Номер люкс: тайны включены в стоимость

ГЛАВА 10

Выползаю на крыльцо подышать. На стоянке Квасин кабриолет. Ясно. В машине дрыхнет. Хоть бы не задохлась. Несмело подходит сторож.

– Том, чего у вас там?

– Да клиент сам себе пытался аппендицит вырезать и руку сильно порезал.

– A-а, – с пониманием тянет сторож и теряет к предмету всяческий интерес. – Удачно?

– Завтра увидим.

Нет мне сегодня покоя. Марья Петровна потчует чаем «Никогда так не было». Вот уж чью противную морду я сегодня совершенно не намерена терпеть. Причина неслыханного гостеприимства ясна: воинственно поблескивают две бутылки шампанского. «Никогда так не было» весел и почти трезв. Он машет руками, рассказывая очередную байку, которую сам и придумал. Завидев меня, расплывается в счастливой улыбке.

– Томчик! Я вот Марье Петровне рассказываю о себе. Скромный парень. Стеснительный. Много повидавший. Пишу книгу. Трактат. Об искусстве любви. Ты как к искусству?

Демонстративно усаживаюсь за стол и начинаю готовиться к завтрашнему отчету. «Никогда так не было» обиженно замолкает, но ненадолго.

– Богиня! – говорит он кому-то, кого я не вижу. – Какое бедро! А грудь!

Поднимаю голову. В холле стоит мать девочек-близнецов. По неуверенным жестам понимаю, что стадия угнетения на подходе. Колье на шее не подделка. Что-что, а на такие вещи здесь глаз набиваешь очень быстро. Ну уж еще одного несчастного случая я не допущу. Боровички делают мне успокаивающий жест – проследим. Набираю банкетный. Трубку берут сразу. В мужском голосе тревога и решительность. Прошу подойти к администратору. Если господин не очень занят.

Мужчина появляется через мгновение. Ему не надо ничего объяснять. Твердо берет женщину под руку, и они уходят. Марья Петровна бесстрастно комментирует:

– Это еще только начало.

В ресторане внезапно рявкает фоно, а потом чистый голос нашего солиста начинает вибрирующую песню о любви. «Никогда так не было» мрачно смотрит на меня.

– Слушай, у тебя папа-мама был? Почто такой злой, как собака? Томка, тебе надо мужика. Ты звереешь. Так как все остальные при деле, предлагаю свою кандидатуру. Я смирный, талантливый, денежный…

– …женатый и пьющий! – возмущенно заканчивает Марья Петровна. – Ты чего пристал? Попил чаю, и иди гуляй дальше. Еще и Приблуду прихвати. Она сегодня без дела шляется. Надоела.

– У-у, – тянет «Никогда так не было», – она дама серьезная. С такими шалопаями, как я, не водится. Пойду заливать шары, раз меня здесь никто не любит.

– Искусство любви! – возмущается Марья Петровна. – Сам хоть понял, что сказал? Он знает, что это за выражение?

Мне становится интересно. Глядя на Марь Петровну, которая все время просчитывает в уме варианты обогащения, не верится, что она знакома с этим искусством.

– Марь Петровна, а вы сами?

Она недоуменно смотрит на меня, шевеля губами, чтобы не сбиться в подсчетах. Потом недовольно фыркает.

– Нет, наверное, всю свою жизнь таких молодых идиоток, как ты и Квася, стерегла. Я знаешь, какая была!

Но даже послушать умных людей мне сегодня не суждено. Телефон звонит, как пожарная сирена. Массажист требует прибытия администратора и представителей охраны в бассейн. А там-то что, Господи, может случиться?

В напарники мне достается все тот же боровичок. Чистый костюм на нем явно с чужого плеча. Позаимствовал у другой смены. Да, на мне тоже чужая форма. Она на мне, как черкесское седло на несчастной корове. Все, как всегда.

Комплекс когда-то должен был стать святой святых высшего эшелона власти. Чуть ли не президентского уровня. Именно поэтому иногда можно часами расхаживать по комплексу, даже не подозревая, что он забит под завязку. Столько тайных троп, переходов и ответвлений, что, попадись к нам маньяк-убийца, ни в жизнь его правоохранительные органы не найдут. А я время от времени продвигаю мысль, что, если и прятать трупы, так только у нас. Даже имею пару идей. Объявление, что ли, дать? О платных услугах?

К бассейну ведет подземный переход. Просто и без затей. Нас встречает расстроенная медсестра.

Зал уже пуст, только на скамейке, опустив руки, сидит, если мне не изменяет память, сам заказчик. Народ, видимо разбрелся по коттеджам на ночлег. Подходим, интересуемся. Заказчик трагическим жестом указывает на бассейн. Смотрю и не верю своим глазам. Оптический обман. В зеленоватой водяной глади плавает женщина. Широченная шуба из голубой норки колоколом расходится по воде. Переглядываемся с обалдевшим боровичком. Он делает судорожное глотательное движение, кашляет, прочищая горло, и твердо произносит:

– В костюме ни за что не полезу. Парни убьют.

И начинает раздеваться. Заказчик вздрагивает, затравленно оглядывается. Вскакивает, подбегает к краю бассейна, простирает руки.

– Уйди противный.

Дама переворачивается на спину, и я вижу туфли на шпильке. Совершенно не понятно, как она не пошла на дно еще до нашего прибытия. Как не понятно и то, почему ее не спасает сам спутник. Плавать, наверное, не умеет.

Массажист в полголоса рассказывает о семейной ссоре, закончившейся таким знаком протеста. Бог ты мой! Есть же люди, которых совершенно не интересует судьба норковой шубы после банкета.

– А почему он раздевается?

Боровичок ворчит:

– Воду люблю холодную.

Дама сурово приказывает, хлопая потекшими кукольными глазками.

– Мальчик, дорогой! Быстрее, быстрее! Я тороплюсь!

Боровичок плюхается в воду и решительно хватает даму за меховой рукав. Но это не входит в ее планы. Дама визжит и пытается поймать охрану за чуб.

– Кошмар! Что ты там стоишь?! – это уже к заказчику. Заказчик заламывает руки, он выглядит очень уставшим и несчастным.

Боровичок демонстративно отпускает рукав, и дама погружается с головой. Может, наконец, придет в чувство. Хоть ненадолго. Выныривает, теперь безропотно позволяет отбуксировать себя к лестнице. Но, поднявшись на твердую почву, позиции она не сдает.

– Безобразие! Вы за это ответите! – и вытягивает ножку, с которой течет вода. – Да вы хоть знаете, сколько стоят эти туфли! Меня чуть не утопили!

Мне кажется, что у охраны сейчас будет инфаркт. Но тут заказчик обнимает свою спасенную мечту и начинает что-то шептать ей на ухо. Думаю, что-то приятное. Потому что дама делает в нашу сторону благосклонный жест. Свободны, мол. После чего зачерпывает в кармане шубы и выплескивает в нашу сторону подмокшие зеленые купюры.

– На чай, за находчивость.

В холл возвращаемся молча. Боровичка трясет. Причем больше от избыточных чувств, чем от холода. Нас догоняет заказчик, отводит в сторону охрану и о чем-то быстро говорит.

Боровичок мотает головой, лицо у него каменеет. Но заказчик не отстает. В конце концов боровичок кивает, и они расходятся.

Охрана подходит ко мне бочком и протягивает несколько купюр.

Некрасиво, противно, но деньги мне нужны. Беру.

– О бассейне молчим?

Охранник кивает. В глаза друг другу не смотрим. Черт бы побрал нашу нищету.