Ненавистники любви

23

У МЕНЯ ТАК И НЕ БЫЛО шанса поговорить с Хатчем в ту ночь.

Потому что в самый разгар событий Салливан, которая весь вечер дулась из-за того, что её не позвали на семейный ужин, а потом ещё и подлечилась просекко, внезапно начала блевать.

Стошнило её прямо на лужайке, рядом со мной, но когда Девочки кинулись помогать и вести её обратно в домик, она всех остановила.

— Нет, — пьяно сказала она. — Я хочу Трейси.

Мы все оглянулись, пытаясь понять, кто такая Трейси, пока Салливан не ткнула пальцем в меня.

— Я вообще-то Кэти, — сказала я, приложив ладонь к груди.

— Какая разница, — буркнула Салливан.

Каждая из Девчат предлагала взять ситуацию на себя, но Салливан наотрез отказалась.

— Только Трейси.

Что мне оставалось делать? Она же моя начальница.

Пока я вела её через лужайку к домику, спросила:

— Тебе вообще можно пить? У тебя ведь только что был солнечный удар.

— Я собиралась бухать каждую ночь, — ответила Салливан. — Так что я вообще-то отстаю от графика.

Впрочем, уже поздно — поезд ушёл.

Я надеялась просто отвести её домой, налить воды, дать таблетку и вернуться к куда более захватывающему зрелищу: два брата, наконец, выясняющие отношения. Но как только мы зашли внутрь, Салливан расплакалась — теми самыми тяжёлыми, безутешными, катастрофическими слезами, которые бывают только тогда, когда просекко убрало последние тормоза.

— Ненавижу свою жизнь, — всхлипывала Салливан, пока я помогала ей умыться и почистить зубы. — Как всё так вышло?

— Всё наладится, — сказала я, нашла в её чемодане пижаму с рюшами и помогла переодеться. — Жизнь — это не прямая линия. Она всегда то вверх, то вниз. Так и устроено.

— Я не хочу вниз! — запротестовала Салливан уже гораздо более трезвым тоном. — Я хочу только вверх!

— Да все этого хотят, — сказала я. — Но спуски полезны.

Салливан прищурилась, явно не веря.

Я подхватила её под руку и помогла дойти до кровати.

— Тебе легко говорить — у тебя ведь всё хорошо.

— Ты шутишь? — сказала я, протягивая ей воду и две таблетки. — У меня всё наоборот.

Она уставилась на меня, ожидая пояснений.

Я вздохнула.

— Мой жених изменил мне с поп-звездой, меня могут уволить, в интернете издеваются над тем, как я выгляжу, я не умею плавать, я влюблена в человека, который меня ненавидит, и запуталась в клубке лжи — ни одну из которых я, между прочим, не придумала. Ну… в последнее время. Но за всё мне теперь придётся отвечать!

— Вау, — сказала она, зевая. — У тебя жизнь ещё хуже, чем у меня.

— Возможно.

— Давай будем лучшими подругами, — сказала она, когда я уложила её на подушку и накрыла одеялом.

— Буду твоей подругой, если ты меня не уволишь.

— Идёт, — сказала она.

И, не вылезая из-под одеяла, протянула мне руку для пожатия.

Ну и ладно, подумала я, и пожала. Всё равно не запомнит.

КОГДА Я, НАКОНЕЦ, вернулась наружу, Хатча уже не было.

Остался только Коул — один, в шезлонге, окружённый Девчатами, которые обрабатывали его разбитую губу и распухший глаз.

— А где Хатч? — спросила я.

— Ушёл, — ответил Коул, пока Джинджер доставала из аптечки перекись.

— Ушёл? Куда?

Коул пожал плечами.

— Не сказал. Просто ушёл.

Хатч ушёл?

Ладно, прошло уже пару часов, но ведь он только что узнал, что я свободна. Понятно, что первое, о чём он подумал, даже посреди драки — это разрулить давний конфликт с братом. Но я-то всё это время была уверена, что его вторая мысль будет…

Подхватить меня на руки и унести в постель.

Или что-то в этом духе.

Теперь, когда я официально… была свободна.

Из тысячи возможных исходов я бы никогда не угадала, что Хатч просто уйдёт, не попрощавшись.

Я хотя бы рассчитывала на какое-то завершение.

Но потом мне подумалось: а вдруг он просто делает вид, что ушёл, а сам ждёт у меня в домике? Завершение же бывает разным.

Я указала на Коула, который уже две ночи спал у меня на полу.

— Ты, — сказала я, — спи сегодня где-нибудь в другом месте.

Ну, на всякий случай.

— Что? — возмутился Коул. — Где?

— У тёти Рю. Или у одной из Девочек.

— Но все мои вещи у тебя!

— Вынесу на крыльцо.

НО В МОЁМ ДОМИКЕ, увы — Хатча не было.

Ни сообщений, ни пропущенных звонков.

Вещи Коула я всё равно выставила наружу.

Попробовала позвонить Хатчу — без ответа. Написала сообщение. Потом ещё одно. И ещё. Оставила кучу голосовых. В конце концов, одолжила у Рю машину и поехала на пристань — но и там никаких следов.

Когда идеи закончились…

Я позвонила Бини.

— Хватит ему писать, — сказала Бини. — Это уже становится неловко. Мне стыдно даже слушать, а я — это не ты.

— Но он не попрощался!

— Понимаю, финал вышел не таким, как хотелось бы…

— Мне нужно закрыть гештальт! — завыла я голосом, напоминающим Салливан.

— …но тебе придётся подождать.

— Но ведь всё вскрылось, и он просто ушёл!

— Может, у него работа, — спокойно предположила Бини. — Может, он ранен после драки. Может, ему просто нужно всё обдумать.

Ладно. Работа — интересный вариант. Об этом я не подумала.

— Что бы это ни было, — добавила Бини, — ещё десять голосовых ничего не изменят.

— Бинииии, — протянула я. — Где твой боевой дух?

— Ушёл спать два часа назад. А ты его разбудила.

— Извини.

— Я понимаю. Слишком много всего навалилось. Но дай этому мужчине немного времени. И себе тоже. Умойся, надень самую мягкую пижаму и ложись спать. Утро вечера мудренее.

НО УТРО НЕ СТАЛО МУДРЕНЕЕ.

Хатч всё ещё был вне зоны доступа.

А остальные — как сквозь землю провалились.

Коул и Салливан куда-то исчезли, и даже когда я постучала в домик Салливан проверить, как она после вчерашнего, никто не открыл. Рю и Девочки уехали с утра пораньше на антикварный рынок на Сахарном Кее, а у Бини в восемь утра была встреча с клиентом. К тому же после всего, что произошло в интернете, я удалила соцсети и устроила себе цифровой детокс.

Так что остались только я, ветер и пустой бассейн у Starlite.

Я надеялась, что Хатч всё-таки появится на нашем обычном занятии по плаванию, но он не пришёл. Я подождала полчаса и отправила робкое сообщение:

Плавание по-прежнему в силе?

А потом я вошла в бассейн одна.

Одна — и совершенно не в курсе происходящего.

Оказалось, в Атлантике уже несколько дней назревал какой-то шторм, о котором я не имела ни малейшего понятия.

В тот день Starlite напоминал город-призрак и это было ещё одной причиной. Хотя шторм должен был обрушиться гораздо севернее, ближе к Орландо, большинство гостей Врбо, арендовавших жильё у Рю, отменили свои поездки.

Так что вокруг было особенно тихо.

Для потомков вот мои мысли в тот день, пока ураган Рафаэль набирал силу в Атлантике, а я об этом ничего не знала:

Хатч имел полное право чувствовать всё, что чувствовал. Я по уши влезла в отвратительное соперничество между братьями. Я притворялась — пусть и под давлением, но всё же — три дня подряд, что встречаюсь с его братом… которого я едва ли терпела. Можно сказать, я просто не рассказала правду, но факт остаётся фактом: я его обманула — и помогала брату играть с его чувствами.

У меня были на то причины, конечно. Но всё равно.

Он имел полное право не попрощаться. И не позвонить. И, возможно, теперь он меня откровенно презирает и справедливо.

Но это не отменяло того, что я его люблю.

Как я по нему скучала. Как не могла перестать по нему тосковать. Как мои мысли, моё сердце, всё моё тело были перевернуты с ног на голову после всего, что случилось… По одному только этому отчаянию было ясно: это любовь.

Я ЗНАЛА, что времени у меня немного. Но оказалось, его ещё меньше, чем я думала.

Когда на следующий день я пришла на авиационную базу, всё ещё в блаженном неведении о надвигающейся буре, атмосфера там была максимально деловая.

За ночь ураган Рафаэль, по всей видимости, вымахал до четвёртой категории и сменил направление — теперь он шёл не на Орландо, а на Майами — быстрее и злее, чем ожидалось. Он должен был достигнуть побережья не через тридцать шесть часов, а уже через двадцать четыре. Команды на базе вовсю готовились к тому, чтобы сразу после удара стихии начать оказывать помощь.

Так что о моём «отдыхе от технологий» можно было забыть.

Заслуженное признание Бини — она оказалась права: у Хатча был рабочий форс-мажор.

Пока я болталась в пустом бассейне, страдая от любви и сожалений, Хатч готовился спасать крупнейший американский город от мощнейшего урагана.

Ураганы четвёртой категории, если вы не знали, по шкале Саффира — Симпсона сопровождаются устойчивыми ветрами до 250 километров в час.

Я, разумеется, загуглила.

Так что да: я, возможно, была не настолько в его мыслях, насколько он — в моих.

Когда я добралась до базы, он был там, но я едва его видела. А когда всё же мельком замечала, он не замечал меня. Не подходил. Не говорил ни слова. Будто меня там вовсе не было.

Будто он уже давно меня забыл.

И я понимала.

Конечно забыл. У Хатча впереди были настоящие подвиги, борьба со смертью. Я прочитала достаточно, чтобы знать, как тяжело работает Береговая охрана после ураганов. Они первыми приходят на помощь, как только буря проходит.

В зависимости от нанесённого ущерба, Хатч мог заниматься спасением жизней, эвакуацией людей с крыш, перевозкой пациентов, вывозом пострадавших, поиском лодочников, организацией эвакуаций, доставкой воды и еды, спасением семей и их питомцев, и всем остальным, что потребуется, неделями, с короткими перерывами на сон между сменами.

И вот вопрос: он меня ненавидел? Или просто… был занят?

Я могла и не узнать.

Это была реальная чрезвычайная ситуация.

И помочь я в ней не могла. Вообще. По множеству причин. В том числе — как я узнала на утреннем совещании на базе — потому, что начиналась эвакуация Флорида-Кис.

— Почему Кис? — прошептала я Омару в конце зала. — Шторм ведь идёт на Майами.

— Он снова сменил курс, — прошептал он в ответ.

Так и было. Теперь он направлялся прямо к Ки-Ларго. А если вы не сильны в географии, это как раз между нами и материком.

Я тихо запаниковала, пока шло совещание — руководство объясняло процедуры, и все получали свои задания. Все вертолёты должны были перебросить в Майами, чтобы переждать бурю. Сначала это казалось странным, но потом я поняла: если техника будет повреждена, они не смогут никому помочь после удара стихии.

КАК ТОЛЬКО совещание закончилось, я пошла в ангар — искать Хатча.

Когда я его не увидела, встала у распахнутых ворот и позвонила Рю.

— Нас эвакуируют, — сказала я ей, чувствуя себя обладательницей секретной информации.

— О, мы уже в дороге, милая, — ответила она. — Мы с девчонками решили устроить себе автопробег до Финикса в «Субурбане» Бениты. Там ураганов нет.

— Гениально, — сказала я.

— Тебе стоит поменять билет. Все рейсы из Майами отменяют.

— Хорошая мысль, — кивнула я.

— Попробуй вылететь из Тампы. Или Орландо. Возьми мою машину. Чёрт с ним, если всё совсем плохо, просто доедь на ней до Техаса.

— Взять твою машину? — переспросила я.

— Вернёшь потом, — сказала Рю. А потом с теплотой добавила: — Я тебе доверяю.

— Так… всё? Я просто… уезжаю? Всё как-то внезапно.

— Стихии вообще редко дают время на сборы.

— Я даже не успела с тобой попрощаться.

— Мы ещё увидимся, милая, — сказала она. А потом добавила: — Но тебе пора. Шоссе через острова уже забито.

— Ладно, — кивнула я. Потом тихо сказала: — Рю?

— Да?

— Спасибо за всё. — И в голосе у меня уже дрожал комок. — Мне правда понравилось жить в Starlite.

— Возвращайся в любое время, милая.

Я повесила трубку, обернулась и увидела Хатча. Он тоже меня увидел.

Он был в лётном комбинезоне, с рюкзаком на плече и в лётных очках. Шёл по направлению к взлётному полю.

— Что ты тут ещё делаешь? — спросил он. — Тебе давно пора выезжать.

— Ты уезжаешь? — спросила я.

Хатч посмотрел на вертолёт, стоявший на взлётной полосе.

— Да.

— А как же Джордж Бейли? — спросила я.

— Лейтенант Алонсо повезёт всех животных. Они будут с нами.

— Разве можно брать с собой питомцев? — спросила я. Он был сосредоточен на деле до невозможности.

— Формально — нет. Но у них там начальник, который к животным относится с пониманием.

— Начальник?

— Исполняющий обязанности командира.

— Ага.

Серьёзно? Это всё, что мы можем сказать друг другу? Неужели у нас нет тем поважнее? Почему мы сейчас обсуждаем армейские сокращения?

Хатч, видимо, решил, что я беспокоюсь из-за урагана.

— Не паникуй, — сказал он. — Но тебе нужно выезжать прямо сейчас. Вернись в Starlite, собери вещи и выезжай на материк. Сначала заправься. Едь как можно дальше от берега, и только тогда остановись на ночёвку.

— Но… — пробормотала я, как дура. — Я вообще-то должна была уезжать только через неделю.

— Ну, — сказал Хатч, — теперь уезжают все.

— Понятно.

Через взлётное поле вертолётная команда уже ждала, глядя на Хатча с выражением: поторопись. Он оглянулся на них.

— Я хочу извиниться, — выпалила я. — За то, как всё получилось.

Хатч просто кивнул.

— Я тоже.

Мы сожалели об одном и том же? Я не могла разобрать выражение его лица за этими очками. На мгновение мне захотелось снять их.

Все всё ещё ждали. Он снова посмотрел на вертолёт, потом на меня.

— Извини и за это тоже… но мне правда нужно идти.

Он задержал взгляд на мне ещё на секунду. А потом, словно в замедленной съёмке, развернулся и зашагал прочь.

Я смотрела ему вслед.

Вот и всё? Это всё?

Без прощания? Без какого-либо финала? Он просто скажет мне эвакуироваться — и улетит в Майами?

Я не принимала сознательного решения бежать за ним. Просто в какой-то момент поняла, что уже бегу, бросив все свои вещи, и несусь по взлётному полю в стиле Джорджа Бейли.

— Хатч! — крикнула я, но он не услышал из-за шума винтов.

Я прибавила шагу.

— Хатч! — крикнула ещё раз и на этот раз поймала его за запястье.

Он обернулся и посмотрел на меня.

Он стоял там, взъерошенный, в экипировке, готовый к вылету, и моё сердце чуть не остановилось.

— Хатч! — перекрикивая гул, закричала я. — Сделай мне одолжение, ладно?

Он слушал.

Даже сейчас, когда я вспоминаю это, не могу поверить, что я тогда сказала. Единственное объяснение — события опередили мои мысли, и разум просто не успел догнать. Только так я могла произнести то, что сказала:

— Перед тем как уйдёшь… поцелуй меня на прощание?

— Что?

Я повторила, громче.

— Поцелуй меня на прощание!

Омар уже махал руками, призывая Хатча поторопиться.

Хатч посмотрел в его сторону, потом снова на меня. На одном плече у него всё ещё висел рюкзак, под мышкой — шлем. Все ждали. Ураган надвигался.

Что, чёрт возьми, я делала, гонясь за ним по взлётному полю?

Это было безрассудно. Мы так ничего и не обсудили. Ничего не прояснили. Нас окружал хаос полуправды и случайных объяснений. Я понятия не имела, что он ко мне чувствует.

Но всё указывало на то, что мне придётся эвакуироваться, уехать домой в Техас — и, возможно, больше никогда его не увидеть.

А если всё должно было закончиться именно так… я хотела один последний поцелуй.

Тот, на который не решилась попросить до того, как он узнал правду.

Я приготовилась к тому, что Хатч покачает головой.

Конечно же, он откажется.

Но вместо этого он шагнул ко мне и свободной рукой обхватил за талию, прижав к себе так крепко, что я чуть не отклонилась назад. А потом он поцеловал меня. Поцелуем, на который хватило времени. Поцелуем без слов. Поцелуем, полным всего, что мы так и не успели сказать. Страстным. Обжигающим. Только его рука, крепко удерживающая меня, только его губы, затмевающие мои панические мысли, и шторм, и будущее… всё, что у нас было, — уже взято взаймы.

Сколько это длилось? Секунды три, не больше.

Но это было как удар молнии по сердцу — будто мы попали в поток чего-то большего, чем мы сами. Чего-то огромного, захватывающего дух… чего-то, что я, даже в тот момент, знала: никогда, ни за что не забуду.

А потом всё закончилось.

Он отпустил меня и сделал шаг назад.

Я пару секунд смотрела на него, не в силах дышать, с подогнутыми коленями и сердцем, измождённым и тяжело бьющимся в груди.

— Вот твой поцелуй, — сказал Хатч, кивнул и отступил ещё на шаг. — А теперь убирайся отсюда к чёрту.