопасностью, пока болтала с Бини о том, каким одновременно страстным и отчуждённым был прощальный поцелуй с Хатчем. Каким мужественным и ранимым, злым и нежным, потерянным и найденным он был. Как он чувствовался началом и концом сразу.

Вся моя эвакуация прошла в попытках подобрать пары противоположных слов, чтобы передать атмосферу этого губительного поцелуя, пока я мчалась навстречу урагану по Шоссе через острова, а Бини, складывая бельё за тысячу километров от меня, поддакивала всё громче:

— Угу… угу…

Наверное, мне стоило слушать радио.

Немного информации о погоде не помешало бы.

И вот я тут. Совсем одна с Джорджем Бейли. На самодельной плавучей лодке-доме, оторванной от всего, посреди океана, во время урагана.

Бляяяяя…

Позвонить Бини?

Но в экстренных ситуациях она ещё хуже меня. Начнёт паниковать, потом расплачется, и мне придётся её утешать. Только зря потрачу время.

Вместо этого я достала телефон и позвонила в 911.

Ответили сразу.

— 911. В чём ваша экстренная ситуация?

— Здравствуйте! Простите, но я на плавучем доме, в марине Саншайн, на Ки-Уэсте, и причал, к которому мы были пришвартованы, только что ударила молния и он рухнул в воду.

Да, название лодки внезапно зазвучало особенно иронично.

— Ваше местоположение — марина Саншайн?

— Да, но недолго. Мы дрейфуем.

— Я зафиксировала сигнал бедствия и координаты, — сказала диспетчер.

Что? Почему она никого не отправляет?

— Эм, — сказала я, — вы можете… ну, прислать кого-нибудь? У меня с собой большая собака, он боится грома.

Пауза. Кажется, с оттенком сарказма. Потом.

— Простите, мэм. Сейчас в регионе активный ураган.

— Да! Я в курсе! И я в его эпицентре на плавучем доме!

— Спасательные операции в данный момент не проводятся. Все службы укрываются.

Или мне показалось, или в её голосе мелькнуло раздражение.

— То есть вы хотите сказать, — переспросила я, — что вы просто оставите меня здесь? В океане? Во время урагана четвёртой категории?!

— Ураган понижен до второй категории.

— И чем это меня должно утешить?

— При скорости ветра до 150 километров в час — это ураган второй категории.

— Почему-то не легче.

— Сожалею, мэм. Но все, кто проигнорировал приказ об эвакуации, вынуждены теперь справляться сами.

Погоди. Она думает, что я просто плюнула на эвакуацию?

Конечно. Ей, наверное, каждый день попадаются такие.

— Я не игнорировала приказ! — воскликнула я. — Его проигнорировал пёс! И это даже не мой пёс! Я просто хотела помочь — он из приюта, пострадавший, с фобией грома или как это называется, и у него и так жизнь была нелёгкой.

Потом, чтобы подчеркнуть, что я хороший человек и не заслуживаю умереть в океане, я добавила:

— Я уже эвакуировалась! Доехала до Исламорады! А потом повернула обратно! Чтобы спасти испуганную собаку! Но не смогла его с лодки вытащить! Он весит больше, чем я!

Молчание на линии. Может, она в Инстаграм зашла?

— Алло? — продолжила я. — Я не… я не… неэвакуировавшийся! Это собака! — крикнула я, и голос у меня сорвался на ультразвук.

Голос диспетчера остался холодным.

— Простите, мэм. Все сотрудники недоступны.

— Послушайте, — сказала я, надеясь пробудить в ней хотя бы какое-то чувство солидарности, — этот плавучий дом принадлежит спасателю из Береговой охраны США. И собака тоже его! Он вылетел в Майами, чтобы переждать шторм!

— Тогда будьте уверены, как только станет безопасно летать, он первым вернётся, чтобы вас спасти, — ответила она.

— Но... — начала я, и голос мой сорвался от паники. Я прогнала прочь мысль: мы к тому времени уже можем быть мертвы и сказала вместо этого: — Скажите, что мне делать! Как пережить эту ночь?

Диспетчер тяжело вздохнула.

— Если этот дом действительно принадлежит спасателю, он должен быть хорошо оснащён средствами безопасности. Найдите спасательный жилет и наденьте. Выключите телефон, чтобы сберечь заряд, положите его в пакет и держите при себе. Найдите укромное место и укройтесь. И если выбирать между вами и собакой — на этот раз спасайте в первую очередь себя.

БЫЛ ЛИ RUE the Day хорошо оснащён средствами безопасности?

Ответ на этот вопрос — целый контейнер, набитый фонариками.

Оказалось, у Хатча имелось несколько аптечек, запасы питьевой воды, несколько огнетушителей и портативное радио на батарейках — такое старое, что, возможно, старше самого Хатча. Ещё — трубка, ласты и маска. Ой, простите. Не «ластами» их называть. Трубка, плавники и маска. Плюс целый шкаф, набитый спасательными жилетами — включая, благослови его, Господи, собачий жилет для Джорджа Бейли.

Пес, обмякший и, вероятно, полузастывший от страха, позволил мне застегнуть его. Потом я надела жилет и на себя.

Затем я нашла в кухонном шкафу пластиковый пакет с застёжкой, чтобы защитить телефон от воды. Включила фонарь на батарейках. И уже почти засунула ракетницу за пояс джинсов, но передумала, решив, что скорее застрелю себя, чем помогу, и убрала её обратно в кейс.

Что дальше?

Попробовать разобраться с радио? Завести лодку и как-то ей управлять? Снова позвонить 911? Расплакаться?

Да. Да всему этому. Сразу.

Мне стыдно признаться, насколько я запаниковала. Но я не человек кризисов. Я не женщина действия. Я не была героем этого рассказа. Я — сотрудник среднего звена в продакшн-компании.

Я не хотела приключений. Я хотела быть тем, кто в кадре снимает того, у кого приключения. Или, ещё лучше — берёт интервью у кого-то, кто вспоминает старые, давно прошедшие приключения.

Кому мне пожаловаться, чтобы всё переиграть?

Оказаться на плавучем доме с собакой, боящейся грома, во время урагана — плохая идея для кого угодно. Но для меня — худший из возможных сценариев.

Тем временем Джордж Бейли смотрел на меня так, будто я тут главная.

Я нащупала переключатели на радио и щёлкала ими, пока не услышала переговоры. Честно говоря, сплошной жаргон. Люди говорили о «узлах», «широте-долготе» и случайных цифрах. Подходило только как фоновый шум. Я оставила его включённым ради голосов… но когда начали поступать тревожные сигналы Mayday, я выключила радио.

Берег отдалялся и я могла это понять только потому, что часть марины теперь была в огне.

Это была лодка? Или лодочный сарай? Я не видела.

Но пламя стало для меня точкой отсчёта — пусть оно и всё дальше удалялось. Или это мы?

Я вдруг почувствовала холод. Волны становились выше и резче. Подступила первая волна тошноты — хотя, не знаю, от качки или от страха.

Думаю, в этот момент Джордж Бейли начал жалеть о своих решениях. Пока я металась по кабине в поисках хоть чего-то полезного, он ходил за мной как приклеенный.

На том конце лодки, где было выбито окно, теперь был не только мокрый пол, но и осколки стекла и сантиметр воды, перекатывающейся в такт волнам.

Мы остались на другом конце.

Наверное, не стоило, но я немного выругала Джорджа Бейли.

— Мне не хочется говорить, что всё это из-за тебя, — произнесла я, — но всё это из-за тебя. Если бы ты просто пошёл с лейтенантом Алонсо, ты бы сейчас был в Майами, в сухости и тепле, и уже спал бы. И я тоже! А теперь мы оба утонем. Так что спасибо.

А потом, будто Джордж Бейли ответил: Ты сама решила вернуться за мной, я продолжила:

— А у меня был выбор? Серьёзно? Я не могла оставить тебя здесь одного. Не после всего, что ты пережил. Я просто хотела, чтобы ты чуть больше мне доверял, понимаешь? Никогда не выбирай страх, ладно? Выбирай любовь. Доверие! Когда хороший человек приходит тебя спасать — выбирай этого человека!

Что я вообще несу?

Я уже и сама себя не слушала.

Тем временем мой мозг отчаянно, в панике пытался нащупать хоть каплю надежды.

Может, мы выберемся.

Может, ветер унесёт нас от эпицентра шторма.

Может, совсем рядом есть мягкий, песчаный берег, куда нас выбросит.

Или, может, винтажный, самодельный понтон Хатча поразит нас всех и спокойно перекатится через шторм, как резиновая уточка.

Такое ведь возможно.

В мире хватает невезения, но и удача в нём тоже есть. Может, мы уже исчерпали весь лимит невезения на сегодня. Или на весь год.

А что бы сделал Хатч?

Прыгнул бы за борт с Джорджем Бейли сразу после удара молнии и поплыл бы к берегу? Мне стоило так поступить? Хотя, если пёс не хотел выходить даже на прочный причал, о ледяном чёрном океане и речи быть не могло.

А может, правильно, что мы остались. Что если вода после удара молнии была наэлектризована? Как вообще работает физика?

Чёрт.

Годы учёбы и ничего, что может спасти мне жизнь.

Никто за нами не придёт. Это я понимала точно. Хатч не угонит вертолёт, чтобы спасти нас посреди урагана.

Мы были предоставлены сами себе. И оставалось только одно — пережить шторм.