Номер люкс: тайны включены в стоимость

ГЛАВА 23

Машина сияла. Всегда восхищаюсь людьми, способными сохранить в чистоте и аккуратности свою одежду. Даже выполняя довольно грязную работу. На рубашке капитана не было ни пятнышка.

Как, наверное, во всей его жизни. Кроме меня.

Он плюхнулся в машину и требовательно уставился круглыми Катькиными глазами. Упрямая челка падала на изрезанный тонкими морщинами лоб.

– Я никогда не простил себе, если бы с тобой произошло что-то плохое. Знаешь, я ведь когда жене предложение делал, должен был ей все рассказать. А я до сих пор, когда спрашивают, какой раз женат, вздрагиваю. Как подумаю, что ты пережила в этом комплексе...

Я внимательно смотрю на человека, чей упрямый лоб вижу уже десятый год у своей дочери. У которой всегда все решено на десять лет вперед. Говорят, что раз в тысячу лет параллельные линии пересекаются. А потом опять идут, не мешая друг другу. Параллельно, каждая своим путем. Я улыбаюсь, а он морщится.

– Когда увидел тебя, во мне все перевернулось. Ведь ты же жила рядом, в этом городе. Все могло быть по-другому. Все. Почему ты стала такой? Я мог бы тебе помочь! Вот как мне теперь жить? А вдруг это из-за меня у тебя жизнь не удалась? Я обещал тебя защищать!

Он беспомощно хмурится и жалобно заканчивает:

– Я очень люблю свою жену. И ребенка.

– Хорошо, – сдаюсь. – Я тоже очень люблю одного человека и своего ребенка.

Капитан с надеждой смотрит на меня.

– Значит, у тебя тоже нормально? По крайней мере будет? Поклянись!

– Слово грузина. А сейчас я хочу домой. Бай-бай.

Огонь полыхает в его глазах. Имя ему – надежда.

– Скажи, а ты не думала... не сразу, конечно, когда-нибудь... Все-таки поискать себе другую работу?

– Обязательно, – обещаю я. – Читаю объявления и даже выписываю нужные телефоны.

Капитан недоверчив, но ему так хочется, чтобы все было правильно!

– Знаешь, – напряженно говорит он, – если бы ты мне сейчас сказала, чтобы я ушел из семьи к тебе, – кадык его в ужасе дергается, – я бы ушел.

Мне почему-то очень ярко представляется эта сцена. Капитан с чемоданами у порога, его жена с грудным ребенком на руках. Все трое в слезах. «Любимая, – обреченно говорит капитан, – сама понимаешь, грехи молодости. Но я всегда буду о тебе помнить». Все падают без чувств. Тут звонит телефон. Капитан слушает, лицо его светлеет. «Любимая! – восклицает он. – Нам опять повезло! Отравление грибами в местах общественного питания». Все смеются, обнимаются и плачут. От счастья. Потому что его не может не быть.

У моего подъезда он долго неловко трясет мою руку. Все с той же надеждой. Прощается. Навсегда. Заискивающе смотрит в глаза.

– У тебя есть мой телефон? Если буду нужен, обязательно звони! Обязательно! Примчусь!

Я поднялась на свой седьмой этаж. Выглянула в окно. Он стоял, задрав голову. Увидел меня, замахал рукой. Маленький ледяной мальчик, который так и не дождался свою Снежную Королеву. Может, и к лучшему. Я помахала ему в ответ. Прощайте, елки и серые волки.

ГЛАВА 24

По комплексу бродил совершенно пьяный Квас. Зависал над стойкой, бубнил слезливо. Смотреть на него было больно и тоскливо. Квася звонила пока из Москвы. Мы дружно рыдали в трубку. Возвращаться она не собиралась. Кажется, мосты сожжены.

Время от времени Квас приставал к охране:

– Вот скажите мне, чего ей, паскуде, еще не хватало?

Охрана мялась в растерянности.

Капитан больше не появлялся. В серых буднях смена шла за сменой. Вестей от Мишки не было. Пару вторников я еще оставляла бронированным его любимый номер, потом прекратила приносить ущерб любимому предприятию. Скоро зима клиентов стало меньше. Пошли скорпионовские дни рождения. Народ гулял редко, но остервенело.

Всю очередную смену Квас подкарауливал, не позвонит ли мне Квася. Даже один раз попытался выхватить телефонную трубку из рук. Охрана его жалела. «Никогда так не было» приставал к одиноко забредшим чужим путанам. Гостиница полупуста.

Он позвонил в самый тяжелый час моей ужасной работы. Когда голова не просто клонится к столу, а, не успеешь опомниться, уже видишь сны. Голос далекий, через помехи.

– Не теряй меня. Скоро приеду.

– Номер оставить?

Помолчал.

– Думаю, на месте разберемся.

И через сутки приехал. Я открыла дверь. Все полетело, закружилось. Сквозняк. Он приехал. Ко мне.

– Есть два современных понятия, о которые я постоянно разбиваюсь. Русский бизнес и старые друзья. Ну никак не могу приспособиться. Ведь, кажется, знаешь человека, но нет, все, как всегда. Только вздохнешь свободно: кажется, пронесло. Бац – и все сначала. Ты как отнесешься, если я буду разнорабочим, например? Знаешь, они прожили в нищете и согласии всю жизнь и умерли в один день. От голода. Очень романтично.

– А у меня есть варианты?

– А вдруг тебе подвернется заграничный миллионер?

Я представляю Билла и качаю головой.

– Миллионер – это талант. Я бездарность.

– Хоть одна радостная новость за последнее время. Говорят, не везет в делах, повезет в любви. Ты как к этому относишься?

Как я к этому отношусь? Как я вообще к нему отношусь?

– Знаешь, – сказал он, – ты стала похожа на Ослика Иа.

– Это потому, что она ко всем придирается? – загорелись глазищи моей Катерины. – Бабушка говорит, ей замуж надо.

– Зачем? – испугался Мишка.

– Чтобы ее муж лупил по пятницам, – авторитетно заявила моя коза, демонстративно игнорируя мое пихание под столом, – а она бы была совершенно счастлива.

– Ну, – облегченно вздохнул суженый-ряженый, – в смысле пятниц можете быть абсолютно спокойны. Сделаем.

– Слушай, – спросил он, когда родители забрали Катерину к себе, – у вас, девушка, вообще с личной жизнью как?

– Как у всех. Редко, но с удовольствием.

– Клиенты привязываются?

– Обязательно.

– О душе подумываете?

– Преимущественно после того.

– А не вместо?

– И не рассчитывайте.

– Я вам официально предлагаю, – откашлявшись, подвел он итоги, – важное мероприятие.

– В смысле брак по расчету? – ответила я.

– Зачем столько цинизма? Поездку на пять дней. Почти как у Аллы. Но у нее только три счастливых дня. Так что у тебя фора.

Мы шептались, как два школьника, уткнувшись друг в друга носами.

Хитрая лысая башка пахла хорошим кремом для бритья и лосьоном. Кому как, а себе я напоминала Пяточка. Который внезапно получил свой воздушный шарик. Правда, не долго длилось счастье, если мне не изменяет память. Независимо от меня вырвалось:

– Слушай, а зачем тебе, собственно, все это надо? Процесс-то и так пошел. Носки я каждый день стирать не умею. И не хочу.

– А тебе никто и не доверит. Тебе Бог дал руки косы плести, а тебе мои носки подавай! А вообще, кто его знает. Нравится быть хорошим. Хоть иногда. Напущу тумана, а ты мне веришь.

– Верю, – честно призналась я.

– А потом, не здесь же тебя соблазнять. Родители за стенкой. Нет, дело-то житейское, понятно. Все в хрущевках выросли и на посторонние скрипы не отвлекаемся. Но хочется чего-то этакого! Черемухи, например.

Кажется, я вздрогнула. Многовато для такого периода совпадений. Дамы чувствительные. Он прижал меня плотнее своими длиннющими, костлявыми руками. Вот только мышцы не для картинки. Для дела.

– Значица, – решила уточнить я, – туточки вы нас домогаться не будете. В связи с квартирным вопросом?

– Нет, ну ром отдельно, бабу отдельно. Тут – будем, а соблазнять – это уже по приезде в Сказочную страну. Там и пятница как раз подвернется. Потренируемся. А сейчас я буду гестапо, а ты...

– Нет, – зашептала я. – Это я буду Чапаев, а ты – тачанка...

И почувствовала его пальцы.

– Замолчи, – Сказал мужчина. – Бедный мой Ослик Иа.